Есть ли жизнь после...

Ох, зря я надеялась, что все будет, как я захочу, когда откроется эта дверь с клоном главного нациста. Ермолаев, пробудив старика Вульфа в саркофаге, умер. Потом я вдруг почувствовала, что моему «якорю» угрожает опасность. Это было какое-то чувство, сродни человеческой интуиции. Я скорее интуитивно, чем осознанно метнулась в Лизе и почти сбила ее с ног. Все произошло слишком быстро. Петр Морозов, незнамо откуда появившийся здесь, застрелил ожившего Вульфа и, угрожая моим друзьям оружием, похитил какой-то чип из головы клона. Я же заботилась о том, чтобы загородить собой Лизу. Я просто знала, что должна защищать ее любой ценой. Может, я все больше становлюсь привязанной к ней? Значит, именно в ней мой ключ к возвращению. «Помогай живым». Не всем, а только Лизе? За других же я так не волнуюсь. Максу стало неожиданно плохо, он потерял сознание. Но это меня не расстроило. Я опять становлюсь безучастной к судьбе своих лучших друзей. Наверно, это какое-то своеобразное чувство самосохранения у призраков, подобных мне? Защищать «якорь», чтобы не потерять связь с миром живых. Остальные не так важны для меня. Ладно, буду «ангелом-хранителем» Лизы, если это как-то приблизит меня к выполнению моей миссии. Правда, тот факт, что, вернувшись в школу, подруга решила не отходить от своего парня не на шаг, меня расстроила. Она должна идти со мной и помогать мне. Мне она нужнее. - Как ты можешь, Даша? – едва не плакала Лиза, держа Максима за руку и сидя возле его койки в медкабинете. Мы были одни, и девушка могла со мной спокойно говорить. – Это же Макс. Ты его забыла? Ты не чувствуешь привязанности, как раньше? - Я знаю, что должна защищать тебя, – честно призналась я. Не могла же я сказать, что мне нет дела до Макса, Вики и вообще до остальных. Я сама себе боялась в этом признаться. Ведь тогда я испугаюсь, что возвращаюсь назад, а не иду вперед к своей цели. – И знаю, что ты моя связь с миром живых. Ты должна мне помогать. - Ну, так прости Петра Морозова и вернешься, – выкрикнула со злостью девушка. – А я останусь здесь. С Максом. И пока мой парень не придет в себя, я с места не сдвинусь, ясно? Я так обрадовалась, что ты явилась ко мне необычным призраком, – продолжала она говорить, но уже спокойнее. – Думала, что ты такая же, как была при жизни. Но ты меняешься. Возможно, тебя этот факт не расстраивает, но ты утрачиваешь те чувства, что делают нас живыми. Наверно, вначале ты действительно к кому-то относилась, как раньше. Но чем дольше ты в таком состоянии, тем безразличнее ты становишься к окружающим людям. Ты должна бороться с этим, слышишь? Ты должна вспомнить, что значил для тебя Макс. Вы встречались когда-то. Ты любила его. Вика твоя лучшая подруга. Вы с первого класса дружите. Я хочу верить, что твое желание меня защищать не базируется только на том, что я твой чертов «якорь» с миром живых, но еще и потому, что я твоя подруга. Ты должна вернуться к нам, Даша, – с болью и мольбой посмотрела Лиза на меня. – Ты же все еще хочешь вернуться, так? Не позволяй этому состоянию поглотить тебя. Вспомни об Андрее. Ты же хочешь вернуться к нему. Вспомни, что он значит для тебя. С каждым ее словом на меня накатывали эмоции. Я боролась с собой, ища внутри себя чувства к своим друзьям. Да, и Макс, и Вика, и Лиза не были мне безразличны. А Андрей вызывал во мне только теплые и нежные чувства. Как я могла все это забыть? Вначале, когда я только вернулась, я еще помнила, ради чего хочу снова стать живой. Теперь же я просто знаю, что должна вернуться, но для чего, к кому, это уже ускользает от меня. Лиза права: мало мне исполнить условия договора. Мне нужно не забыть для чего я это делаю. - Андрей, – выдохнула я и прикрыла глаза. А когда открыла их, обнаружила себя в темноте. В том месте, куда попала после смерти. А ведь я захотела к своему возлюбленному. Ох, ну, я вспомнила, что значил для меня Андрей, а это уже не мало. И Макс, Вика, Лиза – они мои лучшие друзья. Мы пережили Ад на земле. Я хочу вернуться к ним. - Верните меня, – закричала я в отчаянии. – Я