Дай мне шанс (Take on me)

      Довольно громкий стук закрывающейся двери дал красноречиво понять альфе, что омежка не желает с ним как разговаривать, так и видеть. Лаки закрылся в комнате на втором этаже в надежде, что друзьям скоро надоест, и они заберут его из ловушки, которую сами же и устроили. Но он никак не мог знать, что таковых планов у тех не имелось. Главной задачей и целью друзей было: полная капитуляция омеги и альфы. Они должны были прийти к какому-нибудь выходу, договориться (наконец), и только после этого их бы забрали. Но самым главным было то, чтобы эти двое — переспали! Сколько еще можно мучить друг друга?! — Лаки, может, мы поговорим? — спросил Франциско, стоя под дверью. Он долго думал, стоит ли вообще беспокоить омегу и все же пришел к выводу, что да, стоит! В срочном порядке требовалось прояснить недвусмысленную ситуацию в душе, признаться в чувствах и просто помириться, хотя они вроде бы и не ссорились, просто не поняли друг друга. — Нам не о чем разговаривать! — послышалось из комнаты, а после альфа услышал звуки перестановки мебели. — Лаки, ты же не решил там забаррикадироваться? — Не твоего ума дело! — злобно бросил омежка и к креслу, добавился небольшой высокий комод. — Можешь позвонить своим дружкам, и сказать, чтобы прекращали дурить и отвезли меня домой! Твой план провалился! Слушать тебя не желаю! — Они и твои друзья тоже! Я не планировал ничего такого, в чем ты меня обвиняешь! — альфа потихоньку начинал злиться. — Охотно верю!       Омежка довольно закивал, смотря на груду предметов, стоявших у двери. За дверью голос альфы смолк, и парень подумал, что удалось отделаться от бывшего соседа и друга. Но, не тут–то было! В комнате, которую он облюбовал, была еще одна дверь, ведущая в ванную комнату. А ванная была проходная и имела выход в другую точно такую же комнату. Но об этом маленьком нюансе он не знал. Поэтому когда распахнулась дверь ванной, и на пороге он увидел Франциско, омежка почувствовал, что попал в еще большую западню, чем была до этого. Он бросился к двери и стал лихорадочно отодвигать все предметы, которые не так давно натаскал.       Альфа устало закачал головой и начал медленно приближаться. И когда руки омеги были перехвачены и прижаты к животу, а сам парень заключен в крепкие объятия, Франциско улыбнулся. Он слышал, как сильно бьется сердце любимого омеги и чувствовал его дрожь. — Отпусти, придурок! — Ни за что! От тебя так приятно пахнет, что отпускать нет желания и сил… Лаки… — Франциско втянул носом запах омеги, блаженно прикрыв глаза. — Отстань! — После того, как перестанешь чудить и выслушаешь меня! Обещаю, отпущу! — Хорошо, — спешно согласился парень, и как только хватка ослабла, он быстро изловчился и отпрянул от альфы. Он схватил свой рюкзак и обнял его, словно защищаясь.       Столь детская реакция позабавила альфу. — Ты меня боишься? — решил спросить Франциско, не совсем понимая, почему друг, с которым прожил бок о бок уже много лет, так себя ведет. — Вот еще! — Тогда почему ты от меня шарахаешься, я не понимаю? — Тебе кажется… — Ясно, — Франциско усмехнулся и прошел к кровати, которая имелась в комнате. Он присел на краешек, сложив руки в замок. Омежка остался стоять возле окна, не выпуская из рук рюкзак. — Лаки, — начал он. — То, что тогда произошло в ванной комнате… Я…       Лаки поморщился от воспоминаний. От того, как глупо он должно быть тогда выглядел, когда пытался соблазнить друга своим тщедушным телом. Нет бы, сначала поговорил с ним и признался в чувствах, так нет, за каким-то рожном дернуло выставить себя напоказ и быть высмеянным. — Можешь не напоминать о моем позоре? — попросил парень с красным как помидор лицом. — Хватит надо мной смеяться… — С чего ты решил, что я смеюсь? Это скорее мой позор, чем твой. Тогда я не совсем понял мотив твоего поступка. Поэтому и среагировал неправильно. Лаки… — Вот и выяснили. Всего хорошего, я пошел! — заявил омежка и в мгновение ока оказался у двери. Быстро отодвинув комод, он проскользнул через небольшую щель и все также быстро сбежал по ступенькам вниз, выбежав на улицу.       