thinking of you always

протяжный плач, который так похож на детский, доносится до ушей. темно и холодно. и чем дальше идёшь, тем становится светлее, но, при этом, холоднее. двигаясь к свету, замечаешь помещение, похожее на ванную комнату. плач стал отчетливее и даже режет слух. хочется успокоить, узнать причину слёз и уверить, что все будет хорошо, что больше не будет больно. и видишь паренька, нет, мальчика, лет четырнадцати. он дрожит то ли от холода, то ли от страха. под руками нет пледа или просто кофты, которой можно согреть и заставить тонкие бледные плечи перестать дрожать. ведёшь его через дверь в комнату, не видишь его лица, но чувствуешь, как он дрожит, даже если не касаешься. - все в порядке. ты в безопасности. но стоит встретиться с его глазами, как ты чувствуешь пронизывающую боль в руках и ногах, смотришь на части тела и видишь кровь, сочащуюся через порезы. - прости меня.

***

хенджин просыпается от резкой боли. и вроде бы он уже привык к ней, но во снах почему-то эта боль ощущается сильнее. по выработанному плану парень встаёт с кровати, достаёт ножницы из тумбы и обрезает цветы, выросшие поперёк запястий и поперёк бёдер. - уже места нет на запястьях? - смеётся хенджин, хотя смешного тут мало. просто удивлён, что его истинный все ещё живой. цветы постоянно одинаковые, но разных оттенков, каких в принципе не существует в природе. хенджин пытался найти что-то интересное об этих цветах, но толку не было. он интересовался у друзей, у кого какие цветы. минхо говорил, что у него цветут на пальцах рук красные петунии, стоит его соулмейту порезаться, наверное, когда тот готовит. - мой истинный, наверное, живет один и не умеет готовить, вот и попадает практически постоянно ножом по пальцам. ему надо скорее найти меня, чтобы я готовил ему. не зря же я все детство помогал маме готовить! и после этого выяснилось, что джисон, теперь уже парень минхо, правда не умеет готовить, но дело вовсе не в готовке, а в том, что джисон - художник и практически каждый день точит карандаши для рисования. истинный хенджина какой-то особенный и узнать, кто он и как выглядит практически невозможно. периодически ему снится один и тот же сон, как хван идёт к свету, приходит в помещение в доме или квартире и находит плачущим мальчика, в позе эмбриона или просто сидящим на полу. его тело часто покрыто порезами и именно это помогает понять, что тот - истинный. и никогда не было такого, чтобы мальчик смеялся или просто говорил. он только и делает, что плачет во снах. и хенджин хочет его спасти.

***

- ауч! - восклицает хван и потирает ссадину на коленке. будь он сейчас ребёнком, то хныкал бы, не уставая. а сейчас он просто поднимается на ноги, поправляет одежду и волосы и спокойно плетётся со своим скейтом дальше. вот как знал, что не надо надевать сегодня одни шорты, но на улице слишком жарко, а от выполнения трюков становится не менее жарче. - я и мой соулмейт - садисты, - усмехается хенджин себе под нос, пока стоит на высоком трамплине. съезжает с горки и уверенно катится, успевая ещё и очередной трюк сделать. но через мгновение хенджин чувствует очередную режущую боль под рукавами своей полосатой водолазки. он тут же останавливает свой скейтборд, чуть не падает вновь и садится на краю трамплина. - ещё один... - вздыхает грустно хенджин, смотря на пробивающийся маленький цветок в своём запястье. - как же мне найти тебя? он уходит из скейт-парка, совсем нехотя. причиной тому то, что он прекрасно знает, что за одним маленьким цветочком сейчас последуют другие и, возможно, крупнее. так или иначе, ему совсем скоро выходить на практику в вечернюю смену. хенджин давно видит себя работающим в области медицины, так что ему это нравится. и родители и друзья часто говорят, что эта именно то, что подходит хвану - лечить людей, спасать их и помогать. и он знает, что, возможно, у него не всегда будет получаться, но он будет стараться изо всех сил.

