Один день

      Я опять забыл закрыть шторы и солнце, кажется, больше не даст мне подремать ни минуты. Приходится потереть глаза пальцами, прогоняя сонливость, и посмотреть на часы. Стрелка показывает без 5 минут 8 утра, а это значит, что надо вставать самому и будить босса. Я осторожно приподнимаюсь на локтях, глядя на блондина рядом.       Этот засранец даже спит красиво.       Вокруг лица Джорно кружат стаи пылинок. Откуда они в доме с таким количеством прислуги непонятно, но меня завораживает, как они ложатся на его пухлые губы. Я ложусь поудобнее и наматываю прядь светлых волос на свой палец. Она очень мягкая и все время так и норовит выскользнуть из моих рук ( в общем-то, как и ее обладатель ).       Сколько времени у нас ушло, чтобы стать ближе друг к другу? Год? Два? Вечность? В какой момент наши извечные переглядывания и море " случайных " и таких обжигающих нутро касаний превратились во все это?       Я прижимаю прядь его волос к губам и целую, вспоминая, как однажды мы засиделись до поздна в его кабинете. Весь стол был усеян разными документами, папками, файлами, какими-то коробками, а среди всей этой нескончаемой макулатуры сидел мой прекрасный мальчик.       В тот день он отказался от еды и ни разу не встал хотя бы пройтись по кабинету. Работы было навалом и она не могла ждать, поэтому Джованна выглядел как никогда уставшим и помятым, а меня бросало в жар от его косых взглядов.       Даже будучи таким изможденным, с темными кругами под глазами он все равно умудрялся быть самым красивым мужчиной в Неаполе ( да что уж там, я не видел никого красивее Джорно во всей Италии ) и мои руки, забывшись, то и дело роняли отданные им бумаги на пол.       В один такой раз, когда мои мозги окончательно поплыли от усталости, я рассыпал целую стопку акций, бумажки тут же подхватил ветер из приоткрытой двери, ведущей на террасу, и с удовольствием разметал по всему паркету.       Я даже закусил губу от того, на сколько глупо чувствовал себя в тот момент. Помощничек, блин, но Джорно молча продолжал скользить глазами по строчкам в документах, изредко поглядывая, как я корячусь, ползаю на коленях и собираю эти дурацкие акции. Некоторые унесло даже под шкаф. Мне хотелось материться громко и злобно, но я все же держал себя в руках. Не место, да и не время. Наконец собрав всю эту писанину и сложив в первоначальную стопку, я облизнул палец и стал пересчитывать листы.       И обмер.       Одного не хватало.       Что там Бучеллати говорил? Что это стопка акций на месторождения каких-то дурацких минеральных источников? Бл*ть не тех ли часом, литр воды из которых стоит, как хороший вискарь? Я не поверил, когда услышал, честное слово, какой идиот станет покупать соленую воду по цене хорошего алкоголя?       Стало совсем не смешно. Я сглотнул и начал судорожно скользить взглядом по комнате, попутно заглядывая под мебель. Наконец злополучная бумажка была найдена, прямиком прижатая каблуком новенькой пары туфель от Testoni Norvegese за полторы штуки баксов. Зачем я это запомнил понятия не имею, но на боссе они смотрелись великолепно.       Я осторожно подошел к Джованне сбоку и присел, надеясь аккуратно вытащить листочек из-под его ботинка и не потревожить. Однако, стоило мне потянуть за уголок акции, как она со смачным треском порвалась и знатный ее кусок остался в моих сжатых пальцах.       Сказать, что я остолбенел - это ничего не сказать.       На секунду в комнате повисла звенящая тишина, я даже, кажется, слышал цвирканье кузнечиков на улице, а потом комнату наполнило то, что до сих пор заставляет мое сердце периодически делать кульбиты.       Джорно смеялся.       Не зло, не издевательски, а тепло и по-доброму, он смеялся так сильно, что у него даже слезы на глазах проступили, слезы, которые я неправильно расценил и начал извиняться, говоря, что я обязательно приклею кусок к документу обратно так, что никто не заметит ( ведь эти старые извращенцы-акционеры даже не читают то, что подписывают, неотрывно пялясь на Джоджо и все время так и норовя коснуться его руки ).       Джованна вытер глаза рукавом, широко улыбаясь. Его плечи немного подрагивали от вспышек смеха. А в следующую секунду он уже целовал меня, держа лицо в своих теплых ладонях. От ощущения его губ на своих у меня все свернулось узлом внутри. Поза у нас была чертовски компрометирующая: я оказался посреди его разведенных ног ( как? кто бы знал), стоя перед ним на коленях и положив руки на его бедра ( хотя чего таить... я часто представлял себя на коленях перед ним и не только для того, чтобы поцеловать его руку в знак уважения... ). Под пальцами скользит плотный материал его брюк, а легкие заполняет запах дорогого парфюма.       В какой-то момент у нас по-просту кончился воздух и Джованна, разорвав поцелуй, стащил с меня шапку, зарываясь руками в волосы, заставляя запрокинуть голову назад и глядя таким потемневшим взглядом, что я почувствовал, как тону в нем и как последний дурак стал шептать что-то про скотч, бесконечно извиняясь. На это блондин лишь наклонился ниже ( да так, что через глубокий вырез его рубашки я увидел его прекрасную бледную грудь, облился холодным потом 10 раз, стараясь не пялиться туда и смотреть ему в глаза, а про себя благодарил дизайнеров за эти их извращенские, но такие прекрасные вырезы на предметах его гардероба ).       