Достав свой телефон, он набрал номер Джасти, но ему никто не ответил. Тогда омежка написал гневное сообщение: «Совсем в край сдурели? Живо отвезите меня домой! Я вам это еще припомню!» и отправил адресату. Естественно никто ему не ответил на сообщение, и тогда Лаки присел на корточки и обхватил руками голову. И что теперь делать? Как надолго он застрял в этой глуши?       Денег при себе у него практически не было, а то, что имелось, хватило бы только на леденец. Попросить в долг у Франциско? Не вариант! Омежка грузил себя вопросами и сам же на них отвечал. А пока он это делал, альфа преспокойно спустился вниз и занялся приготовлением позднего обеда или правильнее сказать, раннего ужина. Благо продукты имелись. Предусмотрительные друзья затарили холодильник практически доверху, плюс полки с сухой едой и прочим необходимым, также ”ломились от изобилия”.       Когда Лаки вернулся в дом, а это произошло через час, Франциско практически заканчивал приготовление соуса к спагетти. — Проголодался? — спросил он, краешком глаза окинув омегу, который мялся на месте, не зная чем себя занять или куда податься. — Не голодный! — соврал омежка, втянув носом ароматный запах еды, витавший в воздухе. С собой у него была только бутылочка с водой и шоколадный батончик. — Как знаешь, — решил не настаивать альфа и усмехнулся про себя. Иногда Лаки мог быть сильным упрямцем, и его стоило поуламывать, чтобы тот согласился на что-либо.       Франциско закончил с готовкой и достал две тарелки. В углу, возле окошка стоял круглый стол, на котором уже ждали графин с водой, бутылка содовой, два бокала и столовые приборы. Расположив на середине стола спагетти и мясной соус, он положил себе в тарелку порцию еды. Не дождавшись друга к ужину, он преспокойненько стал кушать. При этом он нахваливал то, что приготовил. Было очень вкусно, пахло специями, и еда сама просилась в рот.       Надув губки омежка сидел на кушетке и с аппетитом посматривал на то, как его бывший сосед и друг ужинает. Лаки прекрасно знал, что Франциско являлся отличным поваром и мог из любой мелочи приготовить вкусную еду. В животе предательски заурчало, но альфа сделал вид, что ничего не услышал, и продолжил наматывать на вилку спагетти и обмакивать в соус. — О! Дождь пошел, — сказал Франциско, услышав шум за окном. Огромные капли дождя стали с шумом колотить по крыше и карнизам. — Этого еще не хватало… — расстроенным голосом произнес омежка. — Так мы еще надолго тут застрянем. — Раньше тебя не напрягало мое присутствие, если ты об этом! Что же случилось теперь? Кажется, я уже извинился. И если ты так хочешь, то давай, забудем о том, что тогда произошло. Я сделаю вид, что ничего не видел, а ты ничего не делал! И пусть все будет по-старому. Если на то пошло, то это меня вполне устраивает. Друзья?       Лаки опустил голову, сжал кулачки. На глаза набежали слезы. Стало обидно как никогда. Альфа только что сказал, что он неинтересен, отказался, предложив дружбу. — Лаки? — позвал Франциско парня, наблюдая, как тот медленно встал с кушетки и, обнимая свой рюкзак, направился наверх. Вид у него был очень подавленный, если не потерянный. В глазах блестели слезы. Парень никак не отреагировал на зов, словно и не слышал, что его позвали.       На удивление Франциско, дверь в комнату практически бесшумно прикрылась. Слышен был лишь шум дождя и сильные порывы ветра, раскачивающего ветки деревьев. — Это ж надо быть таким идиотом, — сказал альфа и треснул себя по лбу. — И кто меня только за язык дернул ляпнуть такое! Нет бы, в чувствах признался… Осел!       Походу он только все усложнил, отругал себя альфа, смотря на остатки спагетти. Доедать резко перехотелось. ***       Прошло около двух часов, в комнату, где свернувшись калачиком на кровати, лежал омежка, никто не постучал и не пришел. Лаки был подавлен и разбит. Он уже не плакал, а только смотрел грустными глазами куда-то в стену. Было около восьми вечера, на улице все также грохотал дождь, было темно. Лаки предпочел не включать свет, так и лежал в темноте окруженный мыслями и воспоминаниями. А вспоминал он о самом первом дне, когда только познакомился с Франциско.       