Проблемы взросления джетов

— Кто там хотел со мной поговорить?! — Тандер не хотел орать на Крэка, но только ярость помогала двигаться дальше. Второй меха умер прямо под его руками. Гуткранчер затух, и Тандер ничего не смог сделать… а теперь еще и Дарквинг. — Так все уже. Он безнадежный был, — прогудел Крэк, словно оправдываясь. — Кто из нас медик, ты или я?! — Тандер споткнулся о дезактив Дарквинга, чуть не влетел фейсплейтом в стену, потому что Крэк шарахнулся в сторону от его когтей, и разозлился еще сильнее. — Где он?! У меха, которому так приспичило что-то сказать Тандеру, не было ног. Бедра расплющило, и на обшивке видны были следы когтей. А вот фейсплейт остался целым. Тандер опустился на колени и положил здоровую ладонь туда, где, может быть, еще слабо горела искра Эйсидвейва. Он умер не от того, что отрезал себе ноги. Но какая разница? Его корпус был мертв. Отрезав обтекатель, уже успевший остыть, Тандер забросил его в саб-спейс. — Остальных пересчитали? Все засняли? У всех взяли образец КНК? Энергон из медцентра почти не бодрил. Может, если бы Тандер попил во время работы из свежего дезактива, хоть из Дарквинга… Когти гневно подрагивали от мысли, что топливо в его магистралях попросту протухнет. Утечет сквозь щели в камнях, впитается в них. Вернется к Праймусу. — Так это тот спарк, с которым мне приказали тебя ни в коем случае не сталкивать? — Тандерклэп тоже сидел в этом проходе, поближе к вагонетке, но выглядел нормально. Он присматривал за безнадежными? Или все уже располагались, где им хотелось? — Которого ты снасильничал? Тандер решил не отвечать. — Слушайте, но нашему Тандеркрэкеру для этого нужна была табуретка! — заржал Хотлинк в темноте. — Лестница, — возразил Тандер. — Подкрался в толпе, пока все спускаются… Он не мог понять, что у него на искре. Вряд ли кто-то присматривался к выражению его фейсплейта — но Тандеру казалось, что оно и так в порядке. Никаких гримас или подрагиваний. Просто шлаково. Словно клаустрофобия, таившаяся в КНК, вдруг проявилась. Но Тандер помнил, что проезд наружу не завален, и слышал, как грузят раненых, которым самим не дойти. Среди подначек и подшучиваний Тандер не сразу разобрал предложение доехать до КПП на вагонетке. — Еле ноги переставляешь, — Тейлпайп и правда почти его тащил. — Устал немного. Я сегодня еще донором был. — Так ты добровольно сюда полез? В выходной?! — Сообщение получил. Про пожар, — недовольно пробормотал Тандер. Потом вспомнил, что врал Скайфоллу и остальным, и добавил: — Меня Рэмпейдж послал. Слава Праймусу, Тейлпайп не стал возмущаться, как некоторые. Он с Тандером не поехал, так что в тишине удалось ненадолго отключиться… Или надолго. Судя по тому, что Тандер очнулся в медцентре, зафиксированным на ремплатформе… на грун, не меньше. А нет, по хронометру — на четыре с лишним. Кажется, из хранилищ вытащили все платформы, потому что обычно просторное помещение было ими заставлено. Рядом лежал Хотлинк, обе его ноги были подвешены и вытянуты. — Ржа… а меня-то зачем? — Тандер подергал руками. — Чтоб все были спокойны за свои порты, — ответил Хотлинк, повернув голову. — Ты как подкрадешься, а тебя даже не пнуть! Страшно! — Закрой пасть, тупой оплавок! Где медики, Юникрон их побери?! — Тандер повертелся, но никого ходячего не обнаружил. — Будешь меня доставать, напишу на тебя жалобу. Что ты юнглингу интерфейс предлагал. — Мне можно, — Хотлинк ухмыльнулся. — У меня нарушение нейросети, я болтаю много, когда волнуюсь. Поэтому я торчу в шахтах и из города не вылетаю. Болтун — находка для шпиона! Из мойки выскочил сердитый Рэмпейдж, тряся мокрыми и грязными валиками. Активное покрытие, если уж его приходится обновлять, очень трудно отчистить. Рэмпейдж так до сих пор и не снял защитный визор — мало приятного, если краска или растворитель брызнет в линзу. Валики прокручивались на рукоятках, а Рэмпейдж уже полез куда-то в хранилище. Видимо, за упаковкой. Вслед за Рэмпейджем из мойки в хранилище протопал Инферно с канистрой растворителя в руках. Около горлышка остались влажные следы. Тандер тоже всегда пачкал канистру, когда сливал использованное обратно. Запах растворителя почти и не чувствовался. Все перебивала вонь протухшего энергона и разлагающейся биоткани. Кто-то подцепил опасные микроорганизмы и начал гнить заживо, потому что дезактив убрали бы задолго до появления запаха. Изогнувшись, Тандер попробовал посмотреть на экран медтерминала, к которому был подключен. Но увы, тот экономил энергию, и Тандер мог только полюбоваться на засохшие синие капли на темном мониторе. Левая рука, обмотанная прозрачной пленкой, раздражающе ныла. Собственные медпрограммы Тандера сообщали, что уровень заряда выше семидесяти процентов, значит, в бессознательный корпус все-таки вливали энергон, но следов от капельниц заметно не было. — Эй! — он дернулся так, что левому локтю стало уже по-настоящему больно. — Рэмпейдж! — Лежи! — рыкнул тот и поспешил к кому-то другому, туда, где Тандер не мог его видеть. Отключить фиксаторы мгновенно, конечно же, было нельзя. Нет прав доступа. — И не вздумай мне портить диагносты! Тебе прописаны покой и тишина, — возразить Тандер не успел: Рэмпейдж застучал когтями по консоли, и на внутренний экран вылетели сообщения о блокировке вокодера и комлинка. — И седативные препараты. Как минимум декацикл заслуженного отдыха. Пока прооперируем руку, пока убедимся, что детали прижились… Нет-нет, никакого лечения в своей комнате. Чтобы никто даже подумать не посмел, что я за тобой плохо слежу! Пытаясь рассмотреть, что Рэмпейдж делает, Тандер не сразу заметил Инферно. Только тогда, когда тот подошел совсем близко и начал пристраивать толстую иглу к стыку броневых пластин на правой руке. Что-то в этой капельнице было очень мощное. У Тандера и так ничего особенно не болело, а теперь он вообще не чувствовал дискомфорта на месте отсутствующих наплечника и спойлера. Ни зуда, ни непривычной легкости при каждом движении. И когда Инферно начал отдирать пленку, это показалось невесомым, едва заметным поглаживанием…