История одной пары носков

Дни пролетали незаметно. Синий носок познакомил черного с другими одиночками. Жёлтый носок в светло голубую полоску, зелёный с жёлтой резинкой и бледно фиолетовый, длинный носок стали его новыми друзьями. За разговорами с этой компанией часы казались минутами. Черный начинал жалеть, что раньше общался только со своим братом. Нет, ему не было скучно болтать с ним, но ведь так много других интересных носков во круг, даже просто познакомиться с ними очень интересно. Спустя три дня черный носок знал уже все и больше, о том, что происходило в комоде без него. Знал множество историй новых друзей, начиная от того, как их сшили и заканчивая настоящим моментом. Тема о потерянных парах всплывала в их разговорах редко, но когда всё-таки всплывала — все пытались перевести разговор в какое-нибудь другое русло. «Рассказать о том, как пропала моя пара…» — задумчиво отвечал ему зелёный носок — «Ну… Разумеется из-за гадов белых! Сказал он что-то, видители, что-то не то! Да он не сказал даже, прошептал! А лучше в вообще бы крикнул им в лицо!.. Ну, после этого случая, хозяйка зачем-то одела его не со мной, а с каким-то другим носком… Не представляю, зачем ей это было надо?! Но потом мы больше не виделись… Ох уж эти люди делают порой такие странные вещи! Кстати, про это у меня тоже есть история…» «Я тоже потерял пару из-за белых… — не охотно отзывался фиолетовый — «Ее выкинули в окно… Ну мою сестру… Этой девченке просто было интересно, что будет, если сбросить носок с девятого этажа! Ну и конечно, перед этим моей сестре повезло неудачно спутаться с одним из белых, когда нас всех кинули в ящик, после сушки… Ненавижу я с тех пор сушиться…» «А я вот не люблю стираться» заявлял синий носок. И разговор мгновенно превращался в спор: что хуже — стиральная машина, или сушилка. «Ну, если честно я попала сюда без пары — смущённо признавалась его жёлтая знакомая. — девочка, когда нас купили, неосторожно отдала меня с другой маленькой девочке, кажется ее двоюродной сестре. А у нее были ножницы… Она разрезала нитку, соединяющую меня с братом и засунула его за батарею. Девочка разумеется ничего делать с этим не стала. Просто купила новую пару. С тех пор я одна…» Слушая все эти рассказы, черный носок понимал, как сильно ошибался, когда думал, что их разлука с братом — самая ужасная вещь во вселенной. Все могло быть намного, намного хуже, но им повезло. Жив он и жив его брат. И поэтому они обязательно встретятся, несмотря не на что! Смотря на своих новых друзей носок все больше и больше удивлялся им. Разлученые со своими парами, они вовсе не выглядели расстроенными, разве что, когда они вспоминали о братьях и сестрах, в голосах промелькала едва заметная грусть. Тихий и неразговорчивый сначало, черный носок уже на второй день влился в эту компанию, чувствовал себя своим. Рассказывал свои истории, вместе со всеми тихо смеялся над привычкой белых носков все фразы делить на двоих. Грусть, не дающая ему покоя первое время, улеглась, уступив место рассудительности. Пока его брат не дома, он все равно не может ничего сделать. Ну, а когда наконец пройдет неделя, и хозяева вернутся, носок знает, что будет. Все одиночки, и даже некоторые носки с парами были предупреждены о том, что спустя где-то шесть дней всем им надо будет искать некого черного незнакомца-одиночку, чтобы предупредить того, что с его братом все впорядке и он ждёт его в комоде. Несмотря на все это, его никак не покидало беспокойство. «А вдруг что-то пойдет не так? Вдруг он не вернётся домой?» Но тут же носок сердито отгонял эти мысли. «Что за чушь, конечно вернётся!» Носкам не нужен отдых. Им не нужен сон. Все их занятия, это рассказывать истории и иногда сочинять свои. В комоде редко появлялись новенькие, и все истории были пересказаны и переслушаны