Джованна провел большим пальцем по моим губам о чем-то размышляя. О чем думал мой ragazzo d'oro в тот момент остается только гадать, но в следующую секунду он уже грациозно спускался ко мне на паркет со своего кресла ( от чего у меня екнуло, ведь он собирался сесть на этот чертов грязный пол своей идеальной задницей в обтягивающих светлых брюках ), и, расположившись рядом, положил голову на мое плечо, переплетая наши руки.       Я плотно сжал губы, чувствуя, как предательски горят щёки.       Какого хрена??? Почему я реагирую как девственник - школярик??? Я не хвастаюсь, нет, но я хренов ловелас и список моих "побед" периодически пополняется. Точнее пополнялся... До встречи с ним.       Джованна сидит с закрытыми глазами и улыбается. Его прическа окончательно растрепалась и несколько прядей касаются моего лица. Он будто похудел даже от этой чертовой работы. Он не простудится на полу? Я начинаю нервничать и, пытаясь заглянуть ему в лицо, встречаюсь с ним взглядом.       И снова эта бездна...       Я как заведенный кладу вторую руку на его талию, ощущая, как отзывается на прикосновение его тело. Это напряжение между нами, я совру, если скажу, что оно появилось только сейчас.       Когда Бруно притащил его к нам в ресторан я почувствовал, что он особенный и так пялился на него, что Наранча начал пинать меня под столом. Однако, внимание было взаимным. И стоило мне отвести взгляд в чашку с дымящимся кофе, как я буквально кожей чувствовал, что он смотрит на меня этими своими голубыми глазами. - Похож на бабу, - шипел потом Аббаккио, сжимая сигарету зубами, когда мы курили перед входом. - И наглый, пиздец. Ты видел, как он смотрел?       Я видел. И мне понравилось, но Леоне я об этом, конечно же, не сказал.       Мы смотрим друг другу в глаза пару секунд, но кажется будто проходит целая вечность. Джованна хмыкает и, уперешевшись руками в мои плечи, седлает меня.       И, бл*ть, как же красиво он это делает.       Мне такое только в эротических снах снилось, серьезно.       Каким то хреном на нем уже расстегнута рубашка и я понимаю, что расстегнул ее я и теперь вожусь с ремнем на его штанах. Джорно дышит через приоткрытые губы, наблюдая за моими руками. На его лице играет румянец и это чертовски заводит ( не только же мне краснеть, ну ). Я наконец расстегиваю его ширинку и прижимаю к себе, целуя в шею. Он издает какие-то приглушенные, но безумно милые звуки.       Мгновение спустя до меня доходит, что он тихо стонет, а мои ладони уже забрались под край его белья, поглаживая нежную кожу на животе, но не решаясь пойти дальше. Я немного толкаю его в плечи и опрокидываю на пол.       Мы сделаем это прямо здесь? На паркете? Это безумно сексуально, но не думаю, что ему такое понравится.       В голове полная каша. Я иступленно продолжаю целовать его шею, плечи, грудь, потом перехожу на лицо и прижимаюсь губами к его уху, закусывая. Блондин шипит и тянет меня за волосы, но я чувствую, как с каждым новым движением языка в его ушной раковине он дрожит все сильнее.       И это просто ахрененно осознавать, что в моих руках именно он - мой самый прекрасный Джорно. Он будто слышит мои мысли и, зацепившись пальцами за резинку на косе, стягивает ее вниз, рассыпая волосы золотым дождем по паркету.       Подо мной стонет и выгибается, как кошка, покрасневший и растрепанный глава дома Пассионе, а я, кажется, забыл, как дышать от его маленького представления с волосами...       Джорно резко тянет меня за воротник, отрывая от своей уже покрасневшей шеи и, пипец, какого милого ушка. Его лицо прямо перед моим, а ноги крепко обхватывают бока. Он выглядит очень горячим ( во всех смыслах ) и его грудь движется абсолютно хаотично ( в принципе, как и моя ), но он все равно босс, а потому закусывает мою губу, следом проводя по ней языком, и шепчет своим приказным тоном, не отводя глаз. - Я не против секса на полу, но лучше в кровати, mio caro. - Ваше слово - закон, дон Джованна.       Он улыбается моему официальному обращению и я целую его, подхватывая руками под бедра. Как мы добрались до комнаты, понятия не имею, но зашли( точнее, буквально ввалились ) в нее мы уже без одежды. Повезло, что никто не встретился нам по дороге, потому как я точно пристрелил бы на месте любого, кто увидел бы моего мальчика, игриво стягивающего с себя черное кружевное белье прямо в проеме двери.       Специально он его надел или нет, не знаю, но благодаря моим крепким фетишам его ящики теперь до краев заполнены этим добром.       Мы уснули только под утро, а проснувшись Джорно отдал приказ горничным перенести все мои вещи в его апартаменты и заказать кровать побольше. Остальным мы наплели что-то про "опасные " времена и про то, что главному стрелку дона Джованны лучше спать в его комнате для круглосуточной охраны, но по факту в опасности была только нижняя часть дона, так как из-за долгого воздержания при первой возможности я зажимал его во всех углах и раскладывал на всех поверхностях особняка.       Мне нравилось быть тенью Джорно, сопровождать его на собрания клана, доводить под руку до автомобиля и спящим относить из кабинета в кровать, но этот новый уровень наших отношений, который позволил стать к нему ближе, чем кто-либо, сделал меня по-настоящему счастливым.       Затем выяснилось, что неоднозначные планы на меня у Джоджо были уже давно, но из-за того, что я такой " тугодумный и, неожиданно, стеснительный " он терпеливо продолжал корчить из себя недотрогу.       