Lost boys

      Влад тяжело уселся на заднем сидении такси, чувствуя себя так, словно его переехал КАМАЗ. Реакция водителя на похмельного клиента не заставила себя ждать, и он заботливо, почти по-отечески, высказался, что вчера было хорошо, а сегодня нет, и начал сыпать неуместными советами, как быстрее избавиться от этого противного состояния. И постарался как можно легче тронуться с места, чтобы не добавлять звона и в без того шумной голове пассажира.       Ерохов ехал и тихо матерился про себя. Ну, кто в трезвом уме, вот-вот, что потом он был не трезв, соглашается после пяти бутылок пива пробовать какой-то первоклассный коньяк. А хитрый Исмаилов, будь он не ладен в данный момент, сразу принялся за тяжелое пойло. И утром он был огурцом, легко встал по своим делам, в отличие от своего любовника.       Влад постарался как можно тише открыть входную дверь и прошмыгнуть в свою комнату, а затем в ванную. Судя по включенному телевизору, мама была дома, в своей комнате, что еще больше подбивало быть тише воды, ниже травы. Кажется, вчера они сильно увлеклись, и скорее всего, вся шея и ключицы у Ерохова были в засосах. И зеркало в ванной подтвердило эту догадку, ведь Руслан не давал ему разглядеть его ночные труды у себя дома, чувствуя, что получит по своей шее за непристойные художества.       -Блять! Он придет, я его прибью. - Выругался Влад, погружаясь в горячую ванну с пеной. Надо хотя бы час поотмокать, прийти в себя после бурной пьяной ночи. Еще же маме на глаза нужно показаться и предупредить ее, что вечером у них будет необычный гость. Под которым кончить удалось три раза...       Ерохов вышел из ванной и его чуть не стошнило от запаха, который сразу врезался в нос. С детства он его терпеть не мог, а тут будто бы по законам отвратительного утра, мама решила нажарить эти чертовы печеночные оладьи.       - Мам, к нам сегодня вечером мой друг зайдет. - Влад нашел в себе силы сунуться на кухню, стараясь не фокусировать свое обоняние на этих котлетах.       Ольга Петровна отошла от плиты и смерила сына подозрительным взглядом. От чего Владу стало не по себе, и он осторожно поправил ворот своей водолазки, так удачно отыскавшейся в весьма скудном гардеробе. Надо в качестве компенсации морального ущерба заставить Исмаилова купить ему всяких разных водолазок. Ага, этому только скажи, он весь рынок... Хм, какой рынок, исключительно бутики.       - Я солянку сварила, - женщина подняла крышку кастрюли, наполняя кухню новым ароматом, приятным. - Думаю, тебе сейчас в самый раз. - Похоже, что Руслан был прав, что он как открытая книга. Все похмелье явно на лице. - Садись...       - Присаживайся. - поправил маму Влад, вызывая у нее на лице легкую улыбку, уже привыкла к профессиональному юмору. - Я сейчас накрою на стол.       Пока Ольга Петровна наливала суп в тарелку, резала хлеб и салат, Влад еще раз сказал, что вечером придет его друг. Казалось, что в первый раз мама словно не расслышала его. Но женщина не придала особо значения этому оповещению. Она не против гостей в пределах разумного. Если, к примеру, она отсыпалась после ночного дежурства, то, конечно, никого в доме видеть не хотелось. Но Влад прекрасно это понимал, познав на себе прелести ночной работы.       - Я в комнате буду, не помешаю. Или к соседке уйду. - высказалась Ерохова, предполагая, почему-то, что приход гостя как-то связан с дипломом.       - Вообще, Руслан очень хочет познакомиться с тобой. - он не случайно решил это добавить, услышав, что мама может сама направиться в гости.       - Со мной? - женщину крайне удивило это заявление. Влад закивал, начиная пояснять, что Исмаилов не университетский друг. И Руслан прибывал в небывалом восторге, узнав, что его мать работает медицинской сестрой в детском отделении.       Сорокапятилетняя женщина погрузилась в раздумья, чем же она могла вызвать интерес у молодого парня, что тот аж решил лично познакомиться. И пока она вязала шерстяные носочки для новорожденных отказников, думая над личностью нового друга своего сына, время быстро приблизилось к часу икс.       - Ты что блин, свататься пришел? - прошипел Влад, когда Руслан переступил порог его скромной двухкомнатной квартиры. Исмаилов был во всей красе: шикарный букет пионов, бутылка дорогого шампанского и торт. Что уж говорить о его внешнем виде и Ерохова, это-то сравнение его и разозлило. Он едва пришел в себя к вечеру, чтобы быть в состоянии терпеть его шутки. И его водолазка была противопоставлена дорогому черному костюму и белоснежной рубашке. Исмаилов был в его квартире настолько неуместен, насколько было бы неуместно включить в меню дорогого ресторана печеночные оладьи.       - Конечно. Сейчас договоримся о калыме. - Влад даже не стал вступать в дискуссию, чтобы не подкидывать дров в костер искрометного дагестанского юмора. Он отмахнулся он него, предлагая идти в его комнату, но в коридоре пришлось задержаться, потому что мама услышала, что тот самый загадочный гость пришел. - Здравствуйте, Ольга Петровна! - радостно произнес Руслан, смущая женщину своей широкой улыбкой, букетом и презентом.       Мама Влада растерялась из-за своего внешнего вида. Стоило переодеться - сменить домашний халат на что-то элементарное. И почему сразу она вспомнила, что пора бы уже наведаться в парикмахерскую, чтобы подстричься, и волосы, кажется, пора красить. Она ведь совсем не старая, но а что подумает новый друг Влада?!       - Здравствуй, Руслан. Вы, - она осуждающе посмотрела на негостеприимного сына, который так долго держит на пороге своего друга, - проходите на кухню. Будем чай пить. - Она мельком заглянула в пакет, высказав вслух, что такое столь дорогое шампанское предпочитает заведущая их отделением в качестве подарков от благодарных пациентов.       Она принялась накрывать на стол, доставая с полок кухонных шкафчиков праздничный сервиз. Ну не поить же чаем гостя из кружек, купленных в ближайшем хозяйственном магазине.       - А может ты кушать хочешь? - заботливо спросила Ольга Петровна, чем вызвала внутри сына бурю негодования. Она хоть представляет, где Руслан, носящий рубашки от Армани и ее солянка с печенью?! Хотелось провалиться сквозь землю, как раз в квартиру к соседке, к которой мама собиралась в гости. И, видимо, лучше бы ушла.       - Давайте! - согласился Руслан, заслушав скромное меню семьи Ероховых. Это же как сильно он хочет понравиться его маме?!       - Ну и цирк! - высказался Влад, уличив момент, когда мама отошла в свою комнату, чтобы поговорить по телефону. Но Исмаилов не успел ничего ответить, кроме того, что все было действительно вкусно, потому что на кухню вернулась Ольга Петровна с просьбой к Владу отнести соседке Вере Павловне немного печеночных оладьев. Немного, а ему хотелось все. Видел он какой-то заговор против него в них. И уже выйдя за дверь, он задумался, а можно ли этих двоих оставить вместе.       Владу не удалось вернуться в квартиру как можно скорее. Вера Павловна, одинокая старушка, начала расспрашивать своего молодого соседа, взросление которого происходило у нее на глазах, обо всем на свете: как его работа, учеба, личная жизнь. Ерохову пришлось задержаться и поболтать с ней ради приличия. А у самого уже зудело во всех местах, чтобы как можно скорее бежать в свою квартиру. Благо Сердюкова была еще в здравом уме, не смотря на преклонный возраст, и заметила, что сосед куда-то спешит. И Влад рассказал, что оставил маму со своим другом наедине. И тот, наверное, его очень ждет.       Но оглушительный звонкий смех родительницы и непрекращающаяся болтовня, которые сразу обволокли его уши, как только он открыл входную дверь, навели на мысль, что они через чур хорошо поладили. Ерохов даже впал в короткий ступор, пытаясь вспомнить, когда его мама в последний раз так смеялась?!       - А мне расскажите, что вас так развеселило? - Влад зашел на кухню угрюмее чем обычно, словно он что-то упустил. И теперь у мамы и Руслана есть какие-то общие шутки, а он не в теме. И тут его взгляд упал на кухонный стол. Во-первых, его поразило, что Исмаилов почти что доел мамины печеночные оладьи и пюре. Это настолько резонировало с его личностью, что он не сразу заметил, что, скорее всего, предметом дикого веселья был альбом с фотографиями. И он был прав.       - Мы смотрели твои детские фотографии. Ты в колготках - это нечто. - Глаза у Исмаилова горели огнем, будто бы Ерохов на кухню заявился голым. И Влад, чувствуя злость, на него и маму, что выставила его в неприглядном свете, почти что приказным тоном сказал Руслану вставать из-за стола и идти с ним в комнату. Пожалуй, хватит с них знакомства. Отлично поладили. Это впечатление не перебить никакими уголовными байками.       - Подожди, Влад, - вмешалась мама. - Мы еще чай не пили. - И он почему-то сдался, чувствуя себя бессильным. И сам уселся за стол, решив составить им компанию.       Влад успел понять из общения мамы и Руслана, что они уже успели обсудить, пока он был у соседки, Кавказ и его санатории, красивые места, которые Исмаилов настоятельно рекомендовал посетить. При этом свои рассказы он сопровождал бессчисленным количеством фотографий. Затем они перешли к обсуждению его семьи. Вернее, семьи дяди, у которого четыре дочери, его двоюродные сестры. И все так или иначе связаны с индустрией красоты. Старшая сестра Мадина шьет женскую мусульманскую одежду. А три ее младшие работают в салоне красоты, который подарил им папа. Занимаются маникюром, волосами и макияжем. И Руслан предложил маме Влада бесплатно посетить семейный салон красоты. И они уже всерьез обговаривали дату похода - ближайший выходной Ольги Петровны, а параллельно он списывался с сестрами по этому вопросу.       Влад не мог и слова вставить в их замысловатую беседу. Хорошо, что позвонила соседка, поблагодарить маму за вкусный гостинец и позвала к себе попить чай, поболтать и заодно поставить уколы. И Ерохова решила оставить молодых парней.       - Иди сюда! - Исмаилов тут же воспользовался моментом, как только Ольга Петровна вышла за дверь, и притянул к себе хмурого Влада, чтобы поцеловать.       - Стопэ! - Ерохов быстро отстранил от себя пылкого любовника, а потому поцелуй вышел несколько смазанным, чем испортил его игривое настроение. - Ты это видел?! - Влад оттянул ворот водолазки, демонстрируя бордовые кровоподтеки.       - Упс! - Исмаилов наигранно обвел взглядом коридор, где они стояли, опуская голову вниз.       - Вот тебе и упс! - гневно высказался хозяин квартиры и, обходя любовника, прошел к маме в комнату, чтобы добраться до аптечки. Хоть он и был сыном медика, но особо не знал, чем себе помочь. Троксевазин?!       Исмаилов позволил себе пойти за ним, нужно было как-то исправлять ситуацию, что он так вчера увлекся с поцелуями. Но не стал ничего говорить или делать, пока младший сержант был сосредоточен на перебирании ассортимента аптечки. Руслан присел на край дивана, застеленного цветным пледом, видимо, чтобы сохранить мебель в первозданном виде, и начал озираться по сторонам. Комната была большой, но из-за огромной лакированной стенки, расположенной на против дивана, которой было лет тридцать, не меньше, она казалась захламленной. Плоский телевизор стоял на столе-тумбе в углу. И, пожалуй, он был единственным современным предметом интерьера из всей представленной мебели в квартире. Исмаилов не жил в информационном вакууме и прекрасно понимал, что зарплата у младшего медицинского персонала маленькая, как и у сотрудника милиции в низком звании. И тут в голове возник этот насущный вопрос, который давно просился быть озвученным, но все как-то не было подходящего момента.       - А где твой отец?! - Руслан даже не сразу понял, что озвучил свою мысль вслух. Но осознание этого действа пришло, когда Ерохов резко отбросил аптечку и, подняв голову, посмотрел на стену, где висели фотографии в рамках. И как Исмаилов раньше не обратил на эту стену внимание?! В самом центре висела фотография старшего Ерохова в форме майора милиции.       - Его убили одиннадцать лет назад, - абсолютно спокойно произнес Влад, словно он просто ушел от них. Ведь именно так и думал Руслан - про развод. - Конец лихих девяностых, сам понимаешь, - не совсем он понимал. Но было ясно, что эта тема все-таки спустя столько лет задевает его, хотя интонация говорила об обратном. Ерохов стал как-то нервно крутить тюбик с искомой мазью.       - Прости... - Руслан почувствовал себя дерьмом, вспомнив, как он нелестно отзывался о выборе профессии Влада. Да и интонация, с которой он задал вопрос сейчас, была не самая подходящая. Исмаилов разозлился на неизвестного ему человека за то, что тот позволил своей семьи жить так скромно. Он подошел к нему и обнял, повторив еще раз свои извинения. Его накрыла необъяснимая печаль из-за его прекрасной мамы, которая в молодом возрасте осталась вдовой, при этом она так и не устроила свою личную жизнь, храня верность своему мужу.       - Ты что, плачешь?! - Ерохов не на шутку испугался, услышав тихий всхлип. Он отстранился от своего парня, пытаясь понять, не ошибся ли он. И ведь правда, у Руслана глаза были на мокром месте. Он из последних сил сдерживался, чтобы не разреветься. В голове не укладывалось, что парень с таким характером и жизненной позицией способен плакать, услышав о смерти чужого человека.       - Ну, да. - Руслан улыбнулся, вытирая глаза. - Я могу быть сентиментальным. Прими мои соболезнования, Влад. - Ерохов был настолько растерян произошедшим, насколько был искренен в своих действиях и словах Исмаилов, который был так восхищен Ольгой Петровной, пусть они и прообщались от силы минуть двадцать. Ему показалось, что впервые за столько лет после смерти отца он по-настоящему поверил, что кому-то действительно жаль и он сочувствует его потере, и он проникся этой трагедией, на самом деле, принимая близко к сердцу.       - Тебе принести воды? - спросил Влад, теряясь, как ему поступить. Но Руслан сказал, что умоется в ванной и попьет из-под крана. - Тогда я подожду тебя в своей комнате.       Руслана долго не было, Влад, конечно, не засекал время, но судя по тому, что его старый третий пентиум уже успел загрузиться, времени прошло прилично. И когда Исмаилов зашел в его комнату, то сразу предупредил, что у него развлечений никаких нет. И сразу же вставил, что мама может вернуться в любой момент. Поэтому никаких близких телесных контактов. Исмаилов в ответ странно ухмыльнулся, и младший сержант решил, что его парень все-таки на грани истерики.       - Может, покурим? - предложил Влад, рассчитывая глотнуть свежего воздуха на улице. Нужно было проветриться. Руслан охотно согласился, но предложил сесть в машину и отъехать куда-нибудь со двора.       - Ты сказал, что твоего отца убили, - осторожно завел разговор Исмаилов. - Но не обязательно рассказывать...       - Дело громкое было. Я даже удивлен, что ты не знал об этом, если наводил обо мне справки. - Руслан завис с сигаретой в руке, чувствуя, что хотел бы сейчас напиться до беспамятства. Один.       - Я не был в курсе, разумеется. Думаешь, мне бы не хватило чувства такта?! - он не нашелся, что ответить. Но Влад поспешил его успокоить, что все нормально. Не стоит думать над каждым произнесенным словом. Для него пересказ события давно минувших дней уже перестал быть солью на рану. Она затянулась.       - В середине девяностых отец работал следователем, разрабатывали одну ОПГ. В итоге главаря схватили, ему было что предъявить, улики прямые. И тогда он стал пытаться подкупить отца, он остался одним из немногих, кто не согласился на взятку. Долго его уламывали, но он остался беспринципным. Очень много людей пострадали от них. Потом со взяток перешли на угрозы. Меня и мать вывезли тогда в глухую деревню, к тетке моей. Лидера ОПГ посадили в итоге, но он нанял киллера, осуществил свою угрозу, конечно же. Никто и не предполагал, что будет такая мстительность. Хотя... Ну, в общем, отец вышел утром на работу, наемник пас его с крыши соседнего дома. Выстрел в голову и сердце. Сам понимаешь, несовместимо такое с жизнью. Ну, как-то так, если покороче.       Исмаилов был в шоке, что пепел с сигареты сыпался на его дизайнерские брюки, и он не замечал этого. Влад на удивление спокойно рассказал такую страшную историю, как будто бы это была выдержка из какого-то уголовного дела, не относящегося к его семье. Но в заключении добавил, что справедливость какая-никакая есть. Хоть киллера и не нашли, но тот главарь через год умер от сердечного приступа в тюрьме. А вскоре и всю банду переловили.       Они курили одну за одной, наблюдая из-за тонированных стекол за людьми, прогуливающимися вдоль набережной. Каждый думал о своем, разговор вышел тяжелым. И как было теперь переключиться на какую-то другую тему, никто не знал. Руслан понял одно, что после такого вечера они явно стали ближе друг другу. И внезапно, хотя, об этом он раздумывал еще в квартире Ерохова, умываясь в ванной, что стоило бы ответить на его откровение своим.       - То, что я тебе расскажу, Влад, не знает никто, кроме моих двух дядей и их жен. - Ерохов тут же отвел глаза от тонированного окна, услышав интонацию своего парня. - По моих родителей... Я с пяти лет сирота. Они погибли в автомобильной аварии. И я попал в детский дом...       - Как это? - неосознанно перебил его Влад. Слова про детский дом шокировали еще больше, нежели смерть обоих родителей Руслана в столь раннем возрасте. И тогда Исмаилову пришлось начинать все сначала.       - Я уже упоминал, что моя мама - с Дагестана, а папа - русский. Как рассказывали мне мои дяди, мама была самой младшей, и ее несколько разбаловали, что было не в рамках кавказского воспитания. В итоге она выросла очень своенравная, и конечно же, ей претило выходить замуж за парня, которого выбрала бы семья. Они долго мирились с ее мнением, разрешили закончить школу. Ну тут-то и случилось то, считается позором. Мама пошла на рынок и там встретила моего отца, он служил на Кавказе. В итоге помог ей донести покупки. Любовь с первого взгляда, узнали про это мои бабушка с дедушкой и ее братья. Ей тут же жениха нашли. А она с моим отцом сбежала. У него как раз дембель. И уехали они в неизвестном направлении, чтобы родственники не нашли. Ты думаешь, почему я такой красивый?! - Влад немного скривился, не понимая, этого странного отступления. - Потому сделан с любовью и страстью, которая и мне присуща. На самом деле, детство у меня было счастливое. Я помню его. У нас все было хорошо. А потом как гром среди ясного неба: за мной в садик пришла соседка, какие-то люди с органов опеки. Мои родители настолько замели следы, что найти моих родственников не представлялось возможным в ближайшее время. И я попал в детский дом. Оттуда я вышел в двенадцать, хлебнув "сладкой" жизни. Дядя спустя только семь лет смог меня разыскать, меня по всей стране таскало. Он меня усыновил. Мои сестры не знают, что я сирота с пяти лет. Я попросил его скрыть этот неприятный факт биографии, что я был в детском доме. Этого ты не смог бы отследить ни в каких базах данных.       - Руслан?! - у Влада было много мыслей в голове, но уложить их во что-то внятное он не мог, не мастак был говорить и правильно подбирать слова. Да и Исмаилов не хотел было продолжать обсуждать свою семейную тайну, а потому поспешил закончить это.       - Давай в другой раз?! Я понимаю, тебе многое хочется спросить. Но я и так уже опечален нашими судьбами. А ведь мне еще в клуб ехать, а директор априори не может быть грустным. Иначе вся атмосфера развлечения и веселья сойдет на нет.       Ерохов согласился со своим парнем, ему нужно было прийти в себя после попойки, утром на работу. Потому Руслан отвез его домой, а сам отправился в "Кубу", выбрав более длинный маршрут. Хотелось обмозговать все услышанное, за рулем думалось лучше. Но успел он только понять все предпосылки и причины, касаемые выбора профессии Ерохова. Стало ясно, что имел ввиду Влад, говоря о реальных героях перед глазами. Разумеется, его отец был им в его глазах. Не поддался на провокации и искушения, остался верен своим взглядам и принципам. И он будет, вернее уже есть, такой же. И эта мысль почему-то теперь вызывала у него добрую улыбку, а не насмешку.       И когда в одиннадцать часов он написал Владу сообщение, желая спокойной ночи, не забывая отметить, что уже скучает и ждет скорейшей встречи, он добавил, что общего у них гораздо больше, чем различий. Просто нужно друг друга узнать лучше, глубже.       - "Глубже", - повторил вслух Влад, не понимая до конца, что имел ввиду этот паршивец, о котором мама все уши прожжужала, не понимая, как ее сын смог познакомиться с таким незаурядным парнем. - Если смайлик подмигивающий, - продолжил рассуждать он, - то...       Еще почти час они переписывались о сексе, на который Исмаилов нашел время в своем рабочем графике, напрочь выметая из головы Влада его рассуждения о словах, сказанных вчера. А именно про то, что он не способен на жестокость, на которую насмотрелся в детстве. Все встало на свои места. Он имел ввиду порядки в детском доме.