Пленники

В полутьме светилась одна-единственная свеча… Сидя за рабочим столом, эльфийка мурлыкала какой-то старый мотив под нос, сноровисто нарезая стручки бобов. Отложив ножик, перед этим с улыбкой полюбовавшись на блеснувшее в свете язычка пламени лезвие, аккуратно, чтобы не коснуться отравы, пересыпала в ступку и принялась перетирать в ней всё в кашицу. И когда ощутила странную невесомость — охнула, цепляясь за столешницу. Сумка с колен свалилась, но она успела зацепить её ногой. Чувствуя, как тело само подымается, воспаряет в воздух, пыталась всеми силами удерживаться за столешницу, да так и улетела вместе с ней в руках. И упав с вещами на сухую потрескавшуюся землю, услышав цок посуды, попросту зарыдала, боясь даже глазком увидеть нанесённый инструментам ущерб. В нескольких метрах слева от неё стоял полностью обнажённый белокурый эльф, похожий на неё, как единоутробный брат, и такой же тонкий и элегантный, только мокрый после ванны. Ещё дальше в той же стороне валялась куча тряпья, в которой скрутился патлатый бродяга и, наверное, от перемещения даже не проснулся. А справа, достаточно далеко, чтобы здороваться только криком, стоял громадный рыцарь из племени варваров, и потому, вероятно, полуголый — если жизненно важные части тела укрывал металлический панцирь, подбитый мехом, то всё остальное сверкало литыми мышцам, обтянутыми блестящей потемневшей от солнца кожей. Варвар хотел подойти и утешить эльфийку, но в момент, когда сделал первый шаг, недалеко раздался грохот. И не успел он подготовиться к бою и вскинуть меч, как едва заблокировал удар копьём. — Я одолжу у тебя ленту, — проговорил тот самый обнажённый эльф, подойдя к лесной сородичке, а та, глянув на него небесными глазами, уже прекратив лить слёзы, честно проговорила: — Смешно, что просишь только ленту для волос. — Ещё твой ножик, — согласился, уже изгибаясь за ним, когда остановился, предупреждённый её словами: — Он ядовитый, а лекарства у меня здесь нет. Мгновение ему понадобилось, чтобы осознать опасность, но ленту из её волос, собранных в тугой пучок, всё же вытащил, и принялся связывать свои в толстую косу, жалея, что не взял с собой в ванную хотя бы одного клинка. — Как тебя зовут? — Фэль (вторая), — представилась, собирая свою посуду с инструментами в сумку, а ступку с ножиком так и оставила на отодранной столешнице. — Можешь звать меня Алем. Фэль кивнула, и когда вытерла лезвие подолом домашнего платья и, аккуратно обмотав вытащенным с сумки платочком, сунула туда же, Ал уточнил: — Если яд не впитывается порами, ты всё равно можешь мне его дать. — Но он впитывается кожей, — с улыбкой обломала, подымаясь на ноги. — Просто я к нему иммунная. Как и к большинству других, господин первый мечник. Смени имя, если не хочешь, чтобы тебя узнали. — Например? — Шей (третий). — Нужно уходить. — Поддерживаю. И когда варвар, вытерев кровь с меча, оглянулся на эльфов, те уже скрылись в полуразрушенном доме, одном из десятка таких же, ещё не ставших руинами, но близкими к обвалу. Ещё через короткое время натолкнулся на нового врага, жаждущего крови, так что об эльфах на время забыл. *** — Шей?! — вопила Фэль, аккуратно ступая по блестящему полу, выложенному стеклянными осколками разных размеров. По полу такому же белому, как и стены с потолком в этом доме. Перед тем, как войти в этот «район», они наблюдали странный знак с явным предупреждением, написанным неизвестным языком. Поверх символов покачивалось на ветру колесо, а сверху эту конструкцию украшал череп крупной птицы. Дома здесь оказались почти везде целыми, да и не дома, а целые здания в один длинный белый этаж… — Да не ори ты, — попросил тот, вынырнув из-за колонны. — Я нашёл подвал, но он пуст. — Надо было меня бросать снаружи? Под палящим солнцем. Тот закатил глаза, недовольно цыкнув, и резко напрягся, услышав