по сто раз. Поэтому, когда в ящике появился черный носок остальные были очень рады услышать новые истории, увидеть реакцию на свои рассказы. К их сожелению, черный оказался молчаливым, и рассказывал о себе редко. Но зато он мог часами слушать других не перебивая, за что его сразу зауважали все носки в комоде. Все кроме белых со своей свитой, разумеется. Они мрачно шептались между собой, специально повышая голос на словах «новенький», «черный» и «гад». Но тот старался не обращать на них внимания. «Вот разберемся с первой проблемой, а потом можно будет и с вами разобраться…» Мстительно думал он. Иногда, носок слышал слова проходящей мимо бабушки: «Веня, я тебе что сказала? Никаких перекусов до ужина! Ну чего ты на меня так смотришь? Не дам, говорю, еды!», но спустя ещё несколько секунд она сменяла гнев на милость «Ну что с тебя взять, пойдем посмотрим, что там у нас есть в холодильнике…» Затем слышалось радостное мурлыканье хитрюги, и голоса удалялись куда-то на кухню. Часто черный носок слышал аккуратные кошачьи шаги. Они приближались откуда-то из далека и останавливались совсем близко к комоду. Затем был слышно тихое: «мряу», и спустя секунду толстый Веня уже приземлялся на комод, который ещё долго дрожал от такого тежелого свалившегося на голову счастья. Потом кот долго топтался на комоде, стараясь устроиться поудобнее. Когда ему это удалось, сверху слышалось тихое довольное мурлыканье. Правда, потом прибегала бабушка, и причитая о том, какое Веня горюшко, утаскивали толстяка на кухню, где того уже ждало специально купленное для него мясо. Иногда носок всерьез опасался, что однажды комод не выдержит Веню и развалится. Вскоре, после его прибывания в этом комоде, черный носок понял, что все носки в комоде делятся на три группы: одиночки, обычные пары носков и немногочисленная свита белых. В основном пары относились к одиночкам нормально, даже с сочувствием, так как понимали, что каждый может оказаться на их месте. Однако, общались они с одиночками не так уж и часто, боясь, что это заметят белые. В ящике даже существовало такое правило, запрещающее общаться с одиночками всем, кроме белых со своей свитой. Но впрочем оно так часто нарушалось, что о его существовании успели позабыть. Но все равно пары носков боялись попасться на глаза «королям». Когда, черному носку и его друзьями становилось скучно они начинали придумывать планы по изгнанию белых из комода. Они придумывали множество вариантов, как можно избавиться от «королей». Носки представляли все, начиная с поиска союзников и заканчивая грандиозным провалом белых носков. Планов было много, от с самых абсурдных, таких как облить белых кипятком или разрезать их ножницами, до продуманных во всех деталях, почти идеальных планов, как подговорить всех носков бунтовать, кроме одной пары. Тогда, разозленные белые уничтожат всех бунтующих, а единственные адекватные станут свитой. А когда в комоде появятся новые носки, то двое из свиты расскажут им, о том, какие на самом деле белые носки, и тогда они снова устроят бунт, оставив двух в свиту. И так будет продолжаться до тех пор, пока «короли» не поймут, что все их старания бесполезны и сами не захотят уйти. Черный носок практически не учавствовал в составлении планов. Только иногда указывал на недостатки, в идеях других. Правда и это делать вскоре перестал. Его замечания всегда сбивали с толку выдумщиков, заставляя их надолго задумываться и нехотя исправлять ошибку. Хоть черный и не участвовал в выдумывании планов, но, когда промелькала действительно хорошая идея, он обязательно запоминал ее. Черный надеялся, что после того, как он встретится с братом, из этих маленьких идей они смогут составить действительно хороший план и избавиться от «королей». Шло время, и все ближе был день, когда девочка с мамой должны