***

на практику хенджин никогда не опаздывал, как и на пары в универе. он вообще учится прилежно и является точно таким же человеком - ответственным. сегодня практика впервые не в самом универе, а в самой настоящей больнице. и если остальных студентов это как-то не удивило, то хван почему-то начал нервничать. он совсем не был сейчас настроен на разговоры с людьми. - ваша задача проконсультировать и осмотреть пациентов, которых вы получили, лучше всего поставить диагноз, - объявил преподаватель и выдал каждому студенту по медицинской карте с именем и палатой пациента. «ян чонин, 19 лет...» - читает хенджин и тут же спешит в палату. возможно, ему повезло, что его пациент не так уж стар или слишком молод для него. с ним проще будет найти общий язык! как никак, хенджину самому ещё 23 года. открывая дверь в палату, парня встречает приятный персиковый запах, который, по сути, не должен быть таким ярким в больнице. но, увидев светловолосого парня на своей койке, что спокойно ест персики, у хенджина тут же в голове все пришло в порядок. - ян чонин? - обратился хван к пациенту с персиками, улыбаясь. - да? - тихо и немного испуганно спрашивает парень и тут же убирает тарелку с фруктами от себя. - сегодня я твой лечащий врач, меня зовут хван хенджин. могу я присесть? - и указал на край койки. - конечно. старший сразу почему-то почувствовал напряжение и холодность со стороны парня. запах вокруг был чарующий и сами глаза чонина с его лисьим прищуром словно околдовывают, но хвану становилось как-то не по себе. что-то с чонином было не так. - что ж, расскажешь, что тебя беспокоит? - спросил студент и заметил, что ян как-то ёжится, словно боится, и вообще надета на нем длинная толстовка со спортивными длинными штанами, хотя тут не так уж и холодно. хвану даже в своём тонком медицинском халате поверх футболки жарко. лето всё-таки. - ну, меня знобит и тошнит уже несколько дней, - с дрожью в голосе говорит младший. - температура у меня была в последний раз ниже среднего, а ещё ужасно болит голова. я практически не могу есть, последний раз ел вчера, а до вас приходил какой-то другой врач и сказал, чтобы я покушал хотя бы персиков... теперь все точно встало на свои места. знобит, вот он и сидит в такой одежде. вообще, чонин выглядит совсем бледным и странно, что ему до сих пор не назначили препараты, не направили на лечение... - как давно ты тут? - спрашивает хенджин, пристально рассматривая своего пациента. странное чувство заставляет сердце сжиматься, пока он не сводит своих глаз с него. - два дня. и моим здоровьем так и не занялись, а мне все так же плохо. забавно, - и улыбается как-то странно, неискренне вовсе; щемящее чувство не пропадает. - можешь лечь? мне нужно осмотреть тебя. хенджин только коснулся кожи чужого живота, как его словно током ударило. чонин, кажется, почувствовал то же самое. а может так дернулся из-за другой температуры пальцев врача. тем не менее, хван продолжил нажимать аккуратно на живот парня, поглядывая украдкой на выражение чужого лица. стоило ему заметить малейшее изменение, так он медленным движением убирал руки. «такой худой, но с такой мягкой кожей...» - промелькнула мысль в голове студента и он тут же из-за этого покраснел. после этого он ещё расспросил чонина о состоянии его организма, записал что-то в свою книжечку и покинул палату, напоследок улыбнувшись яну.

