Очки

      Казалось бы, стоял спокойный ясный денёк, который ничего не пытался предвещать. Джей и Зик спокойно зашли в дом Палмеров, в котором Фриттер уже успел стать частью своеобразной семьи.       Они вдвоём как всегда прошли в комнату художника, где уже красовалась одна новая картина, которой не было ещё вчера.       Картина была довольно непонятной, но какой-то в то же время понятной. На ней виднелись складывающиеся во что-то: красные пятна, зелёновато-голубые пятна, несколько чёрных пятен, рядом с которыми красовались голубые и, как не странно, пятна бежевого цвета, которые были не менее важной деталью, как и остальные, но всё же чуточку выделялись на общем фоне. — К тебе что, вчера пришло вдохновение? — спросил парень с ультрамариновыми волосами, рассматривающий это произведение искусства. — Да, есть такое дело! Вчера как-то само собой получилось её нарисовать. — беззаботно ответил друг подходя к Джею. — Довольно необычно. Что именно здесь нарисовано? — спросил Фриттер переводя взгляд с картины на подошедшего к нему Зика, который как-то странно на него смотрел. — Ну. Как тебе сказать. Мне кажется ты поймёшь, как только снимешь очки, — на ходу придумывал синеволосый, глядя прямо в глаза другу. — Ты издеваешься? — серьёзным и уставшим одновременно голосом спросил тот. — Что ты! Я абсолютно серьёзно! — с присущим ему энтузиазмом говорил Палмер.       Джей покосился на него пристальным взглядом, потом перевёл этот взгляд на картину, а потом снова на стоящего рядом друга, на чьём лице мелькала тень какой-то непонятной улыбки. Его же глаза изнутри светились непонятными искорка и, которые, откровенно говоря, завораживали.       Настала недолгая тишина раздумия, которая продлилась лишь до тех пор, пока Зик не подошёл немного ближе к другу и в наглую снял с него очки и отошёл вместе с ними подальше, чтобы Фриттер пока что не смог забрать их. — Эй?! Верни очки! — тут же попросил Джей, пытаясь хоть что-то нормально разглядеть без них. — Пока не посмотришь не отдам! — довольно сказал Палмер как будто бы немного поддразнивая парня.       Фриттера явно бесила эта ситуация, в которой он становился слишком беспомощным, слишком уязвимым. Слишком. Ведь для него очки — это способ познавать мир, который не является постоянной величиной. Этот способ стал своеобразной привычкой от которой сложно избавиться. Да и зачем избавляться? Вот именно, что незачем, ведь так куда приятнее понимать что-то, или же кого-то… По этому он почти никогда их не снимает. Разве что в душ или на ночь, но тогда Джей аккуратно кладёт их в интересный очешник цвета его волос, украшенный небольшими непонятными золотистыми узорами. Его почти никогда никто не видел. Даже Зик ни разу не видел этот очешник, хотя они с Джеем лучшие друзья.       Поэтому сейчас, когда Палмер снял с него очки, ему было очень некомфортно, ведь мир стал очень расплывчатым и таким... пугающим? Да, наверное именно так. Но это ведь можно быстро закончить просто посмотрев на эту картину с «размытого» ракурса. — Ладно, — наконец отвечает Джей, вздыхая тяжело и одновременно судорожно.       Он поворачивается к той точке, где приблизительно висит картина. Подойдя немного ближе он щуриться и присматриваться к чертам картины, которая сама по себе была немного «размытой», а со зрением Фриттера и вовсе принимала сюрреалистические очертания. Правда что-то на этот раз было не так. Совсем не так. Очертания как-будто бы слились в нормальную картину, которую до этого можно было принять за чистый абстракционизм.       Что же именно на ней видел Джей без очков? Он видел примерный портрет самого себя, только почему-то этот портрет был повешен кверху ногами, так что было понятно, почему сначала картина была неясной. Но это сейчас не волновала парня, что стоял сейчас напротив неё.       Он был просто в шоке, причём шок этот был самый что нинаесть натуральный ведь его друг никогда не рисовал какого-то по-настоящему существующего человека. Да даже если бы и нарисовал, то он бы сделал это в ином стиле и не стал бы затевать весь это цирк с отниманием очков. — Это... — лишь смог сказать он, чтобы тишина, которая висела в воздухе, отошла на второй план. — Ну, что, увидел? — вроде как радостным голосом спросил Зик у друга. — Да. — сказав это Джей почувствовал, как к нему медленно подошли и почти в ту же секунду увидел перед собой немного мутные очертания своего друга.       Тот с минуту стоял и, видимо, мысленно боролся со своими желаниями. В конечном итоге какая-то его частичка победила остальные и тот медленно, но верно приближал своё лицо всё ближе к лицу Фриттера.       Того ненадолго охватил жар, когда он почувствовал очень близко со своими губами горячее дыхание. Он был просто в шоке, ведь уже давно понял, что Зик для него больше чем друг. Намного больше.       Эту панику развеял поцелуй в губы, который буквально одурманил обоих подростков и снёс им крышу на несколько секунд.       В эти секунды Джей успел немного расслабиться и тихо радовался тому, что его чувства заметили и ответили взаимностью. А Зик же воспользовался случаем и углубил поцелуй, который стал каким-то по своему особенным. От этих действий Фриттер окончательно расслабился и положил руки на шею синеволосого.       Когда же у них кончился воздух оба оторвались от этого прекрасного занятия и посмотрели друг на друга. Оба были запыхавшимися, покрасневшими и счастливыми до такой степени, что счастье буквально отражалось в глазах.       Посмотрев на друга секунду, Зик снова поцеловал Джея и потихоньку продвигал его в сторону кровати. Тот же в свою очередь переместил одну руку на голову друга и зарылся ею в приятные на ощупь синие волосы. Таким образом они дошли до кровати Палмера, не разрывая при этом поцелуй. Потом Зик повалил Джея на кровать и как-то необычно, но всё же приятно осмотрел сначало лицо Фриттера, а потом его одежду.       Художник посмотрел на немного отходящего от всего друга и начал расстёгивать пуговицы на его рубашке. Тот же в свою очередь немного сжался в комочек, смотря за действиями друга.       После того, как все пуговицы были расстёгнуты Палмер посмотрел на тело, которое скрывалось за тканью. Оно оказалось довольно худым, совсем чуть-чуть бледноватым, но не лишённым какой-то своей красоты и изящности.       Это порядком завораживало, так что парень смотрел на него секунд 20, пока тот почему-то покрывался румянцем. Наконец, оторвавшись от этой красоты, Зик сначала ещё раз поцеловал Джея в губы. Тому опять ненадолго снесло крышу от поцелуя. Тем временем художник разорвал их поцелуй и начал делать дорожку из них от ключицы к животу.       От этого его друг издал какой-то звук, отдалённо напоминающий стон и прикрыл глаза. Автор: «А дальше я, к возможному сожалению некоторой аудитории, не могу описать какие-либо подробности, но надеюсь, что каждый может дополнить для себя сюжет так, как этого хочет он сам)»