Мечтатели

Ведьмак лежал в темноте, рассматривая деревянное перекрытие потолка мансарды. Внезапно навалившаяся усталость, захватила его тело целиком. Тисками давящая на грудь, она сковала мышцы своими цепкими пальцами. Но разум отказывался принимать призывы изнуренного организма и сон почему-то не приходил. В комнате было душно: тяжелый спертый воздух сжимал легкие, тело покрылось капельками липкого пота. Ворочаясь в постели, Геральт мысленно проклинал опостылевший, скупой на дожди, жаркий и пыльный зловонный город. И совершенно искренне ненавидел его всеми фибрами своей ведьмачьей души. Если считать, что душа у него все же была. Не в силах больше терпеть духоту, он поднялся с постели, откидывая в сторону тонкую ткань покрывала. Тишину летней ночи нарушили едва различимые отзвуки грома. Постепенно приближаясь, они становились все отчетливее, вибрируя в воздухе тяжелыми раскатами. К его несказанной радости начался сильный дождь. Крупные холодные капли застучали по крышам и мостовым, небо озарили яркие вспышки молний. Распахнув окно, Геральт с наслаждением вдохнул прохладный ночной воздух, смешивающийся с ароматом влажной земли и дождя. Облокотившись на подоконник, ведьмак вглядывался в подступившую внезапно черноту, обволакивающую спящий город. Холодная индиговая дымка, давно стершая с неба остатки последних солнечных лучей, окутала равнину тонкой пеленой тумана, словно отрезом струящейся газовой ткани. Проглядывающий сквозь тучи лунный свет посеребрил город, рассеиваясь мелкой россыпью блестящих жемчужин по крышам, стенам домов и вдоль тротуаров. Было довольно поздно, горожане давно погасили лучины и восковые свечи в окнах своих домов. Улицы освещали лишь редкие огоньки, пляшущие на каменных стенах королевских чертогов. Крыша выделялась на фоне остальных более высокими и остроконечными шпилями. Очертания замковой громады в темноте напоминали силуэт исполинского чудовища, случайно задремавшего у подножия высокой горы. Задумавшись, Геральт так бы и простоял всю ночь, вдыхая влажный аромат земли и наслаждаясь свежестью прохладной летней ночи, но, почувствовав движение у себя за спиной, резко обернулся. Волосы на загривке встали дыбом. Преодолев расстояние комнаты одним коротким рывком, он метнулся к кровати и достал из-под подушки кинжал. Лезвие сверкнуло холодным металлическим отблеском в тусклой полутьме комнаты. Ведьмак приготовился защищаться, но никто на него не нападал. На чердаке никого не было, но явное ощущение постороннего присутствия почему-то не покидало. Природное чутье не подвело Геральта и на этот раз. Это была женщина. Она выпрыгнула внезапно, прямо из темноты, словно появляясь из ниоткуда. Сделав резкий бросок, ведьмак схватил незнакомку за плечи и повалил на землю. Обездвижил, прижимая ее запястья коленями к доскам деревянного пола. Приставил к горлу кинжал. Все как подобает. В силу обретенной профессии и в духе ведьмачьих повадок. Но незнакомка почему-то не сопротивлялась. — Я рассчитывала на более теплый прием... Услышав знакомый голос, тягучий, словно мед, будто молнией пораженный, Геральт тут же инстинктивно ослабил хватку и отшатнулся назад. Этого не может быть. Этого просто не может быть… Он поднялся и сунул за пояс кинжал трясущимися руками. Кровь пульсировала в висках. Дыхание сбилось. Сердце, гулко отсчитывая удары, давило на ребра. — Какого дьявола, Йен? — спросил Геральт на удивление спокойным тоном, заломив руки за спину. Пытаясь унять предательскую дрожь, он посмотрел на нее недоверчивым взглядом из-под полуопущенных ресниц и замер в немом ожидании. Ведьмак использовал весь арсенал собственной силы воли, пытаясь держаться с достоинством. С нарочитым безразличием. Но, как он сам успел заметить, получалось довольно паршиво. Он понял по приглушенному саркастическому смешку, что это подметила и она. — ЙЕННИФЭР... — он выдохнул ее имя в пустоту пересохшими от волнения губами. Ее имя, созвучное