вернуться. Носок с одной стороны очень ждал этого дня, но с другой… Он так боялся, что больше не встретит брата! Он старался как можно меньше думать о том, что случится, когда вернутся хозяева… Но не думать об этом тоже не мог. Ему часто представлялось, что его брат останется где-то там далеко. Что когда приедут хозяева с ними не окажется брата. Что он будет его искать день, два, неделю, месяц… И никогда больше не найдет. Как пройдут года, а он все ещё будет искать брата. Ведь без него он не сможет… «Если брат не вернётся через неделю, то я специально попадусь белым» решил черный носок «Скажу им в лицо все, что думаю о них. И пусть сделают со мной что хотят! Ведь не могу жить без брата.» И чем ближе был тот самый конец недели, тем чаще черный носок вспоминал брата. Постоянно находился где-то в своих мыслях и на вопросы друзей отвечал невопад. Они же в свою очередь старались успокоить черного. Заверяли, что с его братом все будет хорошо и старались побыстрей перевести тему. Но, вдруг, когда до приезда хозяев оставалась где-то два дня, случилось то, что на всю жизнь отпечатолось в памяти черного носка. Все было как всегда: тихий шум в комоде, бряцание посуды с кухни. Как вдруг из всеобщего шума выделился один голос: — Да не говорил я ничего! Врете вы все! — Мы врем? Да как ты смеешь обвинять нас во вранье? — возмутились ему в ответ. Разговоры резко притихли. По комоду поползи тихие шепотки. — Вот Саня попал… — прошептал синий носок — по голосу слышу, это серые из свиты… Черный промолчал в ответ. О Сане он знал только по рассказу друзей. Саней и Сеней пару носков звали уже давно. Это были единственные носки в комоде с человеческими именами. Так их назвали потому, что однажды, девочка, наевая их пробормотал себе под нос: «Сеня и Саня… Такие одинаковые имена, но такие разные люди…» Кто-то из других носков заметил эту фразу, и вскоре весь комод звал пару этими именами. Так же черный знал, что Саня ненавидит белых всей душей, и при любом удобном случае старается их задеть. Сеня же был пофигистом. Ему было все равно, что происходит вокруг. Он целиком и полностью жил в своем выдуманном мире, где носок был популярен, умен и вообще обладал всеми качествами супергероя. Сеня никогда не с кем не общался, даже с Саней. Тот же наоборот, общался со всеми. Вечно с кем-то ссорился, спорил. Вот и сейчас видно ему не повезло слишком громко выразиться про белых. — Что произошло? — Что он вам сказал? — послышались голоса «королей» — Он! Он сказал, что вы самые ужасные в мире носки, что вы думаете только о себе и лучше бы вас не было! Да на нас он наговорил всякой чуши!.. — отрапортовал один из серых. — Да как ты посмел! — А ну извинись, или хочешь, чтобы с тобой произошло тоже, что и с таким же как ты предателями? — возмутились белые. — Хочу! — выпалил Саня — и никогда не стану перед вами извинятся! По-моему, мой братец только рад будет, если я пропаду… Он вообще не заметит, если что меня нет! И вас больше не увижу! — Ну что же, — Ты сам выбрал свою судьбу… — внезапно успокоившись заметили белые. Тишина в ящике стояла идеальная. Никто не проронил ни слова в течении где-то пяти минут. Все знали, что будет дальше… Весь оставшийся день атмосфера в шкафу была подавленная. Казалось, спокойны были только сами белые носки. Даже их свита как-то приуныла. Все тревожно ожидали того, что будет дальше. Но вот уже почти закончился день, а ничего так и не произошло. Некоторые уже успокоились и обменивались друг с другом фразочками. «Ну не в этот раз…» «Что и следовало доказать…» «Шоу отменяется!..» Однако большинство, не раз видившее, как пропадают носки, все ещё взволновано молчали, ожидая самого худшего. Саня тем временем всеми силами делал вид, что ему всё равно. Он пытался разговаривать с другими, но беседы никак не выходило. Все