Проблемы взросления джетов

В глубине штрека бешено рычала буровая установка, а рядом Шаффлер, скрытый высоким черным кузовом, колотил по внутренностям вагонетки. — Ты серьезно? — Тандер все еще не мог поверить, что он здесь не нужен. Ни в каком качестве, даже камни таскать или у входов дежурить. Он так уверен был, что все получится. И никаких оправданий не придумал. Вообще не думал о том, как возвращаться в Академию — смирившись и согласившись работать на СБ. Сейчас жизнь в общежитии уже не казалась настолько невыносимой, но… Тандер не сомневался, что очень скоро вернется к тем же отчаянным мыслям: что угодно лучше, чем эта навязанная подачка. — Да, ржа тебя пожри. Ты уже полгруна твердишь одно и то же. Не надоело? Еще неизвестно, как на требования Тандера вернуть его в шахты среагирует комендант. Вляпаться в политические интриги между администрацией Воса и СБ Тандер не хотел. Вот только его и спрашивать никто не станет. Того и гляди, Электро сам подстроит несчастный случай, чтобы избавиться от Тандера с гарантией! — Пошел ты, — прошипел Тандер и наконец вылетел наружу. Конечно, дежурившего сегодня Скайфолла не задело реактивным выхлопом. Он бы тогда орал вслед совсем иначе. Тандер ощущал такую ярость, какая раньше случалась с ним только на тренировках. В последний учебный квартекс, когда он стал пробовать драться — и понял, что может перехватить меч в воздухе и вырвать из рук Саундбластера. Или хотя бы вынудить его неуклюже топтаться на месте и дергать меч на себя. Если бы Тандер остался у входа в шахту еще на клик, точно бы набросился на Скайфолла. Что, так трудно просто пропустить Тандера один раз, чтобы он забрал изолетик, аптечку и прочие мелочи? Пока он здесь работал, всем поболту было, что он нарушает пропускной режим, хоть бы раз кто сказал, что так делать нельзя! Но теперь Скайфолл припомнил Тандеру все: и безвылазное торчание в шахте, и сломанный бур, и утопленный вентилятор, который он даже не трогал, тот сам отвалился… Трансформировавшись, Тандер уселся на ледяных камнях и выгрузил на внутренний экран карту штреков, действующих и законсервированных. Он доберется до штрека, где привык уходить в офф. Доберется! По охранной зоне Тандер тоже долго скучал. Не залетал туда, конечно, так никто не делает, зачем мешаться, когда ты уже взрослый? Но скучал. И сейчас скучал по обжитой пещерке — тупику неправильной формы, где частично отслоились боковые плиты вместе с металлическим остовом подпорок. До визита в шахты — затем в администрацию, затем обратно, — Тандер отмывал комнату в общежитии. Полироли, тряпки и скребки, как ни странно, сохранились в общем шкафу в мойке. Лекарства Тандеру выдали без вопросов: и обезболивающие, и восстановитель. Даже врать почти не пришлось. Он ведь правда собирался выправить пару вмятин на обшивке и заполировать царапины. И в какой-то момент понял, что на самом деле не хочет возвращаться в Академию. Не может. Он свихнется, если будет снова жить в этой комнате. А потом у него не приняли заявление в администрации. Формально они были правы. Увольняться из Академии следовало в самой Академии. В администрации никто не возражал, всем было поболту: не хочешь работать в Академии, не работай. Найдется другое занятие. Только, ради Праймуса, сам объясни Электро, ректору и прочим, что ты увольняешься, и уговори главного инженера принять тебя на другую должность. После фактического признания, что Тандер так хорош в своей специальности, что заинтересовал СБ… его точно не захотят брать на работу. Никуда. Даже если он вообще не хочет ни программировать, ни взламывать инфостраницы и закрытые сети! Он не знал, что сделает Электро, чтобы заставить его работать, но подозревал, что способ давления найдется. Наивно думать, что Тандер — первый юнглинг за всю историю Академии, который решил жить, как ему хочется. Быть юнглингом в каком-то смысле хуже, чем калекой. Калеку хотя бы добьют из милосердия, не ухмыляясь и не отмахиваясь с небрежным «ты подумай, может, поймешь». Тандер не понимал. Нет, все он понимал. А принять не мог. Мог только молиться. Но какое дело Праймусу до мелких проблем? Тандер смотрел на карту и понимал, что идти до своего убежища ему придется хайков тридцать. По темным туннелям, где может встретиться, например, инсектикон. Или целая колония инсектиконов. Или, что еще веселее, ловушки, поставленные на инсектиконов. В такую вляпаешься, и никто за тобой не придет, они на то и рассчитаны, что тварь будет подыхать в мучениях. Ее дезактив сначала отравит, а потом отпугнет остальных. Тандер сегодня так задолбался, что даже не знал, хватит ли у него сил пройти этот путь. Он все еще был слишком взбудоражен, напряженные серво вибрировали и ныли. Мысли, чувства и притупленные физические ощущения путались. Хотелось кричать, но Тандер без труда подавлял этот глупый порыв. Пусть бы никто не услышал — это значило бы, что Тандеру на самом деле шлаково. Что-то загрохотало справа, пугающе близко, и Тандер сорвался с места раньше, чем успел сообразить, что это могло быть. Он летел вдоль отвесной стены ущелья, выжидая, когда пора будет переключиться на антигравы, и понимал, почему вход в эти сектора шахты расположен внизу, несмотря на огромное количество щелей и дыр на склонах горы. Вход сейчас заблокирован, и наверняка там стоит сигнализация… а приземлиться на вертикальном склоне нереально. Тандер отчаянно искал хотя бы вмятину, достаточно глубокую, чтобы туда можно было встать. Он долетел до вершины и окунулся в черную тучу, мокрую и продирающую холодом до самой искры. Звезд вообще сегодня не было видно. Нет, нет, садиться на обледенелую вершину — это верная смерть. Описывая круги, Тандер злился все сильнее. Он летел как мог медленно, но антигравы тоже сжигали топливо, а он не мог решиться трансформироваться и зацепиться за скалу в падении. Успеет ли он оттолкнуться, перейти в альтмод и отлететь, если не получится? Такие маневры и в симуляторе выполнять страшно… Но Тандер уже взрослый. Ему стыдно трусить. Кувыркаться, ударяясь о камни, оказалось ужасно больно. Повезло, что с какого-то по счету уступа Тандер свалился в пропасть и все-таки трансформировался. Болело все. В чем он ошибся?! Сейчас это уже не имело значения. Он поднялся на ноги, отметив, что царапины уже начали заживать, и последний раз оценил путь до ближайшей расселины, которая — возможно, всего лишь возможно — уходила в толщу горы до ближайшего к поверхности туннеля. Тандеру самому казалось странным его упрямство. Но как бы он жил дальше, если бы сдался сейчас и полетел в город? Когти подрагивали и соскальзывали с мокрых камней. Тандер поднялся на полхайка, не больше, а руки уже с трудом выдерживали его вес. Или это только казалось? Но если Тандер знал, что будет счастлив, поступив по-своему, то в послеискрии его гарантированно ждал вечный покой. Тоже вполне себе счастье.