Яблоки. Копья. Война

Перед глазами проносится Российская Империя, а моя спина чувствует отнюдь не знакомое телосложение позади. Рот зажимает чужая ладонь и как только в коридоре стихают звуки шагов царя, я что есть сил даю под дых чужаку, пусть и спасшему меня от предка, но всё ещё являющемуся для меня чужим. Слышу, как сзади кто-то сипло чертыхается, явно оценив силу моего удара и получив возможность, я благополучно выскакиваю из чужих рук. Оборачиваюсь и узнаю в лице своего спасителя Пруссию! Вот кого точно не ждал! Прусс что-то забормотал на своём языке, поднимая на меня расфокусированный взгляд. О, чёрт! Я же стёр большую часть краски! В спешке отворачиваюсь и мельтешу руками по карманам в поисках спасительной вуали - благо я додумался её взять. Трясущимися руками надеваю её на нижнюю часть лица, уже мысленно прикинув, как объясню это Пруссии, а если будет наглеть, может и объяснять не придётся - уйду по-английски, оставив альфу с носом. -Благодарностей не жди, - сразу предупреждаю мужчину, скрестив руки на груди. Лучше сразу займу лидирующее положение в разговоре, чтобы этот прусс знал, с кем имеет дело - с агрессивным русским! Альфа недовольно цыкает, потерев ушибленное место. - Я и сам бы прекрасно справился. -Не сомневаюсь, ежиная мордочка, - чуть ли не закатываю глаза от очередного "ласкового" обращения со стороны прусса. Сам же Пруссия приосанился, словно позабыв о любой боли и натянул на лицо привычную ухмылку. - Не знал, что католики носят хиджаб, - ещё более погано ухмыляется альфа, но я стараюсь не обращать на колкость внимание. Я выше этого, я выше этого, хоспади. -Освежи знания, - лаконично бросаю я и разворачиваюсь на месте, желая покинуть неприятную компанию прусса. Лучше побегушки от агрессивно-заботливо настроенного деда, чем светские разговоры с Пруссией. У меня на сегодня исчерпан лимит терпения, надо пополнить запасы у гусара. Вот уж у кого божественное терпение. Меня грубо хватают за плечо и разворачивают обратно. От такой наглости у меня, кажется, треснула чаща терпимости и я, не задумываясь, замахиваюсь познакомить альфу со своей правой рукой "Россией Рюриковичем". Мой кулак смачно впечатывается в раскрытую ладонь мужчины, а следом же меня дёргают вперёд и прижимают спиной к стене. К горлу подставили острие меча - сглотни я чуть сильнее, и посажу на коже царапину. Шокировано моргаю и смотрю на виновника моего невыгодного положения. Я и не замечал, что прусс носит с собой холодное оружие. -Попался, - хищно тянет гласные альфа, наслаждаясь моим охуевшим и беспомощным видом. Я так подумал, может компания Российской Империи не так плоха, он хотя бы угрожать мне не пытался, а не вот это недоразумение, названное альфой по ошибке медсестры. -И? Будешь теперь так надо мной вечность стоять? Знаешь, насилие – не самый действенный флирт, - всё равно погано улыбаюсь, нервно посматривая на блеск стали у меня под шеей. Страшно до трясучки, я ведь совсем не знаю, какую дичь может выкинуть прусс, а я ещё и продолжаю ехидничать, словно отпетый суицидник. Пруссия на мои слова довольнее улыбается и, на удивление, отводит в сторону меч, но угрожающе нависать не перестал. У нас не такая большая разница в росте, как он это делает?! Стоит подгадать момент и от этого приколиста тоже убежать. -Предпочитаю более откровенные ухаживания, если тебе не понятно, - с тихим щелчком мужчина вернул оружие в ножны и только тогда я обратил внимание, где он его прятал. Замечательно, не один я додумался прикрыть широкой частью одежды сюрприз для недругов. Укороченный меч – отличный вариант, засранец. -А мне и так понятно, что ты за альфа, - и, как назло, в голову ударил чужой тяжёлый феромон. Демонстративно прикрываю нос рукой, авось больно уколю самолюбие прусса. – Вынужден откланяться, мне с отцом в путь пора, - тихонечко стараюсь ускользнуть из-под взора Пруссии и получается вполне удачно. -Верно, он тебя давно