Я тогда, под тихий смех Sex Pistols, пообещал исправиться и теперь мы лежим вместе, в нашей кровати, и я бужу своего любимого босса, сонно целуя в плечо. - Доброе утро, mio d'oro. - Доброе утро, caro.       Я не люблю все эти нежности, но рядом с ним просто невозможно по-другому, глядя, как он сладко зевает, потягивается и жмурится, хочется сгрести его в объятия и зацеловать.       Я знаю, что он может быть очень и очень жестоким. Я видел это. Много раз видел. В нашем деле просто нельзя по-другому. Но дома, со мной и остальными, он становится мягче и будто весь расслабляется, отпуская стальной трос внутри.       Пока я отвлекаюсь на мысли о тросах и объятиях, Джорно успевает выскользнуть из кровати и теперь стоит у шкафа, медленно перебирая вещи. И все бы ничего, если бы он не делал это абсолютно, бл*ть, голый.       Я немного стыдливо накрываю себя частью одеяла и сглатываю. Утренний стояк - дело привычное, но вот к голому блондину с шикарной фигурой, ловко пробегающему кончиками пальцев по вешалкам с костюмами, я, наверное, никогда не привыкну ( да и не хочу привыкать ). Джоджо никуда не торопится и я знаю, что он чувствует, что я на него смотрю.       Нет. Не так. Что я жру его глазами.       У нас есть внегласное правило, что весь интим переносится на вечернее или хотя бы на послеобеденное время, так как один раз я перестарался и на собрании дон Джованна так и не появился, потому что внезапно слег с простудой, хотя по факту просто не мог сидеть...       Меня тогда оставили без секса на неделю и я прекрасно усвоил урок: не трогать моего золотого мальчика по утрам, если он сам этого не захочет. Легкие ласки, ничего больше, но....       Но я наблюдаю, как Джорно шествует в душ гордой походкой и, слегка качнув бедром, многозначительно стреляет глазами в мою сторону, скрываясь в ванной и оставив дверь открытой.       Меня два раза приглашать не надо, поэтому я, уже абсолютно готовый, вскакиваю с кровати следом, думая, что утро однозначно задалось. 9.00       Мы в обеденном зале. Наранча так сонно ковыряет салат вилкой, что я боюсь, как бы он в нем не уснул. Впрочем, причина его сонливости до меня доходит быстро, когда под воротом домашней футболки я замечаю пару красных пятнышек. И нееет, это не аллергия.       Я перевожу взгляд на Фуго, который, я уверен, уже заметил, что я с интересом разглядываю его " шедевр " и расплываюсь в улыбке, окончательно добивая его и заставляя немного сползти под стол от стыда.       Они начали ворковать совсем недавно. Гирга упорно ломал стены между ними, а Фуго выстраивал новые, но наш парень то не промах. Это был лишь вопрос времени и дело явно пошло в гору.       Чего не скажешь про Леона и Бруно. Последний как раз заканчивает плести Джованне косу, так как у меня в этом плане руки из жопы, и что-то рассказывает про делегацию из Палермо, которая прибудет вечером и что хорошо бы показать им город.       Бруно оказался очень домашним парнем, который, иногда задумавшись о чем-то своем, сам тащит посуду на кухню, чтобы помыть, под перепуганные взгляды горничных, в которых буквально читается " Господин Буччеллати, не отбирайте у нас работу. "       Он шаркает по дому в мягких тапках, бежевых свободных льняных штанах и немного растянутой майке ( подозрительно похожей на ту, что мы подарили Леону на Рождество ), которая то и дело оголяет его правое плечо. А следом за ним шаркает Абаккио, что-то бубня про сквозняки в доме и то, что обладатель роскошного каре может простудиться.       Их комнаты рядом ( Леоне настоял, а Бруно не спорил ), но дальше обмена одеждой и легких прикосновений к друг другу у них пока не зашло. Хотя, я думаю, что Аббаккио достаточно настойчивый, и Бруно, который по своей природе на самом деле очень мягкий...       В общем, ждем, когда они наконец сделают решающий шаг.       Буччеллати доплетает косу, и, под благодарный кивок головы от Джорно ( ведь лучше него в этом доме нашего дона никто не заплетет ) садится за стол и отпивает свой кофе. Пока я наблюдаю за обстановкой в обеденном зале Sex Pistols успевают стащить все кусочки ветчины из моей пасты. Джоджо смеется в кулак и, подцепив вилкой пару ломтиков из своей тарелки, протягивает мне. Я игриво стягиваю их зубами со столового прибора, чем вызываю у него еще больший смех.       Полгода назад мы перестали врать только о " рабочих отношениях ".       Да и, нет смысла скрывать подобное от своей семьи ( а этих ребят, мы по другому назвать не можем ).       За завтраком все в основном пьют кофе, зевают и обсуждают планы на день. Наранча даже умудряется доесть свой несчастный салат и теперь шумно тянет апельсиновый сок через соломинку, чем вызывает небольшой нервный тик у Фуго напротив. Хотя, судя по тому, как первый улыбается, делает он это специально.       Джорно по утрам ест мало ( по сравнению со мной ). И в основном легкий салат или пасту с пармезаном, а затем пьет зеленый чай с какой-нибудь печенькой из вазона со сладким, к которому на автомате следом тянется Бруно, берет корзинку с заварным кремом, пачкается, и, увлеченный разговором , неспеша облизывает пальцы. А через пару минут подрывается Аббаккио, не способный больше смотреть на это и, под приглушенный смех меня и Наранчи, удаляется в уборную.       