Что важнее: семья или любовь?

ОН — мой младший братишка-глупышка Лёшенька, ангел, солнышко. Просто вечно с улыбочкой. Мальчик-зайчик! Но я пытаюсь держать при всех лицо, особенно при нём, что я, мягко говоря, не люблю его! А сам, хочу затискать, словно любимую детскую игрушку! И похитил его я. Для того чтобы он был лишь мой. Спрашивал разрешение на абсолютно на всё, чтобы что-либо сделать. (Куда-то пойти, поесть и прочее…) Целовал, обнимал, прижимал, то есть касался, стонал лишь для меня, и лишь только моё имя! Чтобы он был моим целиком и полностью, а он всё заладил: Маша, да Катя, — люблю, не могу! Хочу жениться! Хочу свою идеальную семью, у него на уме одни девушки? А как же я, любовь моя? Удивительный мой брат, вроде взрослый, а ведёт себя в большом количестве случаев, как маленький! Он что, обо мне вообще не думает? Или думает: вот Костя старше, опытнее, ему можно доверять абсолютно любые тайны! Вот бы как-нибудь ненавязчиво узнать как относиться, так сказать, к запретной любви?... Как же заманить его в ловушку любви, то есть похитить, но без рукоприкладства и насилия! Например, сказать: Давай пойдём по магазинам, подготовиться к свадьбе! Я же поведу его в самое престижное кафе, где директором работает мой друг. Ох, какой же он близкий друг, столько раз выручал, поддерживал и помогал, принимал и верил в меня. Он согласился со мной о дружбе будучи юным, наивным, лёгким на подъем, он так рад, будто я подарил ему желанный презент! И вот в кафе, отмечая успешную подготовку к свадьбе, пока он вышел покурить, я подсыпал ему в стакан снотворное и стал ждать моё маленькое и желанно-запретное чудо! Он пришёл с улыбкой и я опять засмотрелся в его блестящие глаза. Ловил своё отражение и солнечных зайчиков, и считал их! Я смотрел и смотрел, и куда теперь его вести. Ой, у нас же есть пустая квартира молодожёнов, а эту квартиру займём мы. Я его перевёз. Пока ехали, украдкой смотрел в зеркало заднего вида. Мысленно обнимал, целовал, любовался, в общем, не мог успокоиться и прийти в себя! И поверить в реальность происходящего! Он со мной! И мы одни, что он скажет, когда проснётся: закричит или шокируется, очень удивится? Побьёт? Или даже сбежит, какие плохие варианты, почему нет вариантов позитивного развития событий: Он рад меня видеть, обнимет, поцелует, спросит, как я? Чем займёмся сегодня, любимый братишка? А я скажу: проведём тюлений отдых, просто поговорим по душам. Полежим, поедим что-то особенное, посмотрим какой-либо фильм, и там дальше, что он захочет, лишь бы братишка улыбался! Он пришёл в себя, он так кричал и вырывался, будто я его бью, или я тот, кто сделает ему что-либо плохое, как какой-то монстр, да, мои чувства слишком далеки от родственных, но я очень не хочу причинять любой вред, я просто хочу быть с ним наедине, что пришлось связать ему руки и засунуть кляп в рот. Он никак не успокаивался и только после моих слов: если ты не успокоишься я тебе дам сильнодействующие таблетки, он округлил глаза, и чуть затрясся от страха, после чего замолчал, а я смотрел и ждал волну спокойствия, и сколько мне нужно ждать часов, дней? Я ведь очень терпеливый и целеустремлённый, надо только ликвидировать ненужное (отключить его телефон). Я присел на стул рядом с ним и стал гладить его по руке, пытаясь успокоить, но он не успокаивался, его глаза кричали: как ты мог! Я же доверял и любил тебя! Надеюсь, я правильно прочитал его мысли по его глазам! Мы молчали, я пытался не пугать его ещё больше, я наслаждался его присутствием и тем, что мы, наконец, наедине, и нет его любимых девушек и родителей, которые его намного больше любят, верят и поддерживают, понимают и принимают! А я посыльный для них принеси-подай! И я могу его беззастенчиво обнимать и целовать. Дышать в гладкую шею, и даже прикасаться, а он сидит, безвольная кукла, нет, я на такое не согласен, мне нужны эмоции и открытая реакции, я вытащил кляп. Он еле шевелит своими сухими губами: Костенька, за что? Мы же братья. Я ответил: Лёшенька, мальчик мой! Наконец-то мы уединились. Я просто слишком люблю тебя! И не хочу не с кем делить! Он был шокирован, и как рыба просто открывал и закрывал рот. Я не удержался и поцеловал его в уголок рта. Он не среагировал, даже не сопротивлялся, я решил, что это хороший знак, а оказалось это просто шок! Мы начали разговаривать по душам: О том, что я очень давно люблю его, не по-родственному и просто хотел изолировать от зла и несчастий, чтобы просто был в семье, где все друг друга любят понимать и поддерживают! А он говорит, что хочет и дальше жить в реальном мире, так сказать! Я был шокирован его ответом и напором! Он так хотел обратно, чтобы хоть немного успокоился, мне пришлось его даже слегка ударить по лицу, кровь немного отрезвила меня, я просо испугался, что потеряю его! Что он бросит меня, или, вообще, сдаст в полицию! Он плакал и просил отпустить. Я целовал его лицо и губы, не разбирая в перерывах, сыпля комплименты и признания в любви и преданности! Случайно, слишком увлекшись, мы упали на пол, мне было всё равно, лишь бы он всегда был рядом, он пытался вырваться. Я пытался его удержать! — Братишка, как мне доказать свою любовь? Хочешь, я прямо сейчас докажу тебе, что все женщины унылые и жалкие, я прямо на твоих глазах изнасилую твоего ненаглядного-ангелочка Машеньку! Он покраснел, его голос дрожал, его била мелкая дрожь, будто под дождём, он согласился, хотя весьма неохотно! Мои глаза засверкали охотничьим блеском. Я набрался сил, хотел сделать голос мягким и романтичным. Она взяла трубку почти мгновенно и так обрадовалась, как будто я выписал в не очередную премию. — Машенька, солнышко, а давай сегодня встретимся в неформальной обстановке? Она была вне себя от счастья. И так кричала, что я почти оглох! Я приготовил стол, вино, фрукты, шоколад, приятные свечи розоватого цвета и тарелку изысканных закусок. Что ещё нужно для настоящей романтики? Она пришла в невероятно длинном сарафане, и я думал только баяна с кокошником не хватает! Когда она увидела ЕГО, девушка попыталась сбежать, но я её вырубил точным ударом в челюсть. Она отлетела на диван. И пока она что-то неразборчиво стонала, я начал самую грязную работу. Я раздирал в клочья её бархатный сарафан и нижнее бельё. Она ревела от волны унижения или обиды? Честно, так и не разобрался, я её долбил, словно в кино для взрослых, как будто это был запрограммированный алгоритм. Я ничего не чувствовал, и все смотрел как ОН смотрит, и как интерес и чувства к ней гаснут в его глазах, словно погасшие бенгальские огни! Она плачет, всё в её крови, оказывается, я был у неё первым! Она вырывается, пытается напялить лохмотья. Какое-то время потупив взор, и все же убегает, задев спиной стенку и дверь, я не пытаюсь её догнать или понять, я просто любуюсь и понимаю, теперь он останется только со мной. Я так счастлив!