Бонус.
14 октября 2019 г., 20:37
В доме Барнхилл-Прайд
Пять месяцев спустя, после появления на свет маленького альфочки по имени Джордан.
В спальне, где раздался громкий плачь малыша, неохотно завозился в постели омега. Вставать и идти на зов плачущего ребенка абсолютно не хотелось. А хотелось, уютно уткнувшись лицом в подушку, спать дальше. Весь день он пробыл с сыном один, разрываясь между малюткой и учебой. Не отказавшись от учебы, Джасти продолжал заниматься дома, и только когда нужно было сдавать задания, появлялся в университете. Пользоваться законным административным отпуском на год он не захотел, думая, что справиться со всем. И он справлялся, только вот, усердное учение и забота о собственном ребенке отнимало много сил и времени. Малыш продолжил протяжно плакать, но папочка омега даже не повел и ухом, оставаясь на своей половине кровати. А вот заботливый отец альфа, поцеловав любимого омежку в плечо, и прошептав слова любви, отправился узнать, чего не спится маленькому Джордану. — Я сделаю все сам, а ты спи, — сказал Джейми, нежно целуя в оголенное плечо Джасти. Собственно говоря, он делал все сам практически каждую ночь, понимая, что Джасти нужна помощь, и он не может все сваливать на него, хотя это его прямая обязанность, как омеги. Омега блаженно улыбнулся, радостно уступая мужу свою очередь дежурства за малышом ночью. За день Джордан его в конец измотал, что сейчас единственным желанием омеги было – спать и ни на что не отвлекаться! — Спасибо, любимый, — единственно, что проронил омежка и подтянул к себе одеяло. Подойдя к кроватке и включив ночник, альфа взял из колыбельки малыша и принюхался. — Строго по графику, не так ли, мистер Джордан Прайс? Ровно в половине второго ночи! Мне нравится ваша пунктуальность! — серьезным, но в тоже время шутливым тоном прошептал Джейми. Малыш хитро улыбнулся отцу, и плакать перестал. Пришлось Джейми нести его в ванную комнату и там проводить водные процедуры. Увидав содержимое подгузника, радостный отец даже пожалел, что вызвался на помощь. — Милый, страшно представить, чем тебя кормит папочка! Да-да! И не смотри на меня так! — играя бровями, пошутил Джейми, смотря на веселую мордашку сына. Малыш улыбался и как-то хитро посматривал на отца. Запах детского ночного золота заполнил ванную своеобразным ароматом. Смена и подмыв ребенка заняло у альфы ровно десять минут, после чего зацелованный малыш был возвращен в колыбельку, где он, собственно говоря, и продолжил мирно спать до самого раннего утра. Ага, именно тогда, когда Джейми нужно было вставать и собираться в университет, малыш открыл свои серо-голубые глазки, затребовав еду в постель! Будить, сладко спящего Джасти, он не стал и сам приготовил смесь. Накормил малыша и уговорил еще немножко поспать, а после со спокойным сердцем ушел на учебу. На прикроватной тумбочке возле джастиевой половины постели, он оставил записку, в которой красивым каллиграфическим подчерком было написано: «Люблю!» и маленький постскриптум: «Джордан накормлен, подгузник поменян, вкусный завтрак ждет на столе… Джейми» В доме Людвигов Пять месяцев спустя после появления на свет маленького омежки по имени Эйлин. «Боже, как же хорошо!», — думал Алекс, недавно положивший голову на подушку. Весь день он провел в университете, где половина из которого, достопочтенный мистер Боше, преподаватель семейного права, клевал ему мозг, указывая на ошибки, сделанные в ходе оформления юридического заключения; а когда вернулся домой, его в добровольно-принудительном порядке заставили прибраться в доме, съездить в магазин, приготовить ужин, разобрать и забросить в стирку не только свою одежду, но и скопившиеся за два дня простынки, пеленки и прочие одежонки малыша Эйлина. В итоге, планы по спокойному вечеру возле телевизора с игровой приставкой в руках, накрылись медным тазом. Жако гонял его по дому не давая присесть ни на минутку. И это не считая того, что с завтрашнего дня у него начнется практика и подработка в юридической фирме. А если такой график работы будет каждый день? Ну, уж нет! В конце концов, он альфа, а не домработник или личный раб на побегушках! Было практически половина первого, когда, будучи уже всем, чем только можно в царстве Морфея, Алекс услышал тихий плачь своего ненаглядного малыша омежки, которого любил без памяти. А как же иначе: сам сделал, сам взял на руки, когда тот появился на свет и сам перерезал пуповину, когда сказали! Такого чудесного, красивенького малыша омежку еще поискать. Днем с огнем не сыщешь! Весь в папочку, такой же красавец! Рядом лежащий с закрытыми глазами Жако, терпеливо ждал, когда его нерадивый муж соизволит встать и поинтересоваться, почему ребенок плачет? Но не было и намека в том, чтобы Алекс сделал что-то из того, чего от него ждал омежка. «Если он думает, что я должен вскакивать каждый раз ночью и успокаивать малыша, то глубоко ошибается!» — методично рассуждал про себя Жако. Каждый день он пытается делать сразу несколько дел и всегда все успевает, но ночь, его законное время для отдыха, так думал он, накапливая в себе силы, для очередного нападения. «Если он думает, что я еще буду и по ночам скакать!? То чертовски ошибается!» — успокаивал себя Алекс, демонстративно натягивая на голову одеяло. Он спит и ничего не слышит! Нет его! — Людвиг, встал и пошел к ребенку! — приказ был отдан четко, громко и безапелляционно. На другой половине широкой двуспальной кровати, послышался тяжкий протяжный полувздох — полустон. Альфа сжался в комок, закусив себе нижнюю губу. — Мне повторить? — Уже иду, Котик, — обреченным голосом раба, сказал Алекс, вылезая из-под мягкого и теплого одеяла, и поплелся в направлении детской кроватки. Если не сделать того, о чем просят, могут лишить сладкого! Повиновение — лучший способ усмирения этого диктатора с внешностью ласкового котика. Каждый раз, когда Алекс брал на руки свое маленькое сокровище, его словно подменяли. Он забывал обо всем и становился заботливым и нежным отцом. — И чего мы расплакались? — разговаривая с малюткой Эйлином, вопрошал гордый отец альфа. — И чего нам не спится? Мокренький? — он проверил подгузник и тот был сухим. — Тогда, что же нас беспокоить? Животик болит? — он погладил синеглазого малютку по животику, но тот, скуксившись снова заплакал. — Проголодался? Услышав слово «проголодался» малыш недвусмысленно закопошился, давая понять, что родитель угадал, ему хочется кушать. — Котик? — присаживаясь на краешек кровати, осторожно обратился Алекс к делавшему вид, что спит, Жако. — Наша Зайка, кушать хочет! У меня как бы с этим проблемы, ну, если ты понимаешь, о чем я… Открыв глаза и хитро улыбнувшись, Жако сел в постели. — Покормишь? — он держал на руках маленького омежку и ждал. — А смесь приготовить ума не хватает? — Зачем смесь, когда есть натур-продукт! — они оба переглянулись и прыснули смехом. Пришлось Жако устраивать Эйлина у себя на руках и дать, то, что он требовал! Алекс сидел рядом и заворожено смотрел, как Жако кормит грудью их маленькое сокровище. Иногда он пытался заигрывать с кормящим омегой, за что ему прилетало несильно по плечу. А когда, малютка был накормлен и уложен обратно в кроватку, Алексу перепало сладкого! «Метод кнута и пряника» — девиз четы Людвиг. Заправив длинный темный локон за ушко, омега лукаво