***

хенджин долго ходил вокруг да около, не замечал очевидных вещей, либо просто старательно отрицал их. чонина он лечил ещё две недели - именно столько времени дал им преподаватель и сама больница. за это время работы хван многое узнал о чонине, сумел хорошенько разговорить его за тайно пронесённые сигареты. - как не стыдно вам, доктор хван. мало того, что я несовершеннолетний, так мы ещё и на территории больницы курим, а вы врач... - помолчите, ян чонин, иначе вы останетесь без лечащего врача, а я, между прочим, без зарплаты вас лечу. и смеются так, словно знакомы уже всю жизнь друг с другом. - а ты нашёл своего истинного? - спрашивает как-то чонин, отчего хван покрывается едва заметной краской и улыбается. - нет. а ты? - да. почему-то в душе хенджина в этот момент что-то надломилось. он поднял свой взгляд на чонина и готов был заплакать, сам не зная почему. но он лишь скользнул своими блестящими глазами по лицу младшего и, вскинув брови, спросил: - и какой он - твой истинный? - очень красивый и интересный, а ещё умный! раньше я думал, что идеальных людей не существует, но, невероятно, такие есть, - восхищенно говорил чонин, махая руками из стороны в сторону; а глаза так и сияли. хенджин ходил вокруг да около, не замечая, что иногда рукава чонина опускаются и на них видны порезы; что теперь его не мучают по ночам страшные сны; что цветы не пробиваются на его теле. он даже не понял, что чонин с восхищением говорил про него. а тем временем, ян выздоравливал и выглядел живее всех живых. даже скулы на его щеках стали меньше, а мешки под глазами практически исчезли. - значит выписываешься... - грустно вздыхает хенджин, потягивая сигарету и глядя в пол. - ну да, ведь ты меня выписываешь, доктор хван, - смеётся чонин, игнорируя печаль в тоне хвана. - я не доктор ещё! я студент. и вообще, я твой хён. - тогда как мне звать тебя, раз ты за две недели не привык к тому, что я зову тебя доктор хван? студент хван? - просто хенджин-хён. - хорошо, просто хенджин-хён, - по-детски смеётся и тут же получает от старшего оплеуху, но смеяться не перестаёт. они обсуждали просто все на свете эти две недели. соседи по палате чонина часто жаловались на то, что они могли быть громкими или просто говорили без конца, мешая спать. хенджин даже пару раз оставался в больнице дольше положенного, потому что парни могли долго спорить насчёт того, отличается ли чёрная фанта на вкус чем-то от обычной, оранжевой или нет, или могли придумывать принт на скейт хвана, как в последний вечер. - пусть там будет приведение? ну то, зелёное из мультика, лизун... - чонин, я хотел хеллоу китти... - смущаясь, признаётся хенджин, и после они смеются. - да серьезно! - это твой скейт и я не в праве тебя осуждать, но знай, что из-за этого над тобой начнут ржать. - ты пойдёшь в скейт-парк со мной, и тогда мы посмотрим, какая будет у всех реакция, пойдёт? «свидание?» - невольно и быстро пролетело это в голове чонина и он покраснел, что, конечно же, заметил хван. - всё-таки ты выздоровел, - тихо произнёс последний, провёл своими длинными пальцами по светлой макушке яна и улыбнулся так нежно, что сердце младшего, кажется, готово было выпрыгнуть из груди. самое прекрасное было в их разговорах то, что они практически ничего не скрывали друг от друга. хенджин всегда откровенничал, болтал просто без конца и чонину больше всего приносило удовольствие слушать хвана, улавливать как чужой голос повышается или затихает. а когда он шепчет, то паренёк, не ожидая от самого себя, краснеет. и от легких прикосновений его словно током ударяет. он совсем забыл за все время в больнице, что ещё совсем недавно не выпускал из рук лезвия или любой острый предмет, что попадался ему. и когда оказался в палате, то начал бояться, что теперь зависим от нанесения увечий самому себе. это проявлялось уже тогда, когда он учился в школе; скрывая под длинными рукавами шрамы и закрывая свежие раны напульсником, он закрывался в кабинке туалета, плакал, от страха перед сверстниками или просто из-за какой-то своей душевной боли, и оставлял по новому порезу. никто не слышал этого или просто делал вид, что не слышит. в этой идиотской школе чонина всем было плевать на то, в каком ты состоянии. как и его родителям. чонин возвращается домой совершенно нехотя. в его голове витает хенджин, как ангел, что спасает от меланхолии и серых дней. и сейчас его ангел уже наверняка дома, смотрит какой-нибудь сериал по типу "теории большого взрыва" и смеется на всю квартиру, совершенно не думая о чонине. хотел бы ян сейчас оказаться возле него, смеяться с ним в один голос и иногда любоваться его шикарным профилем, скулами и милой родинкой под глазом. дома, к счастью, никого еще нет. автоматически парень бежит в комнату, закрывает дверь на щеколду и бросает свой взгляд на отражение в зеркале, что висит над тумбой; кажется, чуть поправился, мешки под глазами вовсе исчезли, а губы приобрели мягкий персиковый оттенок. переведя взгляд на свои запястья, чонин сначала поморщился, словно именно сейчас он опять поперек них пустил в действие острое лезвие. но нет. это лишь отвращение к самому себе. он все прекрасно понимает и уже точно знает. но открыться полностью совсем не хочет.

***

вновь протяжный плач, который так похож на детский, доносится до ушей. вновь темно и холодно. и чем дальше идёшь, тем становится светлее, но, при этом... все тот же сон с мальчиком, что свернулся калачиком на полу и не прекращает свои рыдания. но хенджин чувствует, что что-то поменялось. что-то в этом сне иначе. да, все по-другому. с каждым шагом тут становится теплее и теплее, плач утихает. хван теперь слышит, как мальчик шмыгает носом, вытирает свое лицо хрупкими и тонкими руками, что изрезаны вдоль и поперек запястий. - все в порядке. ты теперь в безопасности. и разворачивается. чонин встает на ноги, смотрит прямо в глаза пораженного хенджина и молчит, сжав губы в полоску. неожиданно его лицо преображается в то выражение, когда люди истошно рыдают то ли от душевной боли, то ли от физической. спаси меня