шаги. Фэль поняла его без слов — спряталась за вторую колонну и уже держала стрелу и лук наизготовку. Шаги постепенно становились ближе, уже слышалось дыхание троих, и когда они совсем приблизились, так, что стала видна тень от света открытой двери, Фэль резко натянула тетиву и выглянула, в мгновение прицелилась и пустила стрелу. Люди вскинули своё оружие, но Шей уже перерезал одному горло, а в третьего попала вторая стрела. Так же молча, как и убивали, они осмотрели трупы, забрали их запасы воды и уже хотели выходить, когда замерли, углядев бегающую красную точку — уже знали, что это человеческое оружие бьёт болезненно и издалека. Бежали быстро, пригнувшись, у стен слышали чужие шаги и шуршание, а оказавшись у второго выхода, замерли, вслушиваясь. Выхода не оставалось, надо было выбираться, потому что в доме точно смерть, во всех этих домах смерть, если не от аномальных энергетических излучений, то от ловушек или западни. — Много, — одними губами произнёс Шей, и Фэль согласно кивнула — тоже слышала по меньшей мере два десятка солдат. Сняв самодельный лук со связкой стрел, положила их у стенки, спрятала ножи в сумку, а Шей точно так же маскировал свои клинки под свободной одеждой, снятой с трупов. Вместе они распили флягу воды, чтобы не испытывать жажды первое время пленения, подождали пару секунд и вышли, подняв руки. — Руки! Держите руки и не дёргайтесь! — кричали люди, вскинув своё оружие. — Отдайте оружие! Фэль открыла сумку и показала её ближайшему солдату, и к её счастью, сверху там была только посуда, да та самая ступка с ядовитой смесью, всё ещё свежей. Зачерпнув немного зелёной жижи, она поднесла её ко рту, пытаясь показать, что это еда. Возможно, люди этого мира слишком глупы, но поверхностно обыскав их, они нашли только один тонкий меч, оставленный Шейем на виду, а сумку Фэй просто бросили недалеко от места, где связали их самих. Люди переговаривались между собой, гоготали и поглядывали на пленников, а эльфы понимали их через слово, да и то больше интуитивно и по интонациям. Между собой не общались, чтобы не привлекать внимания, просто выжидали. Случай подвернулся, когда эти дураки всё же вспомнили о зелёной дряни, которую показала им Фэль. Неясно что они хотели сделать, но начали копошиться возле сумки, ржать, как лошади, вымазываться в соке, имитируя боевую раскраску… Пока сама эльфийка считала звёзды, едва-едва видные на голубом небе, стараясь не выдавать своей злобы, солдаты живо вошли в раж, и кто пробовал на вкус и кривился, кто выискивал в сумке что-то другое и, конечно же, находил какие-то корешки, стебли, листья. Мял их в руках, нюхал, пробовал. Они не сразу заметили, что одного начали затягивать галлюцинации. Не сразу обратили внимание на повысившееся потоотделение, на слишком обильную слюну во рту. И когда догадались, что наелись чего-то явно не безобидного, у них уже не хватило ни дисциплины, чтобы сесть и принять решение, ни рассудительности, чтобы промыть желудок и хотя бы не бегать, разгоняя яд по телу ещё быстрее. И, конечно же, те из них, кто выжил, не притронувшись к чужим вещам, занятые умирающими, не сразу увидели, как пленники освободились. Наверное, потому что сделали это молча, ни разу не высказались по поводу плохих узлов или слабого натяжения, варварского отношения к неизвестным предметам, могущим и по воле случая оказавшимся опасными. Всё бы прошло идеально «чисто», если бы спустя всего пару мгновений на горизонте не показалась вторая группа людей. Эльфы только доставали оружие, когда увидели их, и не успели решить бежать ли так, или остаться и попытаться их всех убить, когда уже знакомая лёгкость охватила тела. Фэль едва успела дотянуться до сумки и схватить ту самую многострадальную ступку с остатками зелёной кашицы, когда новый портал затянул внутрь. Последним, что они увидели — целящихся «выживших» и бегущих впереди всех вдалеке уже виденных ранее варвара и патлатого бродягу. *** — Они наверняка пленники! Красные захватывают в плен местных! — кричал мужик на постаменте, собрав вокруг себя крупную толпу воинов. — В последнем поселение отравили всю воду! Они бесчестны! Худой воин, даже в своих латах остающийся на удивление тонким, негромко фыркнул — местные того заслужили. Звук получился совсем незаметным, заглушившись шлемом, выкованным под волчью морду. Поколения местных убивали эту землю, пока природа не сошла с ума и не уничтожила себя саму. Здесь бывала жара до того, что за каких-то пару минут можно сжариться до хрустящей корочки, бывали проливные дожди, после которых растения покрывались жёлтыми пятнами, а кожа — угрями и волдырями, бывали морозы, за сутки косящие любую жизнь. Соответственно и жизни здесь не бывало — местные ещё что-то выращивали и разводили, но за неимением даже дичи с трудом выживали. Деревья здесь походили больше на неубиваемых тварей, потому что переносить весь этот ужас и пытаться жить может только чудище. Конечно, аномальной погода держалась не постоянно. А встречающиеся развалины говорили о некогда цветущей цивилизации. Но этот мир оставался пустынным и мёртвым, странным и в некоторой мере жестоким. — Говорят, красные перебрались к северному региону, — болтали между собой мужики, стоящие рядом. — Там вроде ещё листья на деревьях растут. — И медведи водятся. — А ты знаешь, кто такие медведи? — Ну… большие крысы? — Если у них там эльфы, то и трава расти может… Они много болтали, постоянно, потому что другого занятия здесь нет и не будет: разговоры и война. — Они убивают нас! Травят! — кричал тот самый мужик на постаменте, пока слушатели шушукались между собой. — Нам нужно напасть на них первыми! Через три дня мы выходим! Он ещё много чего говорил, делился планом, каждому пытался навязать роль, определить в команду, но слишком много их было, которые «на своей волне». Вроде и на стороне «серых», но редко когда участвуют в коллективных набегах. Болтали, что красные сплотились, живут и работают вместе. Громила рядом развернулся и принялся пропихиваться сквозь толпу — его доспехи давно сменила одежда местных, которая пуленепробиваема и позволяет слиться с окружающей средой — песочного цвета, но от этого бояться варвара меньше не стали. Худой рыцарь не мешкая пошёл за ним. У них не было причин ни воевать, ни дружить, но раз назвавшись соратниками, почему-то до сих пор держались рядом. — Куда ты? — спросил, не снимая шлема, когда отошли достаточно далеко. Они не брали с собой вещей, да и не было их — когда свои же могут украсть, ценное носишь при себе, а лишнего просто не держишь. Ценится здесь вода, еда и оружие. — Хочу вытащить пленных, пока наши их всех не накрыли. — Ту девчонку, о которой говорил? — И её тоже. Рыцарь хмыкнул, а варвар промолчал. Впервые, когда обмолвился, что видел эльфов, над ним посмеялись — никогда эльфы не молились человеческим богам, никогда бы не согласились участвовать в такой вот «игре». Красный лагерь — бога Мира. Серый — Войны. Оно и понятно, но чтобы мирные воевали… — Как думаешь, далеко к ним? — Где снег, там и они. — Какой ты многословный. — Здесь не место женщинам. Она плакала, а рядом валялась посуда — наверное, домохозяйка. Он полагал, что уши пригрезились, но даже так, девочку надо спасти. *** Солнце и снег — красиво, с одной стороны, с другой это излучение наносило непоправимый вред глазам, а отражённый свет просто радиоактивен. Они узнали об этих словах — радиация, пули, технологии, лампочки — от местных, тех, что пошли на контакт. В основном у женщин, мужики здесь бросались в атаку раньше, чем слышали приветствие. Местные показали, что опасно, а что пригодно для пользования, показали штуку, шумящую при превышении нормы той самой