Высокий симпатичный старшеклассник альфа, с красивыми карими глазами, помогал своим родителям перетаскивать коробки в новый дом. А он, Лаки, тайком наблюдал за новыми соседями из своей комнаты. И как же он был приятно удивлен, когда в окошке напротив зажегся свет и в комнату вошел тот самый парень старшеклассник. Парень поставил коробку на пол и с разбегу плюхнулся на кровать, а потом Лаки услышал имя. Имя, которое сразу же повторил и прикрыл ладошками губы, расплывшиеся в счастливой улыбке. «Франциско!». Он повторил еще раз, а после еще и еще.       Из воспоминаний омежку выдернуло сообщение, пришедшее на мобильник, прочитав его, парень отключил телефон. «Друзья называются!», пронеслось в голове, и обида по новой затопила его сердце. За целый день он практически ничего не ел, поэтому, когда встал с постели и направился в ванную, его сильно качнуло, и он чуть было не упал. Вовремя ухватившись за ручку двери, он смог удержать равновесие.       Ополоснув лицо холодной водой и смыв следы прежней печали, он уставился в зеркало. Голубые глаза омеги переполняли печаль и одиночество. Если раньше они светились и блестели, как яркие огоньки, то сейчас они выглядели потухшими и серыми. Об улыбке на губах даже не могла идти речь.       За то время, пока омежка придавался воспоминаниям, он не услышал, как хлопнула входная дверь внизу, и альфа покинул дом в непогоду. Только, когда, прямо в одежде он забрался под душ и, просидев там под струями холодной воды минут двадцать распахнулась дверь, и на пороге ванной комнаты появился мокрый, как крысенок, Франциско, омега вспомнил об его существовании.       С волос и одежды альфы капала вода. В руках он держал букет из озерных лилий и цветов, росших на берегу. Они были такими же мокрыми, как и тот, в чьих руках они были. Франциско подошел ближе и выключил воду. — Решил простуду подхватить? — опускаясь на колени перед дрожащим от холода омежкой, спросил он. Губы Лаки посинели, а зубы отбивали чечетку. Ничего не ответив, продолжив сидеть и обнимать себя за колени, омежка удивленно уставился на того, кто помешал ему заниматься мазохизмом.       Цветы оказались на кафельном полу, возле парней. Франциско обхватил руками лицо Лаки и пододвинулся ближе, чтобы коснуться его губ своими. Парень моргнул, и с ресниц упали капельки воды. Его целовал альфа? Друг детства? Сосед? Франциско? — Если это из жалости, то не нужно, — оттолкнув от себя несостоявшегося любовника, охрипшим голосом произнес омежка, когда поцелуй затянулся. — И откуда у тебя такие мысли? — устало усмехнулся Франциско, проведя ладонью по мокрым волосам омежки. — Я же тебе не нравлюсь… — И с чего ты это взял? — они оба сидели в мокрой одежде на влажной поверхности душевого поддона. Запах свежих лилий потихоньку стал наполнять ванную комнату. — Сам сказал, что видишь во мне только друга… И предложил им остаться. — Признаю свою ошибку. Я никогда тебе не говорил и даже не давал намека, что заинтересован в тебе. С того самого первого дня, когда увидел тебя переодевающимся в комнате, когда мы жили еще с родителями, я почувствовал что-то. Но списал это на обычный юношеский интерес к противоположному полу. — Т-ты, подсматривал за мной? — слегка оживился парень, продолжая стучать зубами. — Нет, что ты! — оправдался альфа. — Это вышло случайно. Я наблюдал за звездами поздним вечером, а тут ты вошел в комнату после душа. Ты меня не видел, я спрятался за занавеску у себя. Мне стало любопытно за тобой понаблюдать. Ты показался мне симпатичным. Немного нескладным для омежки, но на личико ничего себе так. А на следующий день, ты сам пришел к нам и принес кексы, которые испек твой папа. Но подозреваю, что их испек ты, а не он. Я ничего не сказал, но говорю сейчас, они были вкусные и я их один слопал. — Псих! — начиная заливаться краской, буркнул Лаки. Он вспомнил, как семь лет назад выпекал те самые кексы и боялся, что они получатся невкусными и горелыми, поэтому переборщил с глазурью и сахарными звездочками и шариками, от чего кексы получились слишком сладкие. А после долго набирался мужества, чтобы позвонить в соседскую дверь и вручить угощение, якобы от его родителей новым соседям. А о том, как он перерыл свой гардероб, чтобы найти подходящую футболку, сейчас даже и вспоминать не хотел.       Вдруг он переменился в лице и его глаза наполнились грустью. Это не могло остаться не замеченным. Франциско взял омежку за лицо и, глядя так преданно и отчаянно, произнес: — Лаки… Я с ума схожу, если не вижу тебя. А когда ты убежал и не вернулся домой, тысячу раз пожалел, что не дал тебе возможности сделать то, что ты задумал. Я сам себя наказал и обокрал. Теперь понимаешь, почему я хочу… — И давно? – становясь более серьезным, спросил парень. — Как долго еще собирался скрывать свои чувства? Как долго собирался притворяться моим другом, смотря мне в глаза и советуя с кем пойти на свидание, кого выбрать? Неужели самому не хотелось… — голос омеги дрогнул. — Хотелось! И не представляешь себе, как! Но я был трусом! И понял я достаточно давно, что тянет к тебе не как к другу, а как к человеку, который является моей второй половинкой. И ты не просто интерес из любопытства или омежка для одного раза.       Франциско прикрыл глаза и вздохнул. Лаки не вырывался и чего-то ждал. Слушал. — Лаки, солнышко, несмотря на то, что ты глубоко в моем сердце, я не го… — Нет, — опередил омега, прервав начавшийся монолог альфы. — Лучше не произноси этих слов. Я не хочу их слышать. Я все понял. Прости, что… Ну, в общем теперь мне все понятно. – Лаки сделал преждевременный вывод, не дав досказать. Франциско грустно улыбнулся и смахнул с носа омежки капельки воды. — Эй, ты не дал мне досказать. Я хотел сказать, что я не готов был услышать твой отказ, предложи я тебе встречаться или даже постель. И я не знал, что ты влюблен в меня, и если бы только знал, то… — он остановился, не решаясь сказать о своих чувствах до конца. — Если бы знал, то что? – Лаки опасливо поглядывал на альфу, в желании переплести с ним пальцы, но что-то останавливало его, сделать это первым.       Выждав пару секунд и решившись, Франциско признался: — Признался бы первым. А о том, что ты в меня влюблен, и очень давно, мне рассказали Джасти и Жако. Тогда я и понял, что сглупил, прервав тебя… Может, продолжим, то, что ты тогда начал? — предложил Франциско. Он поднес ладонь к губам и поцеловал холодные пальцы омежки. — Лаки! Ты сводишь меня с ума. Вот уже последние два года, я не могу сдерживаться, когда ты рядом. Ты хоть представляешь, каково мне каждый раз лицезреть тебя дома и не сметь к тебе прикоснуться, так, как этого хотелось бы. Я молчу о том, как снимаю напряжение, думая о тебе. Я боялся, что напугаю тебя, если позволю себе лишнего. Думал, это не правильно и не честно по отношению к тебе. Ты же мне всегда говорил, что я для тебя хороший друг и не более того. А пользоваться тобой, твоим телом в свое удовольствие я не решался. Да, — видя замешательство в глазах омеги, сказал альфа, — вот такой я трус! — Это я думал, что ты не видишь во мне омегу, поэтому так и говорил. Не хотел расстраивать себя еще больше, чем уже было. Я же видел, что ты не проявлял ко мне должного интереса. Твоим интересом всегда была учеба! А я был для тебя младшим братишкой или другом. — Лаки вздохнул, а после добавил: — А ты мне нравился… Очень! И выходит, мы скрывали друг от друга наши чувства?       Франциско улыбнулся уголками губ и заглянул в холодный омут голубых глаз. — Попробуем снова?       Какое-то время омежка молчал, смотря удивленными глазами и медленно переваривал, то, что услышал. А после неожиданно спросил: — Ты меня любишь? — Не представляешь себе, как сильно! — последовал ответ, а за ним поцелуй, который был более страстным, чем первый.