прощаю Петра Морозова. Возможно, и в нем есть что-то хорошее. Я хочу верить, что он вступил на этот путь не потому, что он просто злодей и нет оправдания его поступкам. Раньше, до того, как он увяз в этом проекте «Ингрид», связался с нацистами, он же был хорошим человеком. Любил жену, растил сына. Ведь не рождаются злыми. Ими становятся. Я верю в искупления. И хочу верить, что он тоже на это надеется. Он просто оступился. Все имеют право на второй шанс. Просто не все могут им воспользоваться. Верните меня, – чуть тише добавила я. – Я прощу, кого скажите. Я просто хочу к друзьям. Хочу к Андрею. Несколько мгновений, а, может, вечностей мне никто не отвечал. Я уже почти отчаялась, что останусь здесь навсегда, а свою миссию я провалила. Но вдруг снова включили прожектор. Я сначала зажмурилась, но потом обрадовалась. Значит, есть шанс, что мне ответят. «Что скажите?» Раздался знакомый мужской голос. «Она справилась?» «Ее старания заслуживают одобрения». Ответила первая женщина. Я ждала, что слово дадут моей наставнице, ведь именно ей решать мою судьбу. Она должна была проконтролировать, как я выполняю задание. Но она не спешила делиться своими наблюдениями. «Ее желание жить похвально». «Но справилась ли она?» Повторил вопрос мужчина. «Она борется. Ее жизненный цикл еще не завершен». «Твое решение». «Вернуть ее». Наконец, подала голос моя наставница. Я заулыбалась, готовая обнять ее. «Так тому и быть». Разрешил мужчина, и у меня снова вырвали почву из-под ног. Я снова падала, пока под ногами не разлился свет. Вспышка и первый настоящий вздох. Вокруг снова было темно. Подняв руки, я уперлась ладонями во что-то твердое. Попробовала сесть, но места для этого было мало. Черт, я в гробу. Так, ладно, не паниковать. Меня вернули к жизни, а это главное. Конечно, меня похоронили после смерти, но и из гробов выбираются. Когда к жизни возвращаются. Надеюсь, только закопали не очень глубоко. Что ж, Даша, хочешь жить, борись. Не хватало только едва ожив задохнуться в этом ящике под землей. Я, что есть силы, замолотила руками и ногами по ящику. Это же обычный деревянный ящик. Я должна его пробить. Даже если изобью костяшки рук в кровь. Главное выбраться отсюда, а там любую рану можно залечить. Желание выбраться победило во мне, и мне удалось пробить в крышке ящика небольшую дыру. Обрадовавшись, что дело пошло, я с удвоенным рвением продолжила бить по крышке. Сверху посыпалась земля, и я начала разгребать ее руками. Да, наверно так и выглядят все ужастики с восставшими из гробниц. Только теперь я была в главной роли. Дыра в крышке увеличивалась, я даже не обращала внимания, что разбила костяшки пальцев и ободрала все ногти. Не для того я столько пережила, чтобы сдаться из-за такой мелочи. Где-то наверху меня ждут друзья, Андрей. Я должна к ним вернуться. Я хочу снова их обнять. Хочу вдохнуть свежий воздух и почувствовать себя снова живой. Я даже готова пробить эту чертову крышку гроба головой. Наконец, я смогла пробить в крышке достаточную дыру, чтобы выбраться наружу. Закопали меня и вправду неглубоко и за это моим могильщикам отдельное «спасибо». Вынырнув на поверхность земли, я глубоко вдохнула в себя воздух. Как же приятно. Глаза еще некоторое время привыкали к дневному свету, но я была счастлива, как никогда в жизни. Вокруг был лес, а здание, что когда-то было моей школой, пылало, и над ней клубился черным дым. И когда они успели школу поджечь? Меня же не было всего несколько мгновений. Только пару минут назад я была с Лизой в больничном крыле. Так, ладно, вряд ли тут есть поблизости люди, а значит, выбираться мне нужно самой. Нужно найти друзей, не могли они далеко уйти. Выбравшись полностью из гроба, я отряхнулась (надо же, и хоронили в школьной форме) и пошла от здания школы прочь. Я понятия не имела куда выйду, но надеялась, что куда-то к людям, а там мне помогут. Пока надо просто скорее отсюда убраться. Я едва не бежала, прислушиваясь к звукам вокруг себя. Если повезет, то я могу услышать какие-то голоса и ориентироваться на них. Спалив школу, ученики и