***

ноги сами привели хенджина посреди ночи к незнакомому ему дому, он даже не оделся в столь прохладный момент. он шел по зову сердца, рассматривал новые цветы, что выстроились вдоль одного из его запястий. - держись, малыш, - шепчет себе под нос, сам того не замечая, хван. его сердце чувствовало неладное, даже опасность. и он бранил и бранил себя за свою слепоту и игнорирование очевидного. чонин всегда не договаривал, от касания до него по телу проходился едва заметный ток, а атмосфера была такая уютная, когда они были рядом. ян чонин - дом хенджина. и он не может остаться сейчас без него, нет, не в этой жизни. стоя напротив двери его дома, хенджин очень волновался, дрожал или от холода или от волнения; что, если дверь не откроют? что, если он пришел слишком поздно? его может ожидать все, что угодно, но он, полный решимости, стучит в дверь. - чонин? - громко произносит парень и ждет ответа минуту, две... - чонин, открой, это хенджин! дверь открывают и это все, что радует хвана, пока он не узнает, что скрывается за ней. открывает взрослый мужчина в очках и халате. он хмуро окидывает взглядом парня напротив и говорит так резко, что джин резко пугается, но продолжает стоять на месте с невозмутимым, но слегка беспокойным видом. - чего тебе? ты кто такой? время вообще видел? - чонин здесь живет? - игнорирует его хенджин, боясь хоть на секунду опоздать. - здесь вопросы я задаю, мол... но хенджин не дослушивает его, отталкивает в сторону и врывается в дом, окликая чонина и обходя каждую комнату. - ты совсем с ума сошел?! убирайся из моего дома, ненормальный! - кричал, кажется, хозяин дома и возможный отец чонина. свет на втором этаже резко зажегся и по лестнице спустилась миловидная и беспокойная женщина. ее глаза начали бегать от ее мужа к хенджину, что ходил из комнаты в комнату, крича имя своего истинного. - что происходит? - своим тоненьким голосом спросила она, не сходя с лестницы. - где чонин? - хенджин нервничал и это переходило в злость. поэтому сейчас его тон прозвучал так пугающе, что женщина без колебаний указала на комнату на втором этаже. хван пулей рванул туда, чуть ли не выломал дверь в комнату парня и обнаружил... что его здесь нет. окно открыто, словно он сбежал через него, но нет, хенджин чувствовал, что это не то, что ян все еще здесь, но не у себя в комнате. "чаще всего он закрывается в ванной", - вспоминает хван и бежит к ванной, моментально находя ее среди трех оставшихся дверей на этаже. заперто и слабо слышно, как льется вода из крана. отвлекающий маневр, не так ли? - боже, малыш, зачем ты... - продолжал говорить хван, словно сам с собой. правда он слышал ответы от чонина в своей голове. если бы не гребаный отец, если бы не лицемерные одноклассники, если бы не страх перед обществом, что тебя все осудят за твой внешний вид и поведение. я устал, понимаешь, устал. устал прятаться от всего мира. мне не помочь, не помочь, не помочь... быстро открыв дверь, парень увидел лежащего в ванне полной воды чонина. и крови. воды уже выливалась за края ванной, а парень лежал без сознания, практически не дыша. - блять, - дрожащим голосом выдал хван. он мигом вытащил паренька из воды, положил себе на колени и стянул свою футболку, чтобы перекрыть достаточно глубокую рану на руке. - держись, малыш, слышишь меня? ты будешь в порядке, ты обязательно будешь в порядке. не дай им знать. не отдавай меня им. пожалуйста, не позволяй им трогать меня. я так устал и вот я уже на пути к своему спокойствию. разве нет? - чонин, нет, слышишь меня? ты будешь в порядке, я обязательно спасу тебя. черт... - он быстро перевязал руку, взял тело своего истинного на руки и быстро пошел из ванной, а затем и из дома. родители яна, в частности отец, уже хотели вмешаться, расспросить, но хван, огрызнувшись так, что мужчине и не снилось, ушел, практически побежал на ближайшей больницы. младший всю дорогу был без сознания, но его веки содрогались, он даже пустил несколько слез, словно расстрогавшись из-за этой ситуации. в своих снах чонин видел как бы со стороны все, что происходит. был наполовину в том и в этом мире. - помогите, пожалуйста, - уже на пороге больницы прокричал хван, заставив многих врачей перепугаться. яна забрали тут же с рук на носилки и увезли в операционную. был бы порез особенно глубоким и, например, на ноге, то обработка пореза продлилась бы дольше. а так хван, не находя себе места в коридоре, прождал около часа. если бы ему не дали халат для посетителей, то, вероятнее всего, он бы еще и замерз ждать младшего. окровавленную футболку ему точно не хотелось бы надевать. когда все кончилось, один из врачей вышел из операционной, снял медицинскую маску с лица и, сделав тяжелый вздох, чем напугал хенджина, начал говорить: - вы молодец. если бы вовремя не перекрыли рану, то, вероятнее всего, он бы совсем... в общем, ему нужно время, чтобы прийти в норму. вы кем приходитесь? хенджин долго не мог придумать оправдание, ведь по сути он обычный друг. а если так, то его могут прямо сейчас выпроводить. поэтому он, втянув словно весь воздух в коридоре в легкие, расслабился и заговорил спокойнее. - муж, - соврал, совершенно не краснея, парень. ответ врача немного смутил, хван уже боялся, что не прокатило, но мужчина, ничего не сказав, просто махнул рукой, как бы давая понять младшему, что он может пройти и после, когда привел его в палату чонина, оставил их наедине. руки хвана дрожали сейчас сильнее, чем когда он не совсем умело, но туго, перевязывал чужое запястье. ян лежал с закрытыми глазами, мирно посапывая, от чего в душе хенджина резко потеплело. подойдя чуть ближе, старший увидел, что уголки губ чонина чуть приподняты в улыбке, потому он сам начал улыбаться. - прелесть, - хрипло прошептал хенджин и, сидя уже возле койки, расплакался так, как никогда прежде не плакал. это не были ни слезы счастья, ни слезы грусти. что-то вроде слез облегчения. облегчение, что вот, он наконец-то нашел его, он спас его как и хотел. это душащее чувство не давало ему спокойно жить, но теперь, когда он смотрит на спящего своего истинного, ему стало дышать намного, намного легче. и это отвратительное чувство выходило через слезы и испарялось вместе с воздухом. - х-хенджин? - слышит краем уха и тут же резко поднимает голову на проснувшегося чонина. глаза младшего блестят маленькими искорками и, боже, хван так счастлив видеть его. он так полюбил его черты и его голос, которым он нежно произносит имя; любит, любит, бесконечно любит. - я твой хён, помнишь? - шутит хван, вытирая свои слезы с щек. чонин глядит беспокойно, а потом, протянув свои руки, обнимает и прижимается что есть силы. хочет проверить, наяву ли все это? - просто хенджин-хён, - смеется тепло ему в шею чонин и сжимает в кулачках чужой воротник.