посмотрел на мужа, словно оценивая. Застатый врасплох Алекс, был опрокинут на спину, омежка ловко стащил с него трусы, оголяя его достоинство. Вверх взлетевшие брови Людвига, от такой неожиданности, скорее умилили Жако, чем остановили от последующих действий. Он удобно устроился сверху, смотря хитрым взглядом на мужа. Поерзав какое-то время на его бедрах, он заметил, как тот быстро возбудился. Алекс хотел взять инициативу на себя, но был строго остановлен, хотя стащить с себя пижамные штаны все же омежка позволил. От несложных манипуляций голой попой по члену и поскрябывание ноготками по животу и накаченной груди, член Алекса, приобрел достаточную твердость, чтобы быть вставленным в омежий проход. Глаза Жако горели озорным огоньком, а закушенная нижняя губа, не позволяла сорваться первому стону, когда он опустился на член мужа, и тот вошел на всю длину. В этом плане омежке повезло с выбранным им альфой. Александр Людвиг обладал не только шикарной внешностью, атлетическим телом, красивым лицом, но и приличных размеров членом. — Хочу видеть твое тело, — томно прошептал Алекс, когда Жако, будучи в одной пижамной рубашке, неторопливо покачивался на его члене. Он потянулся руками, чтобы стащит рубашку. Омежка перехватил его шаловливые руки и не позволил ее снимать, а вот расстегнуть все пуговицы разрешил. Как только омежья грудь с чуть припухшими сосками показалась взору изголодавшемуся альфе, тот не сдерживая рыка, дотронулся до чувствительных холмиков. Сжав их несильно, он сорвал громкий протяжный стон. Правая ладонь Жако легла поверх руки альфы и сжала чуть посильнее, показывая жгучее желание ощутить кайф. Под ладонями и меж пальцев заструились тоненькие ручейки грудного молока. Оставшись довольным как видом, эротично запрокинувшего голову омежки, так и окружающим его член жаром, он продолжил ласкать грудь любимого, доводя того до шального ритма. Его руки спустились ниже, он придержал омегу за бока, наслаждаясь сексуальным видом любимого. Покачивания бедрами заметно замедлилось, словно омега решил не торопиться и насладиться с полна процессом. Руки альфы постепенно спустились и легли на упругие омежьи ягодицы. Он помял их, и хотел было искусить еще больше, взяв член Жако в руку. — Нет, — сорвалось с губ омежки. — Хочу кончить только от твоего члена внутри, никакой стимуляции. Убери руку! — Алекс усмехнулся, подумав, что даже в сексе Жако хочет все контролировать. — Как скажешь, Котик, — сказал он и вернулся к ягодицам, которые мял с нескрываемым удовольствием. Его член был плотно зажат стенками прохода, трение и давление, оказываемое на него, просто сводило с ума. На коже Жако поблескивали следы, оставленные выдавленным молоком, он смотрел из-под ресниц так, что только от одного вида плывущего от экстаза мужа можно было кончить. Но любоваться омегой было мало. Альфе захотелось его поцеловать. Поддержав омежку за попу, он принял позу сидя. Теперь можно было дотянуться до губ и накрыть их своими. Жако отвечал также страстно и яростно, как если бы это делали порно актеры в кино. Уроки, которые преподнес когда-то Джасти Барнхилл, не прошли даром. Жако оказался хорошим и талантливым учеником. Запустив пальцы в короткие светлые волосы мужа, Жако вцепился в них и не отпускал, пока поцелуй не был прерван. Оторвавшись от мягких, влажных губ любимого, Алекс отклонил омегу от себя, и теперь мог поласкать его соски губами и языком. Что, собственно говоря, он и сделал, захватив сначала один возбужденный сосок в плен, покружа кончиком языка вокруг, а затем второй. Засочившееся молоко он слизал, мурлыкнув от удовольствия. — Вкусно! — сказал он, облизывая свои