Apple Sweetness

Из едва приоткрытого балкона не по-осеннему теплый ветерок доносил звуки притихшего шоссе. Те, кто ехал с работы, уже давно отстояли в душной пробке и сидели по домам, наверное. Отабек отвел взгляд от темного квадрата окна и еще раз оглянулся. Здесь, на окраине Москвы в начале сентября в половину одиннадцатого вечера он тоже внезапно ощутил себя дома. Как будто всегда вот так парковался в маленьком тихом дворике и поднимался на седьмой этаж. Задумчиво приподняв брови, брюнет протянул руку и осторожно погладил задремавшую бело-серую кошку. Та даже не соизволила дернуть и ухом. Отабеку хотелось бы подумать, что это от доверия. Ему безумно понравилось ощущать себя на своем месте здесь, и, конечно, дело было даже не в крайне забавной и уютной комнатке. Все дело в ее обитателе. "Маленькая хозяйка большого дома" - внезапно промелькнуло в голове название книги, и Алтын помотал головой. Конечно, он не хозяйка, а хозяин. И вообще, при чем тут долгая история с грустным концом? Только из-за того, что он такой же милый и маленький?.. Вздрогнув, казах мотнул головой. Наверное, это все усталость. В любом случае, глупые мысли это лишь глупые мысли... - Я здесь! - донеслось из-за двери, и она грохнулась об стенку, снесенная с ноги. Кошка мяукнула и полезла под кровать, а Алтын вскинул взгляд: в комнату, пятясь полубоком, протиснулся Юрий и развернулся. В руках у него был старинный поднос с металлическими ручками, на котором чудом умещалась целая пирамида посуды, чашки и тарелочки. - Я сделал нам...Пюрешку! - плавно опустив ношу на стол, Плисецкий сверкнул белоснежной улыбкой, показывая маленькие клычки, поправил длинную прядь волос, закидывая их за спину. Отабек залюбовался этим, благо, уже заранее сдался и признался себе, что невозможно не залипать на Юру. - Пюрешку? - склонив голову, казах с трудом перевел недоумевающий взгляд с золотых волос юноши на чудное рыжеватое месиво, щедро разлитое по стеклянным чашкам. - Ах да, ты не знаешь? Осень же, яблок дохера, дед мешками везет их с дачи. А я готовлю после тренировок. Юрий фривольно шлепнулся на кровать, где уже сидел Отабек, заведя руки назад и беспечно запрокинув голову, и Алтын ляпнул, глядя на тонкую шею и острые ключицы, не скрытые вырезом какой-то унисекс-футболки: - Ты еще и успеваешь готовить такие вещи? Юрины щеки порозовели. - Ну, иногда. Я на самом деле жутко ленивый, - пробормотал он и, потянувшись, взял ложечку, зачерпывая золотистую массу, поднес ее к лицу удивленно застывшего казаха. - Скажи "Ааа". - Не боишься? - прикрыв глаза, чтобы не выдать своих эмоций, Алтын хмыкнул: - А то укушу еще. - Не укусил же на показательном, - понизил голос Плисецкий, и ткнул кончиком ложки в губы Отабеку, сам нервно сглотнув и краснея сильнее, - Давай! Алтын послушно приоткрыл рот, даже подался чуть вперед и, обхватив ложечку губами, быстро слизнул с нее угощение. Яблочное пюре с корицей, сладкое, словно варенье, легкое, как снег. - Мм, - забывшись, брюнет довольно улыбнулся, - это потрясающе! И открыл глаза. Они с Юрием почти столкнулись носами, настолько близко тот зачем-то пододвинулся... - П-прости! Рад, что вкусно, - выпалив скороговоркой, Плисецкий испуганно отстранился, - Только не делай так больше. - Как? - опять удивляясь, Алтын, однако, набрался дерзости и сел ближе сам, скрипнув кроватью, явно не привыкшей к двойному весу. - Не говори, что...