боялись заговорить с ним. Вдруг, перепадёт от белых? Саня злился и пытался разговорить своего брата: — Ты понимаешь, что мы скоро расстанемся навсегда? И ты не хочешь даже мне ничего сказать?! — громко шептал носок. — А? Что? Нет! То есть, да… То есть… — но так и не договорив Сеня возвращался обратно в свою фантазию, где сейчас он, Великий и неподражаемый Сеня, король всех носков, произносил торжественную речь. Подданные хлопали ему и кричали «Мы любим тебя! Ты лучший!» Да, для Сени эти крики и аплодисменты были намного важней и интересней, чем родной брат, которого скоро может и не стать… Послышались приближающиеся шаги, и вскоре ящик уже был открыт. Все разговоры мгновенно прекратились. Носки затаив дыхание ждали того, что будет дальше. Тем временем бабушка, а это была именно она, стала перекладывать вещи, привычно бормоча что-то себе под нос. — Везде то у них беспорядок… Сложенно все кое-как… Ну вот что эта футболка забыла в ящике с носками?.. Бабушка хотело было переложить футболку куда-то в другое место, но вспомнив о чем-то воскликнула: — Молоко! И как я забыла? Молоко же убегает! Она так и не закрыв ящик ушла куда-то на кухню. Носки снова зашумели. Опять с Саней все в порядке. Не работает проклятие белых! Но тут рядом с комодом послышалось знакомое: «Мурлык». Недолго Веня переминался на полу, и вот он уже в ящике. Комод опасно закочался. Кот вместе с выдвинутым ящиком явно перевешивали. Веня понял, что находиться в ящике стало опасно, и, недолго думая, схватив зубами первый попавшийся предмет (не просто так же прыгал!), спрыгнул на пол. В тишине было слышно кошачьи шаги и шорохи. Веня видно решил вспомнить детство, и теперь с радостным мяуканьем катал по полу носок. Вскоре прибежала бабушка. Было слышно, как она пытается отобрать у разбушевавшегося кота носок, но тот не сдавался и всеми своими ногтями яростно вцепился в носок. Веня недовольно мяукал, бабушка в ответ обещала забыть покормить его этим вечером. Внезапно носки услышали треск. Не надо было долго думать чтобы понять, что это было. Бабушка ушла на кухню, Веня плелся за ней. Носки молчали. Все были в шоке от произошедшего. Никто не ожидал, что смерть Сани произойдет так внезапно. Среди тишины послышились ненавистные голоса: — И так будет с каждым, кто посмеет пойти против нас!

***

 — Ну дак вот, что я хотела сказать! — серьезным тоном начала говорить новая знакомая черного носка. С их первого разговора прошло уже около дня, и носки, разговорившись, обнаружили в друг друге родственные души. Она, сначала стесняющяяся и неразговорчивая, сейчас оказалась не менее болтливой, чем черный носок. Если вначале их разговор никак не клеился, то теперь, познакомившись получше, носки безумалку болтали, постоянно перебивая друг друга. Они оба сильно соскучились по общению и нехотели упустить не единой несказанной мысли, не единого, не рассказанного воспоминания. Уже скоро носок узнал, что не такая уж его подруга и черная: «Ничего люди не понимают! Я просто очень-очень темна-синяя!» Заявляла она. «А ещё я люблю, когда меня называют Сини. Мы с сестрой так давно придумали, когда ещё не поссорились…» С тех пор черный носок по-другому ее и не называл. Сини же в свою очередь постоянно пыталась передумать кличку черному. «Как же тебя обозвать? Уголь, ночь? Не, это стрёмно!.. Давай лучше Чер! Ну, по первым буквам цвета, как и меня?» С тех пор черный носок стал Чером. В тот день, когда вернувшиеся с моря хозяева прервали разговор носков произошло ещё одно событие: увлеченая жаждой деятельности мама обнаружила временное прикрытие носков, и наконец достав их из кроссовок отправила возмущающююся Тосю стирать. «Вот если бы ты их с самого начала убрала, я бы не заметила и стирать бы не пришлось! А теперь, увы, я заметила и не успокоюсь, пока носки не станут