Очевидно, для того, чтобы вымыть руки. 9.40       Мы целуемся, пока я стягиваю с него домашнюю майку, неспеша запуская под тонкую ткань руки. И целуемся глубже, пока надеваю рубашку. Впрочем, приходится остановиться, ибо нельзя допустить, чтобы дон разгуливал с неправильно застегнутыми пуговицами. Джорно, безусловно, может одеться сам, но есть что-то глубоко интимное в этих наших совместных сборах, сопровождаемых легкими поцелуями в места, еще не скрытые одеждой. 10.00       Дон Джованна, уже при параде, сидит в своем кожаном кресле, а напротив мямлит какой-то мужик, занимающийся поставками. За этим мужиком приходит следующий. Затем приходит местная женщина и Джорно наливает ей чай. Мы выясняем детали пропажи ее сына, обещая, что разберемся. И мы действительно разберемся, потому что лучше нас это никто не сделает. Разумеется, как бы сильно Джорно не хотел присоединиться и поучаствовать в поисках, поручить это приходится Фуго с Наранчей.       Я наблюдаю в окно, как гипер радостный Гирга скачет вокруг напряженного Паннаккоты, и надеюсь, что у последнего хватит самообладания справиться с заданием и никого не прибить. 17.40       Джорно прощается с последним пришедшим местным и трет пальцами виски, быстро помечая его просьбу о контроле местной байкерской банды на клеющийся листочек. В кабинете остались только мы... и я, присаживаясь на край стола, запускаю руку в волосы на затылке Джоджо, слегка массируя подушечками пальцев. Блондин удовлетворенно жмурится, улыбается, утыкаясь лбом мне в грудь, и медленно выдыхает. - Ты устал, gattino? Может перерыв? - я прижимаюсь губами к его макушке и начинаю перебирать между пальцев золотые пряди.       Джованна что-то мычит, а затем поднимает голову и тянется за поцелуем, обхватывая мои бедра руками. Он скользит языком по моим губам, игриво прикусывает их и тут же зализывает место укуса. Я начинаю немного плыть сознанием, но отмечаю, что Джорно уже не сидит в своем любимом кресле, а стоит, прижавшись бедрами к моему паху, и уже откровенно ведет весь наш концерт. Если так и дальше пойдет, то перерыв затянется надолго...       Я уже чувствую лопатками поверхность стола, глядя как мой дон, задрав свитер на моей груди, покрывает ее поцелуями. Откинув голову назад, приходится дышать глубже, потому что он спускается ниже.       Мы как-то раз по пьяни обсуждали всякие щекотливые темы и Джорно признался, что имеет слабость к моему шикарному торсу ( и не только к нему ), поэтому я единственный главный стрелок дома Пассионе, разгуливающий не в этих дурацких костюмах, а в одежде нормального пацана.       Я считаю, тело должно дышать и... мгх... Бл*ть... Мне тоже надо дышать.       Я делаю рваный вдох и приподнимаюсь на локтях, абсолютно поплывшим взглядом глядя на моего любимого мальчика. Он уже забрался руками мне под резинку боксеров и трет там, где надо, чтобы меня прошибало до кончиков пальцев.       Я шепчу в раскаленный воздух что-то про помощь ближнему и он, усмехаясь, одним рывком стягивает с меня штаны вместе с бельем.       Вы не подумайте, главный в нашем тандеме, безусловно, я, но... Но я по инерции сжимаю его волосы на затылке в кулак, когда Джорно без разминки сразу берет меня своим прекрасным ртом до упора. Планировалось, что так его ублажать буду я, но, как говорится: бьют - беги, дают - бери своего прекрасного стрелка на столе в кабинете.       А берет Джорно от жизни все, не сомневайтесь.       Его танцы ртом продолжаются недолго, потому что меня уже порядком крутит и я то ли шипя, то ли рыча, хватаю его за ворот рубашки, пытаясь оторвать от своего члена...       Однако, хрен там. Он перехватывает мои руки, как-то неопределенно стреляет глазами, и, доведя меня до финала свободной рукой, а затем плотно сжатыми губами, дает сделать это ему прямо, блин, в горло.       Сегодня какой-то праздник ?.. Надо было глянуть в календаре...       У меня все искрит перед глазами, но я слышу, как он шумно сглатывает мою " благодарность " за проделанную работу и опускается в кресло. Мне становится неловко, что я один тут стрельнул, так сказать... И я уже принимаю на столешнице сидячее положение, собираясь умаститься на полу, дабы вернуть должок, как в кабинет заходит Бруно.       Молча окидывает полуголого меня взглядом и, даже бровью не поведя, обращается к Джорно. - Дон Джованна, прибыла делегация из Палермо, о которой я говорил утром. Они ждут.       Джорно устало улыбается, встает, попутно мазнув губами по моей скуле, и выходит. Я, одевшись, подрываюсь следом, но Буччеллати перехватывает меня в проеме двери и, немного покраснев, ( что для него, на самом деле, редкость, видимо, сегодня реально праздник ) просит меня застегнуть штаны... 18.00       Мы усаживаем делегацию по автомобилям и отправляем вперед. Я открываю дверь перед Джорно, провожаю свою любимую светлую макушку взглядом и быстро сажусь следом.       Бруно мы предусмотрительно посадили вместе с гостями. Буччеллати, с его фирменной белоснежной улыбкой и блестящими глазами, так увлёкся, показывая этим зевакам наши виноградники, что те остались от него в полном восторге и везде ходили следом, фотографируя не столько поместье на берегу, сколько его...       Пока мы едем к ресторану, Джорно опускает голову на мое плечо и, наконец расслабившись, закрывает глаза. Я стараюсь сильно не шуметь и не дергаться, перезаряжая револьвер и проверяя наличие " заряда в закромах " ( помню, как-то раз, я решил устроить своему золотцу легкий стриптиз на бортике бассейна, но, когда в ход пошли боксеры, об кафель начали стучать пули, булькая в воду прямо перед лицом Джованны... Его глаза тогда стали размером с блюдца и я долго слушал шутки о тайниках в деликатных местах ).       