учителя должны были бежать прочь. И пусть лес довольно большой и в нем легко затеряться, я надеялась, что мне повезет. Ведь не для того я вернулась, чтобы сгинуть здесь. К счастью, мой лимит везения еще не был исчерпан, и я услышала тихие и отдаленные детские голоса и пару взрослых. Улыбнувшись, я прибавила ходу, желая их догнать. И вскоре среди редких деревьев я увидела небольшую группу начальных классов под предводительством Галины Васильевны и Марии, матери Максима. Они столпились у какого-то прохода, откуда прибывали другие ученики. - Эй, – радостно выкрикнула я и побежала навстречу. – Эй. На мой выкрик стали оборачиваться, а когда взрослые узнали меня, то в ужасе распахнули глаза. Наверно, подумали, что я вампир или зомби. Нет, я живая. Я смогла вернуться. Сходу я попала прямо в объятия Марии. Та, не веря, что такое возможно, прижимала меня к себе, гладя по волосам и отмечая мой взъерошенный и грязный вид. Конечно, я же не из ванны вылезла, а из гроба. - Даша? – раздался сбоку голос Вики. Я не успела обернуться, как была поймана в крепкие объятия лучшей подруги. - Даша. У тебя получилось, – это уже Лиза. Я смеялась, как сумасшедшая, сжимая подруг в объятиях. Я все еще боялась, что это сон или галлюцинация. Но вот меня подхватил на руки Макс, а его в моем сне ну никак не могло быть. Меня целовали, омывали школьную форму слезами, охали над ранами и поздравляли с долгожданным возвращением. - Где Андрей? – сияя, как начищенный пятак, спросила я, смотря на друзей. - Мы не смогли его найти, – виновато пожала плечами Вика. - Но мы найдем, – пообещал Макс. - Да, а сейчас нам нужно уходить отсюда, как можно дальше, – вклинилась Мария и, взяв за руки пару малышей, двинулась в сторону, где по ее мнению должен быть выход. Меня же Лиза и Вика, не желая отпускать из объятий, повели следом. К нам присоединился Виктор Николаевич, от которого я получила свою порцию объятий, медсестра, что пыталась поставить меня на ноги, и у которой это получилось, пусть и после моей смерти. Всей дружной толпой мы двинулись к воротам, которые воздвигли военные. Завидев нас, они стали целиться в нас из своих пистолетов и автоматов. Вперед вышла какая-то престарелая женщина, видимо еще одна из нацистов. И чего им всем в доме престарелых не сидится? Я огляделась и увидела парня Вики Лешу, чьи руки были связаны. Неужели и он заодно с этими чудовищами? Не везет моей подруге с парнями. Между тем бабка-нацист потребовала чип, который украл Петр Морозов у клона старика Вульфа. Оказывается, я очень многое пропустила. Время в том месте, куда я попала после смерти, летит совсем по-другому. Мне показалось, что я отсутствовала несколько минут, а на деле оказывается несколько часов. Я с ужасом смотрела на военных, которые были готовы расстрелять детей. Может, я и заблуждалась, что каждому должен быть дарован второй шанс. Такие монстры им воспользуются только чтобы продолжить свои злодеяния. Впрочем, военные колебались, несмотря на приказ бабки, что давало надежду, что они всего лишь подневольные люди. Вдруг отовсюду стали подбегать другие люди в форме, они целились в бабку и ее прислужников. Мы спасены. Полиция, ОМОН. Я выдохнула и счастливо обнялась с Викой. Теперь мы точно отсюда выберемся, и весь этот кошмар закончится. Главную нацистку и всех ее военных стали грузить по машинам, чтобы отправить в тюрьму, где им самое место. Интересно, а где Петр Морозов? Ему бы тоже местечко в тюрьме нашлось. Макс обнимал за плечи меня и Лизу, а Вика почти повисла на моей руке, но я высматривала единственного важного для меня человека. Андрей вылез из какой-то машины с опознавательными знаками полиции. Завидев нас, он замер, а потом его глаза в неверии расширились, когда он увидел меня. Я, радостно растянув губы в улыбке, сорвалась с места и побежала к нему. В этих объятиях я бы провела всю оставшуюся жизнь. И проведу. Обязательно, ведь для того я и вернулась. Чтобы снова и снова наслаждаться вкусом этих губ. Да, определенно все было не напрасно. Когда есть, куда возвращаться, даже смерть не преграда. КОНЕЦ