радиации. Фэль искренне считала, что этих «солдат» нужно убить, как и «мирных», всех убить, потому что в таком мире всё равно не выживешь. Ей что радиация, что дикие морозы — всё было одинаково, а вот отсутствие растительной жизни угнетало, как и любого другого эльфа. Если есть вода, даже отравленная, она сгодится. — Они готовятся отражать нападение, — поделился новостями Шей, глядя, как та делает вытяжку из ядовитого кустарника, растущего в паре километров севернее. Фэль молчала, занятая своей работой. Не то чтобы в этом была нужда, но яд оказался действенным оружием против любого противника. Добавь его в еду или воду местным, и те вымрут, смочи стрелы и можно отстреливаться как от солдат, так и от серых. Солдаты так верят в своё огнестрельное оружие и бронежилеты, что не обращают внимания на одну царапину. Яд, проникая в тело, убивает их за пару минут. Последние разы они ставили ловушки — стоило запустить механизм, как куча битого ядовитого стекла и гвоздей разлетались, мелко раня неосторожных путников. Солдат здесь было так много, что битого стекла не осталось, а вся местность вокруг теперь усеяна отравленными осколками. Которые уже погребены под толстым слоем снега. — По колено навалило, мужики немного чистили сегодня. Проигнорировав это замечание, она отложила свои колбы и спросила: — Как ты связался с богиней Мира, первый клинок королевы? Называла его так только наедине, чтобы точно никто не услышал. Незачем им знать, что в команде лучший воин и главный отравитель эльфийского королевства, чего доброго, ещё воспользуются ситуацией и избавятся от них, чтобы по возвращению собрать кампанию против леса. — Молодость, глупость… — выдохнул в ответ, сожалея о содеянном. — А у тебя? Почему не торговли? — Яды покупают всегда и все, незачем мне помощь в торговле. Есть товар — найдётся и покупатель. — Спрос… Да, разумно. Тогда почему не война? Фэль закупорила баночку, в которую перелила выжимку, и мелким магическим импульсом очистила колбу. Сейчас, когда пробыли здесь несколько месяцев, научились копить силу, а первое время полагали, что на этих землян нет самих источников энергии. — Потому что война — это громкое, шумное, активное действо, публичное, если так понятнее. Там уж не травят, там машут мечами. А вот в мирное время подсыпать яду — самое то. Шей не спорил — если за столетия она пришла к таким выводам, значит, есть смысл. Он никогда не сомневался в словах мастеров своего дела. — Я не боец, — в конце концов признаётся в слабости, разглядывая свой нож. — Отравитель, да. Любовница. Лисица, если говорить о символизме, но не боец, никак нет. Каждый эльф умеет стрелять из лука, каждый достаточно гибкий и умный, чтобы выжить и сразить противника, но… — Я когда-то и меча держать не умел, — пожимает Шей плечами. — Пришлось научиться. Каждый выбирает свой путь, и если тебе не понадобилось что-то — это не повод стыдиться. У каждого свой путь. Шаги за окном раздаются гораздо раньше, чем нарушители вообще приближаются к ним. Они медленно бредут, заглядывая в каждое окно, пытаясь разглядеть там камеры с заключёнными, но видят только аскетические комнаты. Не знают о системе отопления и полагают, что пленники издохли от холода. Шей не просит молчать, просто выскальзывает за дверь, чтобы выйти наружу со спины нарушителей, а Фель ждёт ещё немного и приоткрывает окно, чтобы те сдуру его не разбили. Собираясь впустить к себе врагов, она хочет захватить парочку пленников, чтобы поболтать, но там коленями в снег стаёт слишком крупная фигура, чтобы рассчитывать на свои женские силы. Вторые ноги в железной сбруе, покрытой инеем, и ей смешно — таких ещё спасать надо и отогревать. Приоткрывает окошко пошире как раз когда громила опускает голову, чтобы заглянуть сквозь стекло. — Гляди, и правда эльф… — бормочет тот, что в доспехе. И громкое «бам» заставