Страх Ричи Тозиера

      Лёжа на полу, придавленный весом Тозиера к паркету, Эдди не понимал, откуда вдруг взялась эта неловкая пауза.       После их такого привычного дурачества - игры, суть которой заключалась в том, чтобы защекотать друг друга до слез, - Ричи остановился, да так внезапно, слово вспомнил, что в холодильнике осталась его любимая сырная пицца. Эдди начал было вставать, тем самым давая понять, что игра окончена, но Тозиер почему-то не хотел слезать с него. Каспбрака это немного насторожило, он хотел поинтересоваться у Ричи, что же тот опять удумал, но увидел озадаченное лицо друга.       Он не понимал, почему тот так пристально смотрит на него. Все это отдавало чем-то непривычным. Он заметил, что Ричи очень часто переводит свой взгляд на его губы, и ему даже в голову не могло прийти, что за этим стоит какое-то странное намерение, но тут кудрявый начал приближаться к его лицу.       Данное действие ему напомнило об идентичном поступке его подруги детства, Кэссиди. Также он вспомнил, что последовало после этого поступка - поцелуй. Неужели Ричи намеревается сделать то же самое? Но зачем? Ведь когда мальчики целуются друг с другом - это отвратительно и мерзко. По крайней мере, так говорили все взрослые в их городе. И ему не было смысла сомневаться в том, о чем твердит большинство. Эдди начала одолевать некая тревога. Его тело лежало неподвижно, несмотря на сильное желание отпрянуть. Отвращение и любопытство боролись друг с другом. Станет ли он воплощением того ужасного обзывательства, которое уж очень часто используют разъяренные подростки? Станет ли он педиком, если позволит поцеловать себя? Возможно, он сделает это для того, чтобы убедиться, насколько всё-таки это омерзительно.       От крика матери Ричи Эдди вздрогнул и резко оттолкнул от себя Тозиера. Ему было очень стыдно из-за своих размышлений. Если бы пастор их воскресной службы умел читать мысли, то непременно наказал мальчика десятью ударами прута. А если бы такой способностью обладал Генри Бауэрс, то Эдди Каспбрака уже не было в живых.       Во время ужина он старался не смотреть на Ричи, он больше уделял внимания вопросам матери кудрявого о школе, контрольных работах и планах на лето. Аппетит так и не посетил его, и ему приходилось неохотно ковырять картофельное пюре, которое больше походило на размороженный полуфабрикат, чем на домашнюю еду. Тозиер попросил передать соль, которая находилась рядом с тарелкой Каспбрака, и Эдди покорно начал тянутся к ней, чтобы дать ему солонку. Тут пальцы кудрявого прикоснулись к его собственным, и лицо Эдди позорно зарделось всеми оттенками красного.       Он никогда не стеснялся касаний Тозиера раньше, например, когда тот обнимал его, когда брал его за руку, когда поправлял его непослушные волосы, ведь в этом не было ничего странного и неправильного. Они были обыкновенным друзьями.       Но сейчас он посмотрел на это с другой стороны. Значили ли для Ричи что-то эти прикосновения? Возможно, Эдди давал ему надежду на что-то большее своим спокойным к этому отношением? На все события Каспбрак теперь глянул через призму всеобщего уже сформированного мнения: "Когда мальчику нравится другой мальчик - это болезнь". А Эдди не хотел становится ещё больнее: ему хватает той дюжины пилюль, которые он вечно таскает у живота. И что же делают с такими больными детьми? Отправляют в больницу на стационар? Нет, Эдди не хотелось там очутиться.       Под конец трапезы, Каспбраку пришлось извиниться за полную тарелку еды, к которой он так и не прикоснулся, он всё спихнул на расстройство желудка, зная, что ему определенно поверят. Попрощавшись со взрослыми и поблагодарив их за гостеприимство, Эдди направлялся к выходу, намереваясь как можно скорее покинуть этот дом. Теперь он ассоциировался с чем-то порочным у него в голове. - Эдди, ты обижен на меня за что-то? - уже у самой двери тихо спросил Ричи. - Нет, что ты, было весело, - развернувшись лицом к другу, ответил Каспбрак и выдавил что-то на подобии улыбки, но вышло не очень.       Он отчаянно старался убедить себя в своих словах, ведь здесь не было места для обид. Ричи же не сделал ничего плохого. Почти. Он только зародил в Эдди кучку неприемлемых мыслей. - Послушай, - смотря на свои руки, проговорил младший, - ты правда тогда тянулся за солдатиком?       Он ещё никогда не хотел так сильно услышать утвердительный ответ. - Конечно, Эдс, - Ричи нервно поправил свои очки, - зачем же мне тебе врать?       Мысленно Эдди выдохнул воздух через нервное "фух". К нему наконец пришло облегчение, вот только чуть выше пресса стал появляться некий дискомфорт. А может, у него и правда расстройство? Теперь Каспбраку стало намного легче смотреть Ричи в глаза, вернее, на его огромные линзы, которые делали его черные радужки больше похожими на пятидесятицентовые монеты. - Да я так, - уголки губ Эдди начали подниматься вверх, - просто спросил. Тогда увидимся завтра, Балабол. - Смотри шорты свои не потеряй по дороге, Спагетти, - крикнул ему вслед кудрявый.       Двигаясь к своей улице, Эдди был счастлив. Ведь впервые прогнозы заражения ужасной болячкой не оправдались. Он не был "болен", его друг тем более. Всё оставалось на своих привычных местах. К горлу подступил кашель, Эдди потянулся за ингалятором.       С левой стороны дороги располагались небольшие магазинчики такие как мясная лавка пугающего мистера Стинглера, винтажный магазин, больше напоминающий захламленный чердак, который люди заставляют ненужными, изжившими себя вещами, и маленький косметический магазинчик, вдоль которого сейчас шел Каспбрак. Проходя мимо, он заметил плакат, который висел за окном.

Подари своему возлюбленному самый сладкий поцелуй.

      Это была реклама новой гигиенической помады, со вкусом клубники, которую держала симпатичная стройная девушка, одетая в розовое платье.       Эдди начал задыхаться в попытках открыть крышку ингалятора. "Да что же это такое", - выругался парень. Он сделал пару нажатий и ускорил свой шаг, унося свои ноги подальше от напоминаний о сегодняшнем дне. Всю последующую ночь он видел во снах ту девушку в розовом платье, держащую помаду, которая, будто бы насмехаясь, повторяла глупую фразу с плаката.