потрясающе, - буркнул Юра, нервно поднял руку и начал теребить прядку волос в тонких пальцах, - это просто яблоки и блендер. - Хорошо, тогда ты потрясающий, Юр, - теряя силу воли, Отабек сдался и выдохнул ласково, улыбаясь кончиками губ. Щеки Юрия залились окраской, он больно дернул себя за волосы, запутавшись в них, и Отабеку пришлось придержать хрупкое запястье, дабы заставить парня посидеть тихо и наконец заглянуть ему в глаза. Там, в двух зеленых омутах, плескалось дикое смущение и еще море всего недосказанного. - Почему тебя никогда не хвалят? - тихо и уверенно заговорил Отабек, ловя ускользающий Юрин взгляд: - Это разве ненормально, просто сказать так, как есть? - Хвалят, о чем ты? - возражая, Плисецкий лишь сильнее убедил в обратном, настолько фальшиво это прозвучало. - А я не про телевидение и фанов. Каждый раз, как я отзываюсь о тебе, ведешь себя, словно это плохо. Я разве все время говорю ложь? Или нарочно пытаюсь льстить? - Нет! - Юра все же посмотрел в ответ: отчаянно и мучительно, со странной поволокой, что-то там прошелестел губами. Нагнувшись, Отабек расслышал только "ты" и "никто больше", но этого хватило, чтобы плавно отпустить сжатое в хватке запястье фигуриста. Отдернув руку и вытянув вперед, Юра осмотрел красные следы от пальцев на своей белой коже. Отабеку стало очень стыдно за грубость и захотелось повторить одновременно. - ...Мне так странно, когда ты смотришь глаза в глаза, - выдохнул Юрий и придвинул поднос к себе, принимаясь есть пюре сосредоточенно и торопливо. Отабек, наблюдая, тихонько присоединился к этому занятию, стараясь честно наслаждаться угощением. И не выдержал, в который раз провожая взглядом ложечку, исчезающую во рту у Юры: - Только, Юр, это же м о я ложка?.. Плисецкий резко обернулся, аж разжав пальцы, и злополучный предмет сервировки выпал из них, на лету переворачиваясь и со звоном падая на пол. - Упс, точно, - заторможенно произнес паренек и обезоруживающе улыбнулся, опять мило краснея, даже не замечая, что футболка сползла вниз с плеча, оголяя часть груди и следы от пюре на ней. На Отабека все это подействовало не лучшим образом, а точнее, тем самым образом, которого парни вечно боятся на людях: в паху резко потяжелело. Громко прочистив горло, Отабек в свою очередь спешно отвел взгляд от этого безобразия и поднял ложечку, незаметно одергивая свободный джемпер. Чертов жар за ушами. - Я вот тоже вечно краснею, - неожиданно тягуче проговорил Юра, давая понять, что спалил Отабека, и сел поглубже на кровать, прикрывая лицо густой волной челки: - И еще начинаю заикаться. И понимаю, что в-веду себя странно, но, - он резко истерично хихикнул, - все равно продолжаю звать тебя в гости и никак не даю улететь тебе в твой Казахстан. - Юра, - чувствуя, как резко забасил голос, Отабек плавно заправил волосы обратно за маленькое и очень сильно алеющее ушко: - Ну и что мы, как дети? - Я... Я не знаю?.. - чудесный зеленый взгляд судорожно забегал, будто ища что-то на узорах покрывала. Глубоко вдохнув, Алтын подлез чуть вниз, давая длинным волосам Плисецкого занавесить себя, и наконец слизнул капли сладкого яблочного пюре с груди парня, обжигая его влажным движением языка. - Амм, - рвано и беспомощно поймал воздух ртом Юра и тут же судорожно вцепился в бритые виски казаху: - Ч-что ты?!.. Алтын тихо зарычал, боднул Плисецкого лбом в выступающие ключицы и замер, слушая бешеный стук его маленького сердца прямо под вздымающейся грудкой. - О-оно просто... - Тшш, Юра, - остановил бедного юношу Алтын и, подняв лицо, оказался губами прямо к его губам: - Сердце-то не врет. Это был самый первый поцелуй Юры, и он подарил его Отабеку со всем жаром и отвагой, на какую был способен. Зажмурившись, Юра храбро прижался ртом к горячим губам друга, при одном упоминании которого плыл вот уже второй год, забывая дышать, робко шевельнулся и постарался поцеловать чуть крепче и глубже, а