Сладкий привкус скорби

— Томиока-сан, да? — она смотрит на него с неподдельным интересом. Изучает. Жадно облизывает губы. Хочет попробовать на вкус. Какой он, столп воды? До неприятного жжения горький? Приторно-сладкий? Кисло-солёный? Она не могла даже предположить. Но была уверена: не такой, как прошлые. Определено не такой. При одном взгляде в его глаза по всему телу отдавало разрядом. Дрожь проходилась по коже мелкой дробью, а разум невольно пробуждал секундные воспоминания, что принадлежали прошлой ей. Отвратное чувство, без сомнений. Он лишь смотрел на неё с жалостью. Будто она бездомная зверушка, с которой очень жестоко обошлись. Обжигал взглядом, проникал под одежду, изучая каждый сантиметр её тела, под кожу, заставляя все внутренности неприятно скрутиться. Смотрел прямо в душу, ища хоть малейшие проблески прошлой Шинобу. Но всё, что он видел, — это прогнившего изнутри демона, что безжалостно ступал по трупам тех, кого когда-то поклялся защищать. Воздух неприятно давил. Пунцовый яд, казалось, полностью заменил кислород. Он смешивался с кровью, окрашивая снег под ногами. Дышать было трудно, почти невозможно. Порошок неприятно оседал на легких, разъедал их. Без сомнений, этот яд — её прелестное творение. Она улыбалась и подходила всё ближе. Уворачивалась от неспешных ударов. Колеблется. Играется. А он не хочет её убивать. Наивно надеется, что она вспомнит хоть что-то, если он будет тянуть время. Ведь Незуко смогла, так почему же Шинобу не сможет? Неаккуратные движения начинают раздражать её. Он не пытается её убить, как те, что пришли до него, да даже не вдыхает яд, что погубил добрую половину охотников, намеревающихся забрать её голову. Бесит её одним только существованием. Да вот только она не лучше. Мельтешит прямо перед его носом. Не торопится. Ей ведь просто нужно подойти к нему вплотную. У неё есть возможность. Но она медлит. Словно инстинктивно чувствует что-то. Но нынешней ей плевать. Плевать, кем он был для неё. Она лишь хочет поскорее попробовать Гию. Достаточно. Резкий толчок. Она смотрит ему в глаза, вжимая в снег всем весом. Сдавливает горло. Вот-вот готова оторвать ему голову. Шинобу передёрнуло от одного только касания к столпу. Она не знала, почему. Не могла понять. В памяти всплыли знакомые образы, будоража сознание и пробирая до косточки. Застыла, не в силах противиться этому. Слова стали комом в горле. Она начала давиться ими. Пыталась что-то сказать. Ослабила хватку. Он воспользовался этим. Откинул её. Видеть не хотел, во что она превратилась. Тело Шинобу с треском ударилось о ствол дерева. Сломала себе что-то. Но это пустяки. Особенно для неё — шестой высшей луны. Шинобу чувствует металлический привкус. Вкус собственной крови, что когда-то давно смешался с кровью Доумы. Сглотнула. Рывком бросилась на Томиоку. Замахнулась ногой, намереваясь попасть по рёбрам. Но он мгновенно среагировал. Упал вниз, будто по команде. Схватил за ногу и снова повалил на снег. Холодно. Навалился на неё, до боли сжимая хрупкие ладони. Смотрит Шинобу в глаза. Нашёл. Нашёл её. Кочо. Настоящую. Гию жалеет о случившемся. Но он ничего не может сделать. Медленно наклоняется к лицу. Она чувствует его тёплое дыхание на коже. Мягко касается губ. Нерешительно, как будто впервые. Холодные. Шинобу оробела. Пытается понять, какого чёрта происходит. Не может. Отвечает ему. Просто убей его, дура. Углубляет поцелуй. Так жадно. Ей необходимо это. Настоящей Шинобу. Той, что лишь на мгновение смогла побороть демона. Той, что может исчезнуть в любую секунду. Той, что нужна ему. До крови кусает его губу. Сладкий. Лицо Шинобу краснеет. Опухшие вены выступают из-под кожи. Томиока нехотя отстраняется, когда она вновь намеревается попасть по нему.  — Сволочь, — её же ядом. Шинобу кашляет. Кажется, внутренности вот-вот выйдут наружу. Снег, что только скрыл следы недавнего побоища, снова стал багряно-красным. А Гию смотрит. Смотрит, как она мучается. Но это не та Шинобу. Кочо давным-давно умерла, оставив лишь растерзанную куколку. Оставила его одного. Наедине со своими грехами. Но он не справляется. Ему тяжело. И некому помочь. Шинобу лежала на холодном снегу, не имея возможности двинуться. Яд не убьёт ее. Она снова сможет регенерировать уже через несколько минут. Выкарабкается. Как всегда. А потом выпотрошит этого ублюдка. Гию замахивается. Прерывисто дышит. Не может выровнять дыхание. Не может сосредоточиться. Рывком разрезает воздух и плоть. Молча, не издав ни звука. Слезы неприятно обожгли щёки. Они мгновенно обледенели. Томиока убил Шинобу собственным руками. Отправил демоническое отродье в ад.

***

— Его очень сложно получить, будьте поосторожнее, — Шинобу резким рывком вырвала бутылёк из его рук. Она была недовольна небрежным отношением к её стараниям, но всё так же беззаботно улыбалась. — Я всё ещё не понимаю, зачем он мне? — смотрит на на неё, пытаясь понять намерения. — Если я стану демоном, то вы можете убить меня этим ядом, Томиока-сан, — отшучивается. Так глупо и безмятежно, будто сказала что-то обыденное. А после лишь отворачивается.

***

Люди суетливо копошились на том месте, где совсем недавно Шинобу оставила гору трупов. А солнце безжалостно слепило глаза, принося с рассветом лишь сладкий привкус скорби.