губы. — Извращенец, — отозвался с хитрой улыбкой Жако, будучи совершенно не против повторения манипуляций с грудью. Но не добавить колкость он просто не мог: — Это не для тебя, а для малыша! — Боишься что объем? — Только попробуй! Жако снова толкнул мужа и тот упал на спину. Омега еще не закончил, поза ему нравилась, и все шло как нельзя хорошо. Колыхавшиеся полы пижамной рубашки, во время телодвижений и фрикций, томные стоны омеги, руки, упиравшиеся в грудь, обволакивающий жар и временное безумство, витавшее в воздухе, сделали свое дело. Алекс кончил, не успев выйти из Жако. Жако успел закрыть ему рот ладошкой, чтобы тот не переполошил соседей своим громким стоном. Теплая сперма альфы, густыми белесыми каплями вытекала из омежьего лона, пачкая их промежности. Алекс даже не заметил, когда успел кончить его омега, слишком был поглощен собственным впечатлением от сильного оргазма. Обессиленно упавший сверху Жако, тяжело дышал. Но сквозь сбившиеся дыхание и громкие удары сердца, он приблизился к губам Алекса и прошептал: — Ты лучший! Оставленный поцелуй благодарного омеги, заставило сердце Алекса сжаться, а на глаза набежали слезы. "И все же Жако его любит, даже когда ругает! Счастье есть, его не может не быть…" В доме Лачовски Пять месяцев спустя после появления на свет двойняшек альфочки по имени Коул и омежки Лесли. Пришедший домой в одиннадцатом часу ночи Франциско был встречен вымотанным за день любимым омежкой и двумя еще не спящими малышами. Легкий перекус, который мог состряпать омега, не владеющий умением готовить, был предложен с извиняющейся улыбкой. Пришлось съесть, чтобы не обидеть. Пока глава, недавно сформировавшейся молодой семьи, был в душе, Лаки уложил двойняшек и сам рухнул на постель без задних ног. Он перевернулся на бок, и устало прикрыл глаза. Проект по дизайну интерьера дома дался ему нелегко. Над ним он корпел последние четыре недели, когда выдавалась свободная минутка, и вот, когда он был готов, и все осталось позади, омега смог с легкостью вздохнуть. Погасив свет в спальне, Франциско тихо пробрался на свою половинку кровати и юркнул под одеяло. Его попытка развести омегу на ночные шалости между взрослыми, не увенчалась успехом, с первого раза. — Даже и не мечтай, — буркнул, уставший омежка, и убрал со своего бедра шаловливую руку мужа. — У нас этого не было уже больше двух недель, — прижавшись со спины, прошептал Франциско, недвусмысленно намекая, упираясь чем-то твердым между омежьих ягодиц. — Тебе не кажется, что мы превзошли Джасти с Джейми по этой части, говорю же… забудь! Со своими проблемами снизу разбирайся сам! — Лаки, … — позвал альфа мужа, но тот не ответил. Единственной мыслью молодого омеги было — выспаться! — Лаки, солнышко, а если …. — Ни каких «если»! Спи! — пробормотал омега, надеясь, что от него отстанут. Как только они оба познали медовый вкус близости, то при каждом удобном и неудобном случае они занимались этим, словно наверстывая упущенное. Нельзя было сказать, что Лаки разонравилось, просто с появлением малышей, его на всех и вся не хватало. К тому же, последний раз, две с половиной недели назад, когда они занимались любовью, подкинул ему очередных проблем. Про эти проблемы альфа еще не знал, ему предстояло быть извещенным и удивленным. — Обещаю, что тебе понравится, — не унимался альфа. — Обещаю подумать, а теперь спи! Вернувшись на свою половину, альфа свёл брови к переносице и задумался. Спать не хотелось. Он выспался в лаборатории, когда ждал результатов эксперимента. И теперь ему не терпелось разделить радость от положительного результата испытаний его предложенной модели МГД-генератора с