чистыми!» Нравоучительно говорила она, быстро перемещаясь по комнате, расставляя вещи и поправляя все на своем пути. Спустя минут пять, выстираные носки были повешены на балкон, с целью сушится. Тося, ещё немного обижающаяся на маму, повесила их на решетку так, что подуй ветер сильнее и носки навсегда улетят с третьего этажа. Но к счастью ветра почти не было и носки кое-как продержались на решетке до утра. Опасность сближает не только людей. Именно тогда, вися практически в пустоте, носки и разговорились. Когда прошла ночь, недопару наконец сняли и аккуратно положили в чемодан, где они наконец-то могли нормально пообсуждать план. — Как я уже говорила, во первых, о том, как мы доберемся домой! — уверенно начала она — теперь мы знаем, что точно отправимся домой в чемодане. Поэтому, пока мы находимся здесь, мы можем находить других носков и если они согласятся помочь нам, у нас будет больше шансов найтись! — А вдруг нас ещё достанут и наденут на обратный путь? Тогда план меняется — заметил Чер. — Ну чем ты слушал? — Удивилась Сини — Девочка же четко сказала, что домой полетит в туфлях! А значит она оденет следки, может белые носки… Но явно не нас! Во всяком случае я так думаю… — Но все же… — Попытался возникнуть Чер. — Ну, если что, мы уже сумеем договориться с другими, что и как! Сколько нам тут ещё лежать? Ещё целая неделя! — радостно заявила она — правда ещё только мы с тобой здесь… Носки хранятся в другом чемодане, девочка опять все перепутала… — Уже груснее заметила она. — Ну, вдруг девочка опять перепутает, и здесь окажется ещё пара носков? — предположил Чер. — На это я и надеюсь… Так ладно, как мы вернёмся, проехали. Теперь о том, что случится дома. Уже там нас, так как мы уже выстираны, должны сразу положить в комод. Это намного все облегчает… — Да не, врятли — перебил ее Чер. — Скорее всего, девочка поленится вспомнить, кого уже стирали, а кого нет, и кинет нас стираться с остальными. — Ну тогда это все усложняет… — задумчиво ответила Сини — Окей, тогда если мы окажемся в стиральной машине, у нас будет ещё один шанс поговорить с другими… Слушай, ведь через прозрачное окно стиральной машины видно коридор, так? — Да, если дверь не закрыта — согласился Чер. — Ну тогда, пока мы стираемся можем посмотреть, все ещё в коридоре ли твой брат, или нет! — Недумаю что там все настолько четко видно… — заметил Чер, но Сини пропустила его слова мимо ушей. — Потом сушиться, так? — Ага… — Ну, если честно, про это у меня плана нет… — задумчиво сказала Сини, — ну, кроме опять же разговоров с другими и попытками рассмотреть комнату… Ну дальше нас положат в комод… И если все пойдет по плану там должен быть твой брат! Ну или если его там не окажется, мы будем знать, есть ли он в коридоре или в комнате с сушилкой… — А если его вообще нигде не будет? — мрачно уточнил Чер. — Не говори ерунды! Конечно он должен где-то быть, по другому никак! — А как же кот… Вдруг он его первым нашел? Сини мысленно закатила глаза. — Давай будем решать проблемы по мере их поступления! План, это конечно хорошо, но, бывает, ответы сами приходят когда их совсем не ждёшь… — Ну ладно, — все ещё неуверенно ответил черный. На этом обсуждение плана закончилось. Носки больше почти не возвращались к теме возвращения домой. Конечно, иногда Чер внезапно вспоминал о доме и брате, но вслух свои переживания не говорил. Ещё где-то в начале их знакомства Сини сказала ему: «Слушай, если ты так грустишь по брату, то попытайся не думать о нем! Думай о чем-нибудь другом, и меньше будешь грустить!». Легко сказать, но вот сделать намного сложнее. Чем меньше носок старался не думать о брата, тем больше он о нем думал. Но к счастью рядом была Сини, с которой всегда можно поболтать. Так прошло целых четыре дня с попадания носков на Гавайи. Чемодан открывали, закрывали, перекладывали, один