с легким и в то же время густым и дурманящим ароматом пышной россыпи нежных цветков сирени. Имя, остающееся сладковатым послевкусием спелого крыжовника прямо на кончике языка. Ничего не ответив, чародейка слегка приподнялась на локтях. Пульсирующая обсидиановая звезда, прикрепленная к черной бархотке, легонько качнулась на изящной шее. Черные волосы, завитые в крутые локоны, каскадами спадающие на плечи, были мокрыми от дождя. Ухмыльнувшись, Йеннифэр посмотрела на ведьмака пристальным взглядом горящих фиалковых глаз. Взглядом, каждый раз выбивающим воздух из его легких. Взглядом, каждый раз лишающим Геральта способности нормально соображать. — Я ведь мог тебя убить! — продолжил он чуть более уверенным тоном, все еще не до конца контролируя бушующие внутри эмоции. — Не мог…— коротко ответила она спокойным тоном и скинула с себя насквозь промокший дорожный плащ. Ткань, с мягким шелестом приземлившаяся на пол, была тут же отброшена в сторону изящным движением ноги. — И ты сам это прекрасно знаешь. Взмахом вскинутой ладони чародейка зажгла стоящую на столе восковую свечу и сделала уверенный шаг навстречу. — Как ты меня нашла? — полушепотом спросил Геральт. Скрестив на груди руки, он вздернул подбородок, изо всех сил стараясь оставаться непреклонным. Пытаясь и дальше изображать из себя обиженного мальчишку. Йеннифэр на мгновение остановилась и пристально посмотрела на ведьмака. — Какое теперь это имеет значение? — мягко улыбнулась чародейка, сверкнув фиалковыми глазами, и словно крадучись, сделала еще несколько осторожных шагов ему навстречу. Она с ним играет, но еще один шажок ее изящных ножек и ведьмак окажется в плену собственных необузданных желаний. В плену диких, трансцендентных, неконтролируемых сил и стихий. И тогда...капкан снова захлопнется. А выхода из него нет. В сознании Геральта в эти мгновения происходила ожесточенная внутренняя борьба. Он всячески сопротивлялся, пытаясь убедить себя и дать понять ей, что ему теперь абсолютно все равно. Что плевать он хотел на нее, Йеннифэр — чародейку из Венгерберга, которая в очередной раз вырвала сердце из его груди, сплясала на его душе свой ведьмин танец и оставила одного — медленно умирать. Но и он тоже хорош, ничего не скажешь. Да и получалось неубедительно, и она это прекрасно понимала. Что эта баба, черт подери, делает с ним каждый раз?!? На этот вопрос у него почему-то не было ответа. И никогда не будет. — Последний раз ты оставила меня два года назад, — тихо проговорил он, предпринимая последние жалкие попытки отгородиться от нее. Взяв его лицо в свои хрупкие ладони, Йеннифэр призывно посмотрела ведьмаку в глаза. Ее теплые прикосновения лишили Геральта последних крупиц самообладания и способности оказывать сопротивление. Заставляя уязвленную гордость замолчать, он наклонился и поцеловал ее. Ту, которую любил и желал, с наслаждением вдыхая терпкий аромат сирени и крыжовника. Это ее игра. И он в очередной раз проиграл. Проиграл и сдался практически без боя. Да и черт с ним! Если он медленно и верно катится в преисподнюю, то хотя бы насладится дорогой. Назад пути нет. За окнами забрезжил рассвет. Йеннифэр лежала рядом, положив голову ведьмаку на грудь. Он ощущал тепло ее тела. Чувствовал ее спокойное ровное дыхание. Лениво перебирал пальцами ее мягкие, слегка спутавшиеся темные локоны. Наблюдал за тем, как они переливаются в свете восходящих солнечных лучей. Вдыхая аромат сирени и крыжовника, коконом оплетающий воздух его маленькой комнатушки, Геральт впитывал его в себя, наслаждался им. Духота больше не докучала. — Йен? — позвал он тихо, боясь потревожить, спугнуть, нарушить ее покой. Боясь, что она станет невесомой и упорхнет, как это бывало уже не один раз. — А? — ответила она сонным голосом. — Я мечтаю о том, чтобы… — Я знаю, дорогой. Знаю. Я мечтаю о том же... — тихо ответила она, не дав Геральту договорить. — Но, похоже у судьбы на нас другие планы…