любимым омегой. Возбуждение произошло незапланированно, и теперь несколько мешало, путало мысли, подкидывая в мозг разного рода картинки развратного характера. Спокойное посапывание малышей, разбавлялось безнадежными вздохами взрослого альфы. После десяти минут прослушки ночной какофонии обиженных вздохов и ахов, Лаки не выдержал. — Уговорил! — Франциско было обрадовался и приподнял голову, смотря в сторону мужа. Но последующая фраза омеги, слегка поубавила радости. — Но только руками! — сказал Лаки, будто вынося вердикт. Не дожидаясь ответа, он пододвинулся ближе, касаясь под одеялом до полуэрегированного члена альфы, начиная его ласкать через ткань боксеров. Альфа хмыкнул, давая понять, что хотелось бы чего-то иного, а не просто поглаживание через трусы. Он обхватил голову омеги и притянул к себе, вовлекая в продолжительный поцелуй. Пока он целовал Лаки, тот просунул руку в трусы, продолжив стимуляцию. Франциско старался не стонать громко, но удовольствие, которое он получал от ласковых рук любимого, не могло остаться неуслышанным. Лаки обхватил его напряженный ствол, погладил головку и несколько раз с силой провел вверх-вниз. Движения повторялись, пока теплое семя альфы не брызнуло на живот и не испачкало руку мужа. — Можешь не благодарить. Долг в некотором роде выполнен, — Лаки стер с руки сперму салфеткой, а вторую подал Франциско. — Теперь мне уже можно спать? — чмокнув в губы альфу, спросил омежка. — Если ты не желаешь продолжения… — Благодарю за предложение, но нет! Чико, я реально устал! И хочу спать. С самого утра я сидел и заканчивал проект, в промежутках успевал покормить двойняшек, менять им подгузники, а потом, снова кормить, и снова менять подгузники… о том, что мне самому нужно поесть, я как-то забыл. И после всего этого, ты хочешь, чтобы я жаждал секса? — в конце он чуть ли не перешел на нервный крик. — Прости, если оказался таким не внимательным. — Прощен! — омежка отвернулся, удобно устраиваясь на правом боку. Закрыл глаза и облегченно вздохнул. Наконец-то он высказался! Оставив несколько нежных поцелуев на шее Лаки, в знак благодарности и любви, Франциско подобно подлизывающемуся к хозяину псу, лег рядышком и обнял своего любимого и единственного омежку. В скором времени оба провалились в сон. Правда, ненадолго. *** — Почему не разбудил? В детскую комнату вошел взъерошенный Франциско, сонно потирая глаза и выразительно зевая. Было двадцать минут четвертого ночи, когда Лаки проснулся от тихого детского плача. Он бесшумно встал, окинул завистливым взглядом рядом спящего альфу, и направился в детскую. — Зачем? Тебе рано вставать, — нерадостным голосом ответил Лаки. Он быстро справился с Лесли, а Коул ждал своей очереди. — За тем, что это и мои дети. Не перекладывай всю заботу о них на свои плечи, — он подошел к пеленальному столику и положил свои ладони поверх рук Лаки. — У тебя есть я, не стесняйся просить о помощи. Прости, что не услышал. — Можешь сменить Коулу подгузник? — все так же не весело попросил Лаки, предоставляя возможность молодому отцу, продемонстрировать свои навыки. — Конечно, могу, — Лаки отошел в сторону, беря на руки малыша Лесли. Омежка начал было плакать, но папочка Лаки его быстро успокоил. Омега и сам едва сдерживал слезы. Пока Франциско менял маленькому альфочке подгузник, Лаки отнес омежку в кроватку и пожелал спокойной ночи. А когда вернулся обратно, Коул был поменян и переодет. Малыш сонно дергал ручками, стараясь по новой уснуть на руках отца. Заметив предслёзное состояние мужа, Франциско обеспокоенно спросил: — Что-то случилось, я о чем-то не знаю? Лаки облокотился спиной о стену, и медленно сполз вниз. Закрыв руками лицо, он тихо заплакал. Присевший с малышом на руках альфа не знал, что делать или сказать. Как успокоить или узнать причину слёз. — Не пугай меня так, Лаки. Что случилось? Причина во мне? Я больше тебе не интересен? Ты обижен на меня? Молодой альфа пытался оставаться спокойным, но вид плачущего мужа заставлял его сердце сжиматься. Он не понимал, что могло случиться, в чем причина. — Это из-за меня? Из-за того что я должным образом не оказываю тебе помощь? — вопросы продолжались, а ответов так и не было. — Солнышко, не молчи, скажи что-нибудь… — он гладил свободной рукой по руке омежки, а второй удерживал малыша Коула. Нужно было как-то свести к нулю начинавшуюся истерику. Неожиданно Лаки встал и направился в ванную. Там он пробыл буквально десять секунд, а когда вернулся назад, то, не произнося ни слова, вручил тест-полоску с двумя черточками, больно хлобыстнув и впечатав ею в грудь альфе. — Ты же не… — смотря округлившимися глазами на тест, выдохнул альфа. — Надеюсь, будет один, а не тройня, — с обидой сквозь слезы, скатывающиеся по щекам, всхлипывая, произнес Лаки. Он сам еще до конца не мог поверить, что снова забеременел. О том, чтобы избавиться от ребенка, даже не возникало мысли. А потому и было тяжело принять повторную неожиданную беременность. На учебу и двоих детей времени не хватало, а ту еще один на подходе! А помощник в лице мужа, всегда занят научной работой в лаборатории или учебой. Малыш Коул быстро был уложен в кроватку и заботливо покрыт светло-зеленым с зефиринками одеялом. Франциско, взял за руку мужа и увел в спальню. Усадив на кровать всхлипывающего омежку, он быстро сбегал за стаканом воды и предложил успокоительное. Влажные дорожки от слез он стер полотенцем, которое захватил по пути. Пустой стакан был поставлен на тумбочку, а свет убавлен до ночника. Опустившись на колени перед сидящим на кровати зареванным омегой, он подался вперед и уткнулся лицом в живот Лаки. Обхватив его руками, он не выпускал омегу, бормоча что-то непонятное. — Знаю, как тяжело это принять, но я рад, что нас станет на одного больше, — послышалось мямленье альфы. — Прости, что сегодня настаивал на близости. Прости, что уделяю вам мало времени. Я люблю тебя и наших малышей… Вы для меня — целый мир! Порой мне тебя не хватает, мне мало тебя, хочу всего и без остатка. Эгоистично и алчно с моей стороны, говорить и требовать такое. Но в этом вся, правда… Лаки… Я исправлюсь, обещаю… Лаки почувствовал, что больше не выдержит. Щемящее чувство в груди мешало дышать. Франциско так умоляюще терся лицом о его живот, что руки сами легли на его голову, и зарылись в копне темных шелковистых волос. Он склонился, обнимая, того, кого любил до боли в сердце. На электронных часах циферблат показывал ровно четыре утра. Через полтора часа Франциско должен был встать, собраться и уехать в техническую лабораторию при университете. А оттуда на два дня в Сакраменто, в местный университет для обмена практикой и прослушиванием лекции очень известного профессора, мистера Харви Ньютона. — Тебе даже не удалось толком поспать… — Переживу, главное, чтобы ты успокоился. Все у нас будет хорошо! Мы справимся! — Полтора часа, это много! — Этого мало, их не хватит, чтобы надышаться тобой и сохранить твое тепло… Лаки хмыкнул, выпрямился и откинулся на спину, прикрывая усталые голубые глаза. Франциско подтянулся и лег рядом. Он обнял своего омегу, наслаждаясь его присутствием в своих руках. От Лаки пахло молоком и малышами. Полтора часа пролетели быстро и незаметно, Лаки заснул и спал как младенец, а Франциско не сомкнув глаз, охранял сон своего любимого солнышка.
