Клоун должен улыбаться

Мир пожелал, чтобы я открыл ему свое истинное лицо. Кто я такой, чтобы противиться миру?

Это был второй выход на сцену за сегодняшний вечер. Не самые бурные овации, но выступающий и не ожидал, что публика будет рукоплескать. Он откланялся и скрылся за кулисами. Ведущий поспешил объявить следующий номер. Сегодня в зале были только именитые гости: мэр и его свита, банкиры с женами (или молодыми любовницами), пара журналистов популярных газет и просто богачи. Двери театра закрылись для простых смертных в этот пятничный вечер. Директор театра, мистер Флинт, контролировал каждый шаг труппы. Накануне выбрал номера и состав актеров, который будет развлекать мэра и других почетных гостей. Репетировали почти сутки, пара часов на отдых и снова за работу. Флинт намекнул, что если кто-нибудь из актеров провалится, то может не приходить больше в театр. Подземные переходы и улицы города, вот что ожидает неудачника. Или заводы и фабрики. Но, по его мнению, театральные лентяи вряд ли были способны на что-то большее, чем скакать по сцене. Каждый актер знал свое место и отлично играл, конечно, были новенькие (их набрал мистер Флинт), которые вполне могли испортить своим волнением представление. Директор не упустит возможность отыграться за ошибки на ком-нибудь из «стареньких». Некоторые актеры были недовольны положением вещей в театре, и он ждал удобного случая, чтобы распрощаться с неблагодарными подчиненными. Единственный, кому было уже всё равно — Артур Валенти. Его роль заключалась в развлечении публики между актами пьес или номерами. Чем он и занимался только что. Никому неинтересная рекламная пауза. Глупый наряд и грим, странный юмор, если бы не публика, которая встречала Валенти, Флинт запретил бы ему приближаться к сцене, больше, чем один раз за вечер. Но с месяц назад он узнал, что сам мэр Грейхоума заинтересовался «шутом Теодора Флинта». Сегодня пришлось отвести этому клоуну больше времени. Директор наблюдал, как мэр смеется над глупыми шутками кривляющегося на сцене. — Не расслабляйся, еще пара номеров и в конце выйдешь на бис, — бросил Теодор вслед проходящему мимо него Арту. — Хорошо, я буду в гримерке. Мистер Валенти отдал театру больше пятнадцати лет. Прежний директор восхищался игрой Арта. Как только молодой мужчина (на тот момент) поступил на службу в театр «Загадки судьбы», ему доставались главные роли. Но настало время перемен: сменился директор, сменилось название, сменилась роль Арта. Ему вручили в руки не новый текст для пьесы, а швабру и ведро. Один из лучших актеров, блиставших на сцене, теперь должен был убирать ее. Арт никогда не жаловался, в те дни ему подходила любая работа. На завод или фабрику мужчина не смог устроиться: там не было свободных места, да и здоровье не позволило. Еще не хотелось покидать родные стены театра, он надеялся, что когда-нибудь сможет вернуться к своему любимому занятию. Но годы шли, а директор Флинт продолжал не замечать Артура. Как-то, сидя в чулане возле тумбы, Арт в шутку наносил себе грим. Рядом стояли верные спутники: швабра и ведро. Он посмотрел на свое отражение в мутном, треснувшем сбоку зеркале, которое принес пару дней назад, и вспомнил, как разрисовывал лицо, чтобы развеселить малышку Зоуи. Ей всегда нравились клоуны. Артур покупал заранее шарики и мороженое. Перед тем как войти к ней, раскрашивал лицо перед зеркалом в туалете. Она искренне радовалась приходу отца. Мужчина отвлекся, уходя в размышления, его губы растянулись в улыбке. Старый будильник сработал, возвращая в реальность. Было уже пять вечера, до спектакля оставалось два часа. Он взял все необходимое и пошел убирать сцену. Арт тогда не смыл грим, не обратил внимание, что в зале кто-то есть. Он просто выполнял свою работу: мыл полы, насвистывая под нос мелодию, и делая вид, что танцует со шваброй. Когда начали раздаваться аплодисменты, мужчина от неожиданности выронил «партнершу». В зале сидели ведущие актеры сезона. Они-то и уговорили Флинта дать Арту шанс. Теперь работа уборщика сочеталась с ролью шута, а чулан наполовину стал гримеркой. Швабры и ведра всё еще оставались здесь, треснувшее зеркало заменили большим, правда не новым, и улучшили освещение. Сейчас Артур стоял перед дверью, по громкоговорителю было слышно, что происходит на сцене. — Папочка!  Радостно заулыбалась Зоуи, как только Арт вошел в гримерку. Она сидела в стареньком инвалидном кресле и махала отцу. — Как ты, принцесса? — он опустился перед дочерью на колени. Его свет в кромешной тьме, его ангел-хранитель, его маленькая дочка. Вот ради чего он жил. — Я хорошо, здесь совершенно не слышно, они аплодировали? — Да, еще как, — Арт улыбался, но фальшивая улыбка не скрывала боль в глазах. — Тогда почему ты грустишь? — девочка погладила отца по щеке. — Нет, милая, папа не грустит, папа немного устал. Но скоро все закончится. Он выпрямился и посмотрел на свое отражение в отполированном до блеска зеркале. Старый выцветший брючный костюм красного цвета, застиранная серая рубашка, оранжевый жилет и яркий красный галстук. Единственная новая вещь. На лице слой грима, скрывающий шрамы и морщины, скрывающий его лицо. Вечная улыбка нарисованная красным, немного красного на кончике носа, глаза и брови выделены черным. — Арт, через десять минут выход, — дверь распахнули без стука. — Да, — он даже не обернулся. Это была костюмерша Лиз. Девушка убежала прочь, не закрыв дверь. Арт перевел взгляд на стену, возле которой пару минут назад была его дочь. Его маленькая Зоуи. Но там был только стул, на котором лежала игрушка. Странный заяц с огромными ушами, которого Арт купил для дочки в магазине, ей тогда исполнилось восемь. А через полгода Зоуи не стало. Мистер Валенти еще раз посмотрел в зеркало. Для нового номера понадобится реквизит, даже не один. — Это будет бомба! — задорно произнес он, подмигнув своему отражению. Арт шел по коридору, опираясь на трость, насвистывая мелодию песни, на всякий случай проверил в кармане пиджака пульт от «сюрприза», который приготовил для мэра и его свиты. Сегодня тихий уборщик-шут, побитый жизнью, выйдет из тени, чтобы показать свое истинное лицо, и это будет бомба!