Для нас стало привычным, вот так ехать вместе на заднем сиденье.       Он спит, а я его сторожу.       На светофоре он дергается, выходя из дремы, и, распахнув глаза, инстинктивно пытается нащупать мою ладонь. - Скоро будем на месте, золотце, - я переплетаю наши пальцы, а затем наклоняюсь, целуя его в щеку. - Сегодня ляжем раньше. - Ну уж нет! - Джованна толкает меня коленом. - За тобой должок, помнишь?       Я лыбюсь во все 32 и мы наспех целуемся, потому что машина заворачивает во двор.       А дальше посиделки в ресторане. Раз за разом поднимаются бокалы за главу дома Пассионе. Джорно, широко улыбаясь, встает с бокалом со своего места под громкие аплодисменты. И все смотрят на него, отрываясь от своих разговоров.       Он благодарит гостей за визит. Звенит, соприкаясь, стекло. Я наблюдаю за ним сбоку, стоя возле резных колонн банкетного зала ( ведь охрана никогда не отдыхает ). Мне нравится смотреть на него в лучах огромной люстры, нравится, как он заправляет выбившуюся из косы прядь за ухо.       Мне просто нравится быть частью его жизни.       Солнце быстро садится. Банкет окончен, все гости выходят на веранду, чтобы подышать свежим воздухом. Вокруг Буччеллати снова собирается толпа, требующая еще достопримечательностей ( хотя Бруно просил тормозить чуть ли не возле каждого камня по дороге, рассказывая его многолетнюю историю ).       Джорно негромко беседует с каким-то мужчиной в строгом костюме, я же стою рядом, засунув руки в карманы, и наблюдаю за Леоне. Тот устало курит в стороне, перегнувшись через бортик ограждения, и смотрит куда-то вдаль, полностью поглощенный своими мыслями.       Бруно наконец вырывается из оцепления гостей и быстрым шагом идет прямиком к нему. Приваливается рядом так, что их плечи немного соприкасаются и, наклонившись к мужчине вплотную, отбирает сигарету из его сомкнутых губ своими тонкими пальцами. Глубоко затягивается, выдохнув в сторону, а затем кладет руку на талию Леоне. Тот краснеет, отворачивается и обиженно бормочет, пытаясь отобрать свой никотин обратно.       Бучеллати что-то шепчет ему на ухо, сдвигая пальцы ниже на, обтянутое черной тканью, бедро. Леоне дергается, резко поворачивает лицо к напарнику, и заворожено наблюдает за тем, как тот нарочито медленно затягивается.       А в следующую секунду, Бруно выдыхает дым прямо ему в губы.       Я тихо присвистнул. Орлы, что еще сказать.       Пока я разглядываю этих новоиспеченных возлюбленных, мужчина в костюме внезапно подхватывает руку Джорно и прижимается к ней губами. Джованна выглядит спокойным ( для босса итальянской мафии такое быстро входит в привычку ), но я вижу, как подрагивают его пальцы. Он сдержанно улыбается, пытаясь высвободить ладонь, но этот хрен только сильнее сжимает его руку, разгибается, и, вплотную подойдя к моему дону, непозволительно, бл*ть, близко наклоняется к его лицу. - Дон Джованна, вы прекрасны, я много слышал о вас, но видеть все это... - второй рукой он слегка касается золотого завитка, покоящегося на плече босса. - Просто прекрасно... Прекрасно... Готов поспорить, за вашу руку будут бороться многие. Могу я пригласить вас на ужин? На Капри у меня изумительная вилла прямо на берегу... Ваш, - он запнулся, наконец заметив мое озлобленное выражение лица. - Ваш телохранитель может поехать с вами.       Я делаю шаг в сторону этого наглого ублюдка, хватаясь за кобуру револьвера, но Джорно останавливает меня, перегородив проход свободной рукой. - Извините, но я вынужден отказаться, - пальцы Джованны мимолетно пробегают по моей груди и я немного расслабляюсь. Джоджо улыбается, но в его глазах пляшут черти.       Мужчина напротив явно недоволен отказом, но хватку ослабляет. Бледная ладонь босса выскальзывает из его плена и оказывается на моем локте. - Много работы. Миста, - босс больше не смотрит на этого мужика, едва заметно поглаживая большим пальцем кожу через ткань моего свитера. - Еще есть дела, надо ехать.       Он еще раз улыбается, мазнув взглядом по этому мужику, и мы удаляемся. Через плечо я вижу, как этот мудак, разозлившись, пинает камень носком ботинка.       Странный тип. И на что он блин рассчитывал?       Джорно еще какое-то время общается с остальными гостями, а затем мы прощаемся, оставляя все на Леоне и Бруно ( к слову, на шее последнего Джованна замечает след от темной губной помады и удивленно смотрит через плечо, пытаясь выискать в толпе копну светлых волос, завязанных в высокий хвост ). 21.10       Мы, заехав еще в парочку мест по дороге, наконец добрались домой и обессиленно попадали на кровать. Джорно, устало подперев голову рукой, бросает грустный взгляд в сторону огромной кипы бумаг на столе в углу и утыкается лицом в подушку, тяжело вздыхая. - Хэй, mio oro, может, ну его нафиг? - я привстаю и ложусь ближе к боссу. Джованна, закрывает глаза рукой, глядя на меня сквозь пальцы. - Гулять так гулять! - И что ты предлагаешь?.. - он убирает руку и кладет ее себе на грудь. Я немного жадно слежу за этим движением взглядом и, выудив ключи из заднего кармана, звеню ими перед его лицом. - Ничего такого... Просто ты, я и мотоцикл.       