поняв, что и не умеет, в страхе распахнул глаза и отполз спиной в стену, зажимая губы ладонью. - Воу, - охрипнув, Алтын еще и опять ощутил новую волну "того самого", теперь уже отчетливо сдавившую пах, - Юрочка... Теперь уже Плисецкому некуда было двигаться, и поэтому, засучив пятками по пледу, он лишь быстрее помог себе оказаться в плену широких плеч и расставленных рук казаха. Склонившись над пойманным врасплох юношей, Отабек просяще чмокнул костяшки его пальцев, и Юра покорно убрал ладошку, позволяя поцеловать себя - на этот раз полностью поддавшись порыву самого брюнета. Отабек целовался не впервые. Но это был действительно первый раз, когда ему подставлял мягкие губы парень, сводящий с ума одним своим видом, парень, в которого Отабек втрескался с первого взгляда. И ощущения от поцелуя пробили как током что его, что Юру. Надавливая сверху, Алтын окончательно завалил мальчишку под себя и, наконец, плавно мазнул кончиком языка по его губам, прося. Юра приоткрыл рот, судорожно ухая и тут же собирая в складки джемпер на спине Отабека; языком тот горячо проник глубже, обвел кончики клычков и плотнее вжался губами в губы. - Б-бека, - с трудом всхлипнул Юра, скользя язычком по его, - я з-задыхаясь... пожалуйста... Алтын отстранился, тяжело дыша, разрывая ниточку слюны и мутно оглядывая жадно вдохнувшего Юру. То, как он растянулся податливо, лежа под ним на лопатках, и как его футболочка совсем задралась, обнажая плоский живот и ямочку пупка, а ниже... ниже едва держались на тазовых косточках тряпичные шорты, неприлично топорщась посередине. - Ох! Блять! - вспыхнув, Юрка испуганно закусил губы и свел колени, но не успел, наткнувшись на поставленное между ног колено казаха. - Все круто, - совсем шепотом произнес Алтын и властно положил ладонь на солнечное сплетение Плисецкому, - ты и правда потрясающий. - Бека...аа... Едва сдерживаясь от соблазна прокусить тонкую кожу, оставив хорошие метки, Отабек осыпал поцелуями все места, где задралась одежда на Юрином теле, едва удерживая на месте выгибающегося блондина, да и не желая особо держать. Плисецкий задрожал горлом, комкая одеяло, когда обжигающие поцелуи дошли до линии белья, и ахнул в шоке, когда Отабек наконец стянул прочь эти глупые штаны. Существуя через вдох и сгорая изнутри, сам на пределе самоконтроля, Алтын упал на локти, опускаясь Юре между ног, беря за щиколотку. - Подвинь, Юрочка. Плисецкий дернулся, болезненно всхлипнул, и Алтын понял, что называть его так - слабое местечко. - Юрочка, - поэтому повторил, ласково втискиваясь меж полыхающих обнаженных бедер, наконец мокро выдыхая прямо на зажатый в белье с пятнышками кое-чей твердый стояк: - Ну Юрочка. Ну жаным. Парня всего аж поломало. - Н-не надо, - ляпнул он испуганно, - Бека! Я... - Что? Ты - что? - чуть улыбаясь, Отабек посмел гладить изнутри его дрожащие стройные ноги, плавно добираясь до ширинки сильными пальцами. - Я очень хочу это сделать, Юрочка, - со стоном блондин втянул живот: Отабек чуть надавил и потянул вниз трусы, наконец освобождая Юрин член: аккуратный, ровный и светлый, с совсем хорошо уже заметной головкой. Уже не спрашивая, просто крепче придержав испуганно вскрикнувшего фигуриста, Алтын его поцеловал прямо в плотный теплый орган, зажимая кожицу губами, выбивая судорожный вздох и судорогу по всем конечностям. - Я даже ник-когда не...трогал, ах, там...