обыскался, - пожимает плечами альфа, отчего я немножко выпал. Всё-таки поляк успел проснуться до моего возращения? Ох, ну и бо-бо будет моей жопаньке сегодня. Придётся с ним объясниться, иначе недопонимания не избежать. – Я видел его у восточных врат, он довольно сильно встревожен твоим отсутствием, - это что за укор в голосе прусса? С прищуром смотрю на альфу, не понимая, к чему он клонит. – Заставляешь отца волноваться за тебя, маленький негодник, - и ухмыляется мне в лицо. Ну что за отношение! Я ему не сын и не друг, чтобы он такими завуалированными словечками бросался! – Но ты можешь не спешить. Я уверен, Речь Посполитая тебя ещё подождёт. -Я сам решу, что мне делать, - состроив лицо супер самостоятельного омеги, огибаю альфу по оси и спешу по указанной наводке. Хоть какая-то польза от этой встречи есть – не придёться искать гусара по всему дворцу. Сбегаю по лестнице и сворачиваю к восточному выходу. Ох-хо, надо бы глазки по милее состроить, чтобы обезоружить альфу с порога и пока он будет приходить в себя, я ему коротко всё объясню и кину фатальное «Прости меня, дорогой». Вот после последней фразы он точно сильно злиться не будет. Выхожу на улицу и не нахожу взглядом отнюдь не маленькую фигуру РП. Отлично, я припозднился видимо. Прохожу чуть вперёд и холодею от испуга, как только на моей шее очутилась удавка. С трудом пересиливаю инстинктивное желание потянуться к верёвке – замахиваюсь кулаками назад и попадаю точно в чей-то нос, и, покуда нападающий не додумался отстраниться, хватаю его за волосы, от души дёрнув в сторону. Раздался болезненный вскрик. Удавка спала с моей шеи и я успеваю отскочить на пару шагов, смахивая небольшие клочки волос. Хорошо я дёрнул. Это обычный человек, не русский, судя по одежде. Если это какой-то камикадзе, решивший напасть на врага своей страны, то какого дьявола его сюда пропустили с такой-то охраной! -Не на того напал, баран, - встаю в стойку, готовый наглядно показать этому дураку в каких мы разных весовых категориях. – У тебя есть два варианта: либо бежать, либо смирно лежать, - уж что, а в спаррингах я хорош, учитывая, что этот парень несильно больше меня. Камикадзе испуганно оступился. Ха, всё-таки будет бежать. Делаю резкий шаг вперёд с громким «Бу!». Парёнек аж икнул, лихо развернувшись на месте и умчав в неизвестном направлении. То-то же, будет знать, как на омег со спины нападать! -Делов-то, - позабавлено хмыкаю, размяв плечо. Вот это у меня хлынул адреналинчик по венам, я аж взбодрился. Надо бы предупредить охрану о том, что поблизости шастает неудавшийся убийца – мало ли кого он хотел грохнуть. Я, возможно, все ему планы попортил, ибо почему-то точно уверен, что покушение нацелено было не на меня – мою персону знает ограниченный круг лиц, никто бы не успел заказать на меня киллера. Моё внимание привлёк слабый блеск на земле. Видимо этот баран обронил, пока убегал, сверкая пятками. Опускаюсь на корточки, внимательнее присматриваясь к блестящке и узнаю в ней немецкий крест. -Какого... – тянусь поднять потерянную безделушку. Если на меня напал прусский солдат, переодетый под простого гражданина, получается, что меня попытался убить Пруссия? Зачем?! В голове оглушающее громко зазвенело от неожиданного удара по затылку. Теряю равновесие, но всё равно пытаюсь сделать подножку новому нападающему, но лишь больно ударяюсь о чужие ноги, распластавшись по земле. Пытаюсь подняться на слабых руках, но смог лишь приподняться. От покосившегося мира меня страшно замутило – картинка закружилась, как по карусели, а от прыгающих тут и там мушек слепило глаза. Кто-то стоит передо мной. Мне нельзя терять сознание перед врагом, нельзя. -.....ещё...подождёт, - знакомый голос больно резал слух, что с трудом удаётся расслышать слова. Как мне чертовски плохо. Мир кружится, меня тошнит и перед моим носом маячат знакомые чёрные сапоги. Кто-то погладил меня по голове и я окончательно отрубился.