Видя, что блондин расплывается в улыбке я и сам начинаю лыбиться, как идиот. Катание на моем железном коне приводило Джованну в чистый восторг ( да и меня тоже, потому что потом обычно мой дон катался на мне ).       Джорно вскакивает, будто открыв второе дыхание, и, выпихав меня в душ, идет переодеваться. Через 20 минут на улицу мой ragazzo d'oro выходит в облегающих черных джинсах и очень легкой белой рубашке, наспех перевязывая косу черной лентой. Я довольно хмыкаю и перекидываю ногу через сидение. Он усаживается сзади, придвинувшись ко мне, как можно ближе, и обхватывает мой торс руками. - А шлем? - я смотрю через плечо с легким укором, заранее зная, что его не заставить надеть эту штуку ( ладно я, мне мою пустую башку не жалко, но, если с ним что-то случится по моей вине, то я себе не прощу ).       Блондин отрицательно крутит головой и утыкается носом мне куда-то в район лопаток. Я тяжело вздыхаю и, под его тихий смех, завожу мотоцикл.       Неаполь вечером прекрасен. То есть, он прекрасен в любое время суток, но, погружаясь в темноту, город по-настоящему оживает. Мы едем достаточно быстро, чтобы Джорно, слегка откинув голову назад, мог ловить прохладный воздух волосами.       Люди выносят плетеные кресла на улицу, усаживаются шумными компаниями и разговаривают. Зажигаются фонари и вывески. Из ресторана вдалеке доносится какая-то тихая, но чертовски знакомая мелодия. Я немного сбрасываю скорость и вслушиваюсь в то, как Джорно сзади подпевает под Adriano Celentano - Ti amo.       Внутри что-то разгорается и я чувствую, как вспотели мои ладони, вынуждая обхватить кожу на руле сильнее. - Mi sto asciugando il viso guardando te... (Я вытираю свое лицо, глядя на тебя) - Сhissa che sognerai... (Кто знает, что ты увидишь во сне) - Джорно прижимается сзади вплотную и ведет носом от моего плеча до шеи. У меня мокрые уже не только ладони. - Quante mattine ti ho vista accanto a me... (Сколько раз по утрам я видел тебя рядом с собой) - Джованна прокладывает дорожку из поцелуев от шеи до самого уха и запускает руку под мой свитер. - Con gli occhi tuoi nei mieiс. ( Твоими глазами, глядящими в мои)       Его пальцы пробегают вверх по прессу, а затем вниз, забираясь под ремень. Ехать дальше уже не представляется возможным, поэтому я даю по тормозам и останавливаюсь прямо напротив ярко горящей вывески известной пиццерии "Da Michele". Джованна замолкает, видимо, удивленный внезапной остановкой, и, видя, что я слажу на асфальт, делает тоже самое. Я выставляю подножку у заднего колеса и подхожу к нему вплотную, зажимая между собой и мотоциклом. - Conosco come sei, conosco cosa vuoi... (Я знаю, какой ты, я знаю, что ты хочешь) - шепчет Джованна одними губами, поднимая на меня голову и я вижу, что у него горят щеки.       Он невозможный. Просто, бл*ть, невозможный. Ладони сами скользят по его бедрам и, подхватив под задницу, усаживают обратно на сиденье. Он смотрит мне в глаза, не отрываясь, а затем обвивает руками шею, притягивая к себе. - Sei come me... (Ты как я) - допевает Джованна уже в поцелуй и послушно размыкает губы, давая возможность скользнуть внутрь языком. Я прохожусь сначала по зубам, затем по небу. Запускаю руку ему в волосы и наматываю светлые пряди на пальцы, второй рукой задирая тонкую ткань на спине и скользя под нее ладонями. Он тихо стонет и немного потирается об меня бедрами. Даже через одежду я чувствую, как он завелся. Если это так и продолжится... - Миста, prego...       Все. Мы или остановимся прямо сейчас, или я разложу его прямо на мотоцикле. И плевать, что мы посреди оживленной улицы.       Я разрываю поцелуй и прижимаюсь к его лбу своим, глядя, как ходит ходуном бледная грудь под рубашкой. - Боюсь, ты мне потом не простишь, mio bene, если мы сделаем это здесь... - я несколько раз влажно целую его в шею, с нажимом прохожу по внутренней стороне бедра пальцами и отступаю. Он разочарованно вздыхает, поправляя волосы руками, и краснеет еще сильнее. - Mi dispiace, я увлёкся... - Не говори глупостей, - я заправляю прядь его, чертовски мило расстрепавшейся, челки за ухо и он прижимается щекой к моей ладони. - Я сейчас быстро схожу за пиццей и мы поедем домой, - он цокает, когда я быстро целую его в кончик носа.       Пиццерия обдает холодным воздухом из кондиционера и слепящим светом. Ко мне тут же подлетает парнишка в фартуке и, активно жестикулируя, предлагает сесть за столик. - Signor Миста, мы так рады вам! Накрыть ваше место?       Я отрицательно кручу головой, улыбаясь. - Босс ждет на улице, не хочу, чтобы он успел заскучать. Сделай мне, как обычно. - Конечно! Дайте нам 5 минут! - парень звонко хлопает в ладоши и убегает.       Милый пацан, где-то полгода назад мы помогли вытащить его брата из наркооборота и с тех пор стали здесь любимыми гостями. Пицца у них, к слову, просто отменная, так что я сюда особо зачастил.       Очень скоро парень выбегает из кухни со стопкой слегка дымящихся коробок и спешно упаковывает их в пакет. Мы прощаемся и я благодарю его, незаметно засовывая купюры в карман на фартуке ( деньги они у нас принципиально не берут, но будем считать это чаевыми за скорость ).       Я закрываю за собой дверь, делаю шаг и застываю. Мотоцикл стоит пустой.       Коробки с глухим стуком падают на асфальт. Я начинаю крутить головой по сторонам.       Он бы не ушел, ничего не сказав.Он бы предупредил. Это не в его стиле.       