с-себя, - давясь, залепетал Плисецкий. - А я никогда никому не сосал, - искренне ответил Алтын, - но сейчас попробую. Вряд ли Отабек смог бы ТАК хорошо, как застонал Юра, стоило ему плавно, нежно облизать всю розовую головку, теплую и влажную, с солоноватой смазкой; как застонал Юра, когда он следом открыл рот, расслабил челюсть и позволил небольшому стоящему члену упереться в щеку. Алтына понесло от всех этих ахов и мяукания Юрки, от его реакции на каждый мазок языком по крайней плоти. Прихватив основание и ствол, уместившиеся в кулак, казах пристроился и задвигал головой, пошло, громко чмокая. Юрий, задергав отчаянно бедрами, заскулил в такт, все громче и звонче. Эти звуки оглушили Отабека, и он увлекся, не позволив бедному юноше отстраниться. Только когда во рту стало хлюпать уже не слюной и стало вязко, он смог выпустить пульсирующий член из плена губ. Юра невнятно долго мяукнул. А потом, внезапно скинув в себя уже взмокшую смуглую ладонь, тяжело перекатился на живот. Отабек утерся, сглатывая без сомнений, и ошарашенно уставился на... - Юррра, - из горла вырвался какой-то рык, - Юрочка, ты... - Попробуй, - глухо пробормотал в подушку парень, упрямо приподнимая зад, прогибаясь и подставляя Отабеку маленькую, упругую обнаженную задницу, - Пож-жалуйста, Отабек. - Ты... - П-принял душ, - сипло прохрипел Юра, не выдержал и обернулся, весь алый, взмокший, растрепанный и со слезами в зеленых глазах, где отразились черные глаза Отабека: - Каж-ждый раз!.. И он упал обратно носом в постель, подергиваясь и резко, глухо всхлипывая, сжимая кулаки до побеления. Еще секунда, и сорвется, завоет в голос от стыда и смущения. - Ну и дурашка, - раскрасневшись, хмыкнул Отабек. По всему телу прошла крепкая дрожь. Чего бы ни ждал там Юра, он не мог угадать ТАКИХ действий. А Алтын просто ухватился за маленькие ягодицы, разводя их, и сунулся носом, подбородком, губами. Пришлось грубо и больно сжать Юрку, чтобы все-таки взять и провести там языком. Плисецкий тонко вякнул что-то и выгнулся, запрокидывая голову. У него все поджалось, но Отабек не прекратил мерно, ритмично лизать, дожидаясь, чтобы Юра чуть раскрылся. И, примерившись, вонзил язык, пряча лицо в маленьких дернувшихся ягодицах. И еще и еще, выбивая тяжелые стоны каждым движением. Юрочка все же не сдюжил ласки еще и в таком ее виде. Отабек ввел в него два пальца почти без проблем, добавляя слюны, и сжалился, затискал в горстке и полные яички. Юра крикнул и бурно кончил тут же, прямо под третий палец в своей мокрой и растянутой попке. С измученным рыком Отабек наконец встал сзади, проскользив болезненно-твердым стояком поверх дырочки. Та чуть сжалась и тут же приоткрылась: Юрку колотило в затяжном оргазме. Сам не веря ощущениям, Алтын толкнулся внутрь. Его размеры расперли, казалось, всю маленькую задницу насквозь, но вместо крика боли до ушей долетело только "Бека, да!" и сладкие, неровные всхлипы. Пошатываясь, Отабек наконец задвигался. Член вошел чуть под углом, и казах подмял Юру под себя. С виска пот закапал вниз, член заскользил внутри узких стеночек, натирая их, вынуждая тискать сильнее. Отабек хотел бы еще, но инстинкт взял свое, и он, разогнавшись, вдолбил несколько раз весь немаленький член в дырочку, вставил по самые яйца и, завалившись сверху на Плисецкого, наконец в пару заходов долго, очень много кончил прямо в него, так и не успев выйти. Юра весь сжался, и Отабек, кажется, кончил дважды перед тем, как выйти из его тела под напором своей спермы. Собственный стояк наконец чуть обмяк, и по бедрам мальчика потекли белесые густые разводы. Алтын упал и прижал трясущегося Юрочку к груди, сполз ниже и прижался ухом. Слева от солнечного сплетения у Юры дико колотилась любовь. Любовь горела в его дрожащих ресницах и стекала по ногам на постель. Теперь все постепенно встало на свои места, и дом вправду стал домом: как и засыпающий в объятиях блондин стал ему будущим мужем.