***

Даже сквозь дрёму сна меня не отпускала тянущая в голове боль и продолжало подташнивать, как будто меня укачивает. Всё тело сковало свинцовой тяжестью, но я всё равно чувствовал, как чья-то ладонь поглаживает меня по волосам. Без ласки, как собачку. С трудом верчу головой, как ту прошибает резким разрядом тока и я окончательно проснулся, болезненно замычав. Веки с трудом удавалось разлепить, отчего я сильно морщусь, а вместе с вернувшимся зрением пришло понимание, что моя голова покоиться у кого-то на коленях. Пытаюсь присмотреться к чёрной фигуре, которая, по всей видимости, и гладила меня по волосам, а как я зашуршал, перестала. Не вижу, всё чёрным черно, а ещё не покидает ощущение того, что мы находимся в движении. Опять сдавленно шиплю от новой порции тока в висках и тянусь пощупать свою голову на наличие ранений. Руки плохо слушались, словно мне нацепили на них по гире, и удалось лишь слегка приподнять их над собой. Мне настолько плохо, а в помещении настолько темно, что я не в состоянии разглядеть и своих пальцев, зато кто-то перехватил мою руку, вернув её в лежачее положение. Приложив немало усилий, поворачиваю голову в сторону неизвестного. Чужая, тёплая ладонь легла мне на лоб, попутно опустив мои веки. Я и не стал сопротивляться, провалившись обратно в беспокойный сон.

***

Следующее пробуждение оказалось столь же болезненно, только теперь меня ещё и слепило солнце. В голове бардак, но одна мысль билась в конвульсии отчётливее всех: Я убью поганца Пруссию. С вероятностью 99,99 процентов – это он виноват в моём отвратном состоянии и звоне в голове. В ушах всё ещё ужасно бренчало, а тяжесть из тела никуда не делась. Хочу пощупать свою голову, а рука всё такая же тяжёлая, будто правда мне цепь или гирю приделали. Слышу тихий лязг. В самом деле прицепили?! Наплевав на дурное состояние, пытаюсь сесть, в итоге путаюсь в одеяле (?) и ещё больше растревожил больную голову. Лязг цепей стало слышно в разы отчётливей. Сволочь! Гнида! Да как он посмел?! Я не неженка царская, но, сука, посадить меня, страну, на цепь?! Покажите мне этого мудозвона, я ему на пальцах объясню, а потом на деле покажу, как жестко я ему отомщу за такую издёвку! И тот факт, что меня великодушно уложили спать на кровать никак его не спасёт. Я пущу в дело все свои знания из хоррор фильмов и стану второй Пилой, если потребуется. -С-с-сука, - болезненно шиплю я, вцепившись в свои волосы. Голова трещала адово, будь у меня обезболивающее даже моего времени, чую, они бы мне тоже не шибко помогли. Чем этот пидрила меня ударил-то, ё-маё. – Не дождёшься ты от меня пощады, Пруссия, - тихо рычу себе под нос, массируя виски в попытке убаюкать боль. Долго я занимался самоубаюкиванием, но сильно лучше не стало, только в положении креветки, с зажатой в зубах подушкой боль становилась не такая изнуряющая и я мог трезво мыслить. Умудриться что-то рассмотреть в таком положении сложно, но для меня возможно, и я смог более менее ознакомиться с местом своего пребывания. Обычная, по меркам стран нынешнего столетия, спальня, с типичным изыском, от блеска которого аж глаз дёргается. Мыслей о ближайшем побеге и быть не могло – в таком состоянии я разве что младенца уделаю, и то, если он спит. Да с таким внушительным украшением на моей руке, прикованной к кровати, я убегу разве что с ней за пазухой. Зато куда актуальнее нарисовались мысли о моей геолокации – не мог же прусс утащить меня далеко? Какая там у него столица, не помню совсем, но вряд ли он умудрился увезти меня из Москвы на свою территорию. Помучиться в одиночестве пришлось долго. О моём пробуждении не узнали, ибо выл от боли я только в подушку. Хотя я был бы рад оставаться один и дальше, но моему уединению пришёл закономерный конец, когда за окном начала темнеть. За дверью раздались шаги, которые эхом отдавались в моей только недавно успокоившейся голове. И гадать не надо, кого я сейчас буду проклинать. Дверь распахнулась, являя мне охуительно довольного Пруссию. -С пробуждением, ежиная мордочка. Как спалось? - этот гавнюк ещё издевается. Улыбается, якобы добросердечно и заложив руки за спину, подходит к кровати, на которой