раз даже перевернули, но носкам всегда удавалось оставаться вместе. А вот на четвертый день, наконец случилось то что носки долго ждали, а Чер даже немного побаивался. В чемодан попала ещё одна пара носков. Какое-то время они все молчали, стесняясь начать разговор, но наконец Сини не выдержала и сказала: — Привет! Эээ… Как дела? У носков завязался разговор. Пара оказалась светло-желтыми носками. На удивленный вопрос Чера, куда это в такую жару можно одеть носки, жёлтые рассказали, что их одевали в какой-то город. Им повезло меньше, чем Черу с Сини: хитрая Тося вместо того, чтобы просто постирать носки, закинула их сразу в чемодан. Разумеется не туда, где хранятся все остальные носки. Жёлтые были неособо разговорчивы. Если беседа затихала, то они никак не старались поддержать ее, а начинали шептаться между собой. «Прямо как мы с братом раньше…» внезапно осенило Чера. Но с его стороны это казалось менее странным! Ему с братом казалось, что они просто пытаются показать собеседнику, что не хотят разговаривать. А оказалось, что такое равнодушие кажется обидным. Сини рассказала жёлтым их историю и попросила помочь, если получится. Носки согласились, но больше ничего не сказали. Сини немного расстроилась, и мрачно спросила у Чера, все ли здешние носки такие. Тот заверил ее, что нет, но в душе черному стало стыдно. А так они с братом вели себя на протяжении многих месяцев… Как это оказывается глупо! Прошло ещё два дня. До отъезда оставалось совсем ничего, и носки немного нервничали, пока хозяева укладывали в чемодан вещи. Их оказалось как-то больше, чем было сначала, а носкам не повезло остаться в самом низу, под тонной другой одежды и предметов. — Как я рад, что не чувствую всей этой тяжести! — пробормотал носок. — Ага… — согласилась Сини, — а то бы мы не дожили до дома… В ожидании время тянулось невыносимо долго. Носки почти не о чем не говорили. Даже вечно перешептывающиеся жёлтые наконец замолчали. Даже для них был очень волнителен факт возвращения домой. Наконец свершилось. Носки почувствовали, как масса предметов в чемодане переводилась с них куда-то в низ. Это кто-то наконец-то поставил чемодан в вертикальное положение. Ещё пару секунд, и Чер ощутил, как чемодан тронулся с места. Тихо зашумели колесики, послышались шаги того, кто тащил чемодан. Наконец раздался хлопок двери. «Никогда больше сюда не вернусь» с ликованием подумал носок. Потом чемодан остановился. Потом снова поехал, и снова остановился. Затем носки почувствовали, что кто-то из переворачивает, и опять вся масса вещей свалилась на них. — Я так понимаю, мы в автобусе — прошептала Сини. — Трансфере!.. — исправил ее Чер, вспомнив разговор девочки с мамой. — Чего? — переспросила Сини. Носок лишь хмыкнул в ответ. Какое-то время они ехали. Потом остановились, и после щелчка открываемого багажника, чемодан достали и опять вернули в вертикальное положение. И куда-то покатили. Что они в аэропорту, Чер понял сразу, по тому, как застучал чемодан по плиткам. Дальше они опять остановились. Опять поехали дальше. И опять остановились. Носок уже потерял счёт времени, а их все переворачивали, куда-то катили, и так до бесконечности… Но наконец они остановились оканчательно. После такой долгой тряски и переворотов носок не сразу поверил, что все эти мученья закончились. Чтобы уж наверняка проверить, не покатят ли их ещё куда, носок досчитал до ста. Потом ещё до пятидесяти. — Хух, кажется мы уже в самолёте… Сини не ответила. Она была слишком взволнована, и Чер это понял. Он тоже волновался. Скоро они наконец вернуться домой… Ему даже не верилось в такое счастье. Вскоре Чер услышал какой-то непонятный шум. «Взлетаем!» догадался он. Какая-то непонятная тоска охватила его всего. «Брат, держись! Мы уже скоро снова будем вместе!» подумал носок.