***

все решилось как-то само по себе. и с новой семьей и новым местом жительством. прошлых родителей чонина лишили родительских прав, там чуть ли до суда не дошло, но было решено, что паренек просто переедет жить к своей любимой тете. а та, по душевной доброте, позволила ему жить вместе с хваном. так или иначе, они истинные, любят друг друга и им от этого не убежать. так почему нет? и вот, в один из дней, хенджин все-таки вытащил чонина на свидание в скейт-парк. правда, есть одно "но". - в смысле... - ян внимательно рассматривает рисунок с розовыми оттенками и кошечкой "хеллоу китти" посредине доски. - я не буду на этом ездить, хенджин. - а я буду на "лизуне"! да классная же идея, - обижается старший из-за надменного взгляда напротив. - порой мне и правда кажется, что я старше тебя... - хён. ставь доску и поезжай. никто ведь не заметит! спустя кучу шутливых пререканий и поцелуев во все части лиц, включая губы, парни все-таки поехали на своих скейтбордах, и чонин пару раз чуть не свалился прямо на свою пятую точку. но он не был таким профессионалом, нежели хенджин. и все же, последний свалился первый, поранив один из локтей. - черт, - прошипел он, садясь на край трамплина. тут же рядом оказался чонин, отбросив доску в сторону. на его собственном локте начали прорастать маленькие цветочки, но они его волновали сейчас меньше всего. - как ты? сильно ушибся? - беспокойно произнес паренек, рассматривая ссадину. - я в норме. лучше скажи, те парни смеются из-за того, что я неудачно выполнил трюк или из-за твоего милого скейта? - это не мой скейт! кто тебя вообще просил давать мне это... - айщ, больно! - хван схватился за локоть и театрально стал изображать, что ему больно, чем вызвал возмущение и смех со стороны младшего одновременно. - знал бы ты, как ты дорог мне и как я люблю тебя, - чонин смеется так, что глаза его превращаются в щелочки и теребит чужую челку. - я люблю тебя и дорожу тобой не меньше, ян чонин.