сидел злой презлой я. -О, знаешь, мне бы спалось куда лучше, не пиздани ты мне по голове перед этим, - в том же духе улыбаюсь я, как можно сильнее кривя душой. Подойди только поближе, гнида, я тебя придушу этой цепью! Альфа смеётся и останавливается аккурат в одном шаге от кровати. Зараза, он продолжает издеваться надо мной. Как бы встал, мол, вот он я, бей меня, но при этом я не дотянусь до него самую малость. -Весело тебе, гнида? Думаешь это смешно, похищать и сажать на цепь страну? Получить в табло не боишься? - желчно цежу сквозь зубы, не повышая тона, ещё не хватало, чтобы голова сильнее разболелась из-за стычки с пруссом. Сам же он, судя по улыбке, продолжает с меня забавляться, только вот мне нифига не смешно. -Верно подметил, маленький омега, что мне весело, - мужчина насмешливо оценил мой болезненный внешний вид, следом направившись к большому комоду у стены. - И прежде чем ты продолжишь поливать меня грязью, взывая к совести, я скажу тебе, что мне совершенно наплевать на общепринятые нормы морали и чести. Ты с самого начала показался мне забавным и достойным моего внимания, но после встречи у Российской Империи я решил, что будет грешно с моей стороны оставить тебя в покое и позволить пропасть такому количеству веселья в пустую, - брезгливо кривлюсь на слова альфы, наблюдая за тем, как тот взял нечто со стола. -Мне и за деньги не упало твоё внимание, маньяк ты сублимированный, - ещё и грубо прерываю его монолог, чтобы точно дать понять, как я недоволен своим положению. -Разумеется, - спокойно отвечает мне прусс, а моё желание удавить его росло в геометрической прогрессии. - Поэтому я и решил отобрать тебя у Речи Посполитой. Ему больно, а мне приятно, - по спине пробегаются противные мурашки от слов прусса. Он больной. Он точно, мать его, больной. И он начал подходить вновь ко мне. Пячусь в угол кровати, готовясь использовать цепь в качестве хлыста. Уже ему станет больно, а мне будет приятно. - Однако то, что я узнал вчера, меня заинтриговало, - Пруссия поворачивает ко мне лицевой стороной зеркало, в котором отразилось моё изумлённое триколорное лицо. - Не расскажешь, чьим всё-таки наследником ты являешься? Смотрю на своё отражение, в котором прекрасно видно моё чистенькое от краски лицо, без какой либо вуали или прикрытия. Полный абзац. Меня не просто раскрыли, а вскрыли с потрохами и просят сказку рассказать. Перевожу взгляд на лукаво улыбающегося мне Пруссию и показываю ему средний палец. -Так я тебе всё и рассказал, мудила. Альфа снисходительно вздыхает и откидывает зеркало на край кровати. -Что же, раз теперь ты под моей опекой, перевоспитывать придётся мне тебя самому, - мужчина обошёл кровать по той стороне, где начинается моя цепь. Что-то мне не нравится его тон, слова и действия в целом. Пруссия крепко ухватился за начало цепи и с силой дёрнул ту на себя, я же по инерции полетел в его сторону, нехило ударившись локтями по пути и растревожив больную голову. В ушах вновь зазвенело, выбивая из меня весь дух сопротивления, а прусс, как только я оказался в зоне его досягаемости, больно впился пальцами в мой подбородок и щёки, вынуждая смотреть этому безумцу в глаза. -Я обладаю обширными знаниями пыток и экзекуций, каждая из которых будет вытаскивать из тебя интересующую меня информацию с кровью и в твоих же интересах обеспечить себе мнимую безопасность, начав сотрудничать со мной. Отвечай на вопрос, мальчишка, - по настоящему кровожадно протягивает слова Пруссия, прожигая меня своим жутким взглядом чёрных глаз. Пытаюсь сопротивляться и хотя бы отвернуться, но он опять дёргает мою цепь, из-за чего по всей правой руке словно прошёлся разряд тока. -Спасибо за откровение, но своими байками ты сможешь напугать только впечатлительных детишек, сударь, - пытаюсь улыбнуться сквозь неприятные колики в голове и руке. Получается криво, зато так искреннее. - Ты никогда не сможешь сломать уже разбитую вазу и также не сможешь сломать уже разбитого человека. Твои игры в пыточника, поверь, ни что, в сравнении с настоящим кошмаром из моего прошлого, - и клацнул челюстью, ибо укусить возможности не представилось. - Ферштейн? Повисла неприятная тишина.