Притча о запретном плоде

На горизонте снова появился мой любимый мужчина. Теперь я мог рассмотреть его более отчетливо: светлые длинные волосы, бледное лицо, покрытое синяками и испачканное запекшейся кровью, скривившиеся в ехидной ухмылке губы. Прядь его светлых, пшеничного цвета волос все неизменно ниспадала на голубые глаза, что сейчас безжалостно пронизывали меня как в рентгеновском кабинете и безошибочно попадали в нужную болевую точку. И снова буря чувств. Страсть, интерес, желание, бурлящая в венах кровь. Я становлюсь подконтролен, подневолен им и порабощен. Это как сигарета, которую выплюнуть нельзя. Я хочу знать, что он будет ко мне возвращаться снова и снова. Но не хочу видеть нежность в глазах, нежность в отношениях и поступках - все это комариная плешь. И я не хочу нежить его, ценить и любить. Я хочу выразить ему свою ненависть, хочу оскорбить, ударить, убить. Зато мы не делаемся жертвой абстракции и можем вести себя так, как мы хотим. Бесцеремонно намотав его волосы на кулак, я приблизился к его лицу и внезапно получил удар в челюсть. В ответ он получит от меня такую оплеуху, что Тсукури закрутился, как балерина, делающая фуэте и плашмя грохнулся на землю, вытирая ребром ладони рубиновую струйку, стекающую вниз. Кровь обогнула губы и начала капать с подбородка на грудь, расплываясь темной дорожкой на его белоснежной коже и все устремляясь вниз. Мы знаем друг друга столько лет, а наша история все идет кругами. Но в этот раз я не хочу никуда спешить, хочу наслаждаться каждым мгновением, каждым стоном, каждым его воплем, каждой каплей его горячей крови, что подобно этой, стекает по его совершенному телу. Беру его за запястья и сжимаю их в своих ладонях, пригвоздив его к руки к полу. Как же я не люблю прелюдии, но если обещал, что все не закончится так быстро, обязан следовать этому правилу. Приникнув к его губам, левой рукой я по-прежнему прижимал его руки к земле, а правой спустился к низу, норовя расстегнуть ширинку. Но Дейдара внезапно закусил мой язык так, что саднящая боль разошлась по всему органу. Следующая полновесная оплеуха, от которой голова Тсукури опрокинулась в сторону. Расстегнув ширинку и вырвав его из брюк, я начал работать языком и губами со всем пылом нетерпения, чтобы усмирить его пылкий запал. Через несколько секунд он издал тихий, сдавленный стон и замер на полу без движения. С таким же рвением он отвечал мне любезностью на любезность, доводя меня чуть ли не потерей сознания от того ощущения, что я испытывал, когда мой член орудовал в его рту. Губы, двигающиеся вверх и вниз по столу, зажатие основания между большим и указательным пальцем заставляли меня едва ли не корчится в пароксизме невероятного наслаждения, которое чем дальше, тем становилось все сильнее и сильнее. Когда он опускался ниже, проталкивая дальше в рот мой член, я чувствовал, как он тяжело и жарко дышит. Пробежав пальцами по его хребту, я схватил его за волосы, чувствуя, как по всему телу разливается какое-то покалывание, пощипывание и ползут мурашки к тому месту, где ртом орудовал Дейдара. Конец совсем близком. По тому как время от времени дрожит мелкой дрожью голубоглазый, я мог судить, что он точно в таком же положении. Уже через минуту мои мускулы расслабились, и я уже не ощущал ничего, кроме чудесного пронзительного чувства восторга, охватившего мое тело. Неизъяснимое блаженство повергло обоих в прострацию. Но я ненавижу этого человека, который не желает идти на уступки, который просто хочет ворваться в мою жизнь со своими правилами, и так же быстро снова исчезнуть. Я не нуждаюсь в том, чтобы меня любили, и позволяли мне чувствовать себя любимым. Я просто хочу все или ничего.