Что-то слабо поблескивает возле колеса и я приседаю, чтобы рассмотреть. Внутри будто что-то обрывается с таким треском, что у меня начинает покалывать в виске.       Черная лента. Его лента.       Я сжимаю ее в кулак, поднимаясь, и чувствую, что волнение тошнотой подступает к самому горлу.       Меня не было 5 блядских минут. Что могло случиться?       Я уже собирался достать телефон и позвонить Бруно, но что-то влажное шевельнулось в руке. Я разжал ладонь, глядя в два желтых глаза с тонкими зрачками по середине. Черная змея, подняв голову, показала раздвоенный розовый язык и соскользнула на асфальт, уползая в темноту переулка. Я рванул за ней.       Джорно превратил свою ленту в змею. Пойду за ней, найду и его.       Змеюка движется быстро, ловко скользя между брусчаткой. В переулке, как на зло, темно, хоть глаз выколи, и я ориентируюсь лишь по блеску ее кожи в лунном свете. На бегу приходится перезаряжать револьвер, стараясь не убиться об какие-то железки, разбросанные везде. В голове уже знатно начинает стучать кровь.       Через какое-то время змея начинает замедляться и ныряет в проем под запертой решеткой. Я стреляю в крепление замка и отшвыриваю дверь ударом ноги. В стороне протяжно гудит корабль, кричат чайки и меня обдает холодным морским воздухом.       Змея привела меня в порт, дрогнув и превратившись обратно в ленту.       Я прислушиваюсь, прижавшись плечом к железном контейнеру. Где-то неподалеку слышны голоса, которые с каждым шагом становятся все громче и отчетливее. Я могу разобрать лишь, что говорят мужчины и их трое. Ряд контейнеров заканчивается и приходится замереть в его тени, слегка заглядывая за угол.       Они стоят, столпившись у железного ограждения. Из-за плохого обзора мне не сразу удается понять, что именно они делают, но, когда глаза привыкают к свету, я до побеления сжимаю пальцы на рукоятке револьвера.       Джорно сидит на земле, опершись плечами в железные стойки позади и невидящим взглядом смотрит куда-то перед собой. Один из этих ублюдков стоит над ним, грубо держа за распущенные волосы и тем самым запрокинув его голову, второй же расстегивает его штаны.       Из-за того, что они стоят ко мне спиной, я не вижу их лиц, но зато хорошо слышу знакомый голос. - Наглый гаденыш, - мужик с банкета, расстегнув штаны босса, хватает его за лицо, поворачивая к себе. Джорно дергает плечом, но продолжает смотреть сквозь него. - Как ты смеешь мне отказывать??? Мне?? Кансьеро Лорджини??? - он с таким остервенением тянет в стороны полы тонкой рубашки Джованны, что пуговицы со стуком падают на бетон, укатываясь в бушующее море. - Ничего, не захотел на моей вилле, значит сделаем здесь, - на последнем слове он проходится рукой от горла вниз к торсу молодого дона, слегка царапая, и запускает пальцы под резинку белья.       Джованна вздрагивает, широко распахнув глаза, и на секунду его взгляд будто цепляется за меня. Я вижу дорожку крови, бегущей из его носа, которая, скатившись по слегка приоткрытым губам, начинает капать ему на грудь.       Внутри будто кто-то рубит натянутый канат ударом топора.       Давно я с таким остервенением не стрелял по людям.       Услышав первый выстрел, один из них попытался дать деру, но с пулей в ноге далеко не убежишь. Тот, что держал босса за волосы, даже выхватил пистолет, увидев меня, но это вызвало у меня только хриплый смех.       Когда двое уже лежали на земле, я подошел к этому мудаку Кансьеро, однако тот, что-то сбивчиво лапоча и обливаясь слезами, начал отползать, чем привел меня в еще большее бешенство, поэтому, быстро перезарядив, я спустил в него весь магазин.       Если Джорно захочет, то потом оживит этого ублюдка своим Голдом.       Я прячу револьвер и подхватываю дона на руки, оглядываясь в поисках скамейки, а затем укладываю его на нее, нависая сверху. Джованна едва заметно дрожит, плотно сомкнув губы и я, выудив платок из заднего кармана, стараюсь аккуратно стереть кровь с его лица. Когда его взгляд наконец фокусируется на мне, я не выдерживаю и касаюсь его губ своими, прижимая к себе так сильно, как только могу. Он сдавленно ойкает, но обхватывает мою спину руками. - Миста... Все нормально...       Вместо нормального ответа получается только торопливо целовать его в скулы и шею, чувствуя вместе с запахом парфюма примесь какой-то медицинской дряни. - Прости меня, - я обхватываю его лицо руками, прижимаясь губами к виску. - Я не должен был оставлять тебя. Ты не ранен? Что-нибудь болит?       Джорно отрицательно мотает головой, но я вижу, как стремительно краснеет его лицо, а дыхание становится частым. Дон пытается сесть, но его неожиданно сводит судорогой и он откидывается назад, рвано хватая воздух ртом. - Жарко... Очень жарко.. - Джованна прикусывает ладонь и вскидывает бедра, знатно проходясь своей эрекцией по моему бедру. - Миста, prego...Non posso più...       Не знаю, чем его накачали, но рад, что успел найти его раньше, чем эти чмошники расчехлить свое добро. Мой gattino ахренеть, как соблазнительно трется об меня, при этом настойчиво задирая край моего свитера, и я тут же стаскиваю его с себя, глядя, как его дрожащие пальцы блуждают по моему прессу.       Джорно сжимает волосы у меня на затылке в кулак, притягивая к себе. Я смотрю на его лицо с разводами крови, на шальные зрачки, затопившие всю радужку, и понимаю, что мне стремительно сносит крышу. Дон проходится языком по моим губам, больно прихватывая нижнюю, и тут же прокладывая влажную дорожку к уху, а затем шепчет в него так жарко, что меня прошибает в холодный пот. - Ti voglio davvero.       