Двенадцатый демон

      Это было прекрасное утро. Никогда еще Тахомару не чувствовал себя так хорошо. Демон ̶ угроза их земель, несколько месяцев державший в страхе всех самураев, наконец-то был пойман. Через 3 дня он будет прилюдно казнен у стены Банмон. Отец решил, что это событие станет началом их заключительной битвы с кланом Асакура, в успешном исходе которой он теперь не сомневался. Эта казнь несет в себе цель показать могущество и несокрушимость лорда Дайго даже перед лицом потусторонних сил.       Тахомару был рад, что ему больше не придется ни за кем гоняться, и что он выполнил волю отца, как и полагается будущему наследнику клана Дайго.       О том, что демон пойман, Тахомару сообщили вчера вечером, когда он вернулся из поездки по южной провинции, где недавно бушевала эпидемия. Как будущий лорд, он должен был лично проследить за устранением ее последствий. Поездка длилась не один день, и Тахомару знал, что с момента поимки прошло уже не менее четырех суток, и все это время Хяккимару держат в одном из сараев, находящемся на заднем дворе их замка. Но он не спешил отправиться туда, и решил отложить встречу с братом до утра.       Но сейчас, утром, для начала Тахомару неспешно насладился завтраком, тем более что его ждала любимая им утка, запеченная с яблоками и медом, свежеприготовленные кальмары и другие яства, поданные к столу по случаю возвращения домой юного господина. Тахомару завтракал в полной тишине, сидя один во главе длинного стола, а поодаль за его спиной неподвижно стояли слуги, готовые выполнить каждое его пожелание. Отец уехал на смотр войск, а маму еще накануне отправили в их летний замок, расположенный на востоке на берегу живописного озера, под предлогом того, что там она будет в большей безопасности на фоне еще не полностью прекратившейся эпидемии и грядущих военных событий. Муцу и Хего поехали ее сопровождать вместе с небольшим конным отрядом. На самом же деле это было сделано для того, чтобы мама не смогла каким-либо образом помешать казни Хяккимару. Она даже не знает, что он сейчас здесь.       После завтрака Тахомару решил принять ванну. Сидя в деревянной джакузи, он лениво смотрел на белые клубы пара, поднимающиеся от горячей воды. Ему хотелось смыть с себя все отрицательные эмоции последних недель. Теперь все должно было наладиться.       Вытираясь, он потрогал рукой свой шрам на лице, который вновь напомнил о себе смутным ощущением боли после воздействия горячей воды. «А ведь он тогда даже не старался», ̶ подумал Тахомару, вспомнив свою первую битву с братом, которую тот прервал, побежав на помощь Дороро, наспех полоснув его по правому глазу. Должно быть, этот ребенок был чем-то важным для него.       И вот, спустя пару часов, юный лорд стоял перед тем самым сараем, где был заперт его враг. Тахомару поймал себя на мысли, что целенаправленно оттягивал этот момент, словно не решаясь встретиться лицом к лицу с тем, кого так долго пытался убить. Не желая признавать свое волнение, он нахмурился, и, выдернув из железных скоб тяжелый дубовый засов, швырнул его в сторону, резко толкнул дверь и вошел внутрь, не желая больше медлить ни минуты.       В сарае был небольшой полумрак, так как рассеянный дневной свет проникал лишь через небольшой оконный проем, расположенный под потолком.       Хяккимару лежал на полу. Его верхние протезы были сняты, а клинки вынуты из предплечий, и сейчас он был совершенно без рук, а его ноги, которые уже были настоящими, крепко связали веревками, перемотав их по всей длине. Таким образом, он почти не мог двигаться, но когда услышал звуки шагов вошедшего, дернулся и попытался подтянуть ноги и принять сидячее положение, опираясь спиной об шершавую стенку сарая. «И это демон, терроризировавший наши земли?», ̶ в лице Тахомару читалось легкое недоумение. Без рук Хяккимару выглядел жалко, к тому же, его лицо и все тело, которое виднелось из-под черно-белого кимоно, были покрыты синяками. Воинам было строго запрещено убивать его до казни, но никто не запрещал избивать, и, очевидно, сейчас они отыгрались за свой страх, который испытывали до этого.       Тахомару огляделся по сторонам. На полу не было ничего, кроме кое-где валявшейся грязной соломы, оставшейся еще с тех пор, когда здесь держали свиней. В углу валялся перевернутый ковш из-под воды, но Тахомару не стал задаваться вопросом, перевернул ли его сам Хяккимару, или это было сделано преднамеренно, чтобы лишить его даже питья. Внизу деревянной двери виднелось несколько вмятин, а на полу валялись многочисленные щепки. Видимо, Хяккимару долбил по ней ногами, пытаясь выбраться. Но сейчас, то ли выжидая, то ли потому, что закончились силы, он сидел смирно, молча уставившись на Тахомару. Его красные искусственные глаза, как и всегда, были неподвижно застывшими и совсем не соответствовали сморщенному от напряжения и злости лицу. ̶ Скоро тебя казнят, и на этом все закончится, ̶ холодным голосом проговорил Тахомару, ожидая, какая будет реакция.       Молчание в ответ. Хяккимару сидел все также, только уже перестал смотреть прямиком на него, и сейчас немного опустил голову, словно уже понял, кто перед ним и потерял интерес. ̶ Ты слышишь? Тебя четвертуют, или проткнут пиками. Еще не выбрали, какая казнь больше подходит демону, ̶ говоря это, Тахомару продолжал бесцеремонно разглядывать брата.       Несмотря на то, что Хяккимару был старше, на вид он выглядел гораздо ниже ростом и слабее, тем более сейчас, когда был истощен от голода. Его длинные волосы выбились из-под завязки и свешивались ему на лицо неровными клочьями, а из-за отсутствия рук он не мог их поправить. Тахомару протянул руку и откинул назад эти длинные темные пряди, в ответ на что получил пинок связанными ногами в живот. ̶ Не очень-то сильно, ̶ усмехнулся Тахомару. Сейчас он разглядел его лицо полностью и увидел фиолетовые провалы под глазами и пересохшие потрескавшиеся губы. ̶ Придется тебя покормить, я не хочу, чтобы ты умер раньше казни от голода или жажды, ̶ с этими словами Тахомару вышел, не забыв запереть дверь.