Его штаны вместе с бельем летят куда-то под скамейку и мне почти пофиг на то, как сильно он потом будет дуться за этот жест. Джорно уже не тихо поскуливает, а во весь голос сладко стонет.       Я обхватываю его стоящий колом член и быстро провожу рукой вверх-вниз, целуя покрасневшую грудь. Джованна выгибается в спине, запрокинув голову, и кончики золотистых прядей едва касаются земли. Я вижу, как по его щеке бежит слюна и еле удерживаюсь от того, чтобы не пройтись по ней языком.       Может я просто извращенец, но как можно устоять перед ним, когда он такой? С покрасневшим лицом, расцветающими пятнами от укусов на плечах и груди, бесстыдно расставивший ноги в стороны.       Моя собственная эрекция сейчас кажется порвет штаны, и я, быстро расстегнув их, подхватываю малыша на руки, усаживая к себе на колени. Наши члены отлично смотрятся в моей сжатой ладони, и я облизываю губы, глядя, как пальцы пачкает предэякулят. - Не... Делай.. Ах.. Такое лицо... - блондин мелко дрожит, утыкаясь носом в мое плечо, и глубоко вдыхает. - Я кажется скоро... o, mio Dio!!! - Джорно срывается на крик, вцепившись в мои плечи, и я дохожу следом. - Ты потрясающий, mia d'oro, - я ловлю его губы, чувствуя, как он расслабленно обмякает в моих руках. Наши тела липнут к друг другу из-за семени и я спешно вытираю их платком, который потом выбрасываю в урну, а затем нашариваю свою одежду в потемках. - Подними ручки, mio dolce, - я натягиваю свитер на Джорно, про себя ругаясь, что он такой короткий и его все еще немного влажный живот остается открытым для ночного холодного воздуха. - А ты сам не замерзнешь? - Джованна прижимается плотнее, обвивая мою шею руками, и заглядывает в глаза. - Пффф, с таким горячим парнем как ты, я точно не замерзну, - Джорно щипает меня за бедро, широко улыбаясь, и черт.       Я обожаю его улыбку.       Уже поздно, поэтому я выуживаю телефон из заднего кармана я набираю Бруно, по голосу слыша, что тот облегченно выдыхает, узнав, что мы в порядке. Джоджо поджимает губы, когда я поднимаю его скомканные вещи с земли. Затем зачем-то все-таки лечит этих ублюдков ( и даже этого чмошного Кансьеро ).       Но у меня немного отлегает на сердце, когда я вижу подъезжающие машины. Вижу Бруно с обеспокоенным лицом, накидывающего на плечи дона пальто, и до чертей разъяренного Фуго, который так трамбует этих мужиков в багажник, что я им явно не завидую.       Леоне странно смотрит на полуголого меня, пока я усаживаю Джованну на заднее сидение. И я не могу удержаться от того, чтобы не подмигнуть ему, намекая на увиденное мною на банкете. Бывший полицейский краснеет с ног до головы, видимо, правильно поняв мой посыл, и отворачивается к окну, подперев рукой щеку.       Оказавшись дома, мы снимаем с себя перепачканную одежду. Я набираю ванну с горячей водой и несу в неё своего золотого мальчика. Джорно выливает половину бутылки чего-то жасминого, от чего струя воды набивает просто кучу пены, а потом устроившись между моих ног, сползает мне на грудь. Я не спеша мою его волосы, перебирая пряди пальцами ( и даже выпутав пару листьев из них ) и смотрю, как его руки скользят по моим ногам.       Он смывает шампунь, и, устроившись на моих бедрах, начинает скользить ладонями уже по моей голове. Замечает небольшую царапину у меня на лбу ( видимо, я все-таки дался об что-то, пока бежал в темноте ), осторожно проводит по ней пальцами ( думаю, когда мы покинем ванную, ее уже не будет ) и выражение его лица становится виноватым, отчего у меня сжимается сердце. - Я рад, что ты в порядке, - я поглаживаю его бедро под водой. Джованна улыбается уголком губ и, достав какую-то банку ( которых тут, на самом деле, куча и только Джоджо знает, что есть что), начинает наносить ее содержимое на мою голову. - Что это? Пахнет вкусно. - Бальзам, - Джорно убирает мокрую прядь за ухо. - Вода не горячая, сделать прохладнее? - Пффф, нееет, но знаешь, что было горячо, когда пару часов назад на скамейке мы... - договорить Джованна мне не дал, окатив водой из душа и смущенно хохоча.       Мы валялись в ванной, поочередно отпивая вино прямо из бутылки. Я шутил про то, что мы падки на секс на улице, как тогда, когда нас застукал Наранча. Джорно смеется еще сильнее, проливая вино прямо в воду, и мы смотрим, как красное пятно расплывается в белом мареве, становясь бледнее. А потом целуемся долго, глубоко и жарко. Шарим по телам друг друга руками, изучая так, будто видим впервые.       Джорно начинает сонно клевать носом и мы перебираемся в кровать. Его волосы все еще влажные и липнут к лицу, так что я осторожно убираю их назад. Босс смотрит полуприкрытыми глазами, переплетает наши пальцы и придвигается ближе, закидывая ногу на мое бедро. Его лицо так близко, что мы почти касаемся носами. - Миста... - Ммм? - Я люблю тебя, - тихо шепчет Джованна и внутри будто начинает растекаться жидкое золото. - Я тоже люблю тебя, mio oro, очень люблю.       Мой дон расплывается в улыбке, осторожно касается моих губ своими, будто боясь спугнуть момент и, прижавшись щекой к моей груди, засыпает.       Я еще какое-то время лежу, глядя, как стрелка на часах стремительно переваливает за полночь, а затем зарываюсь носом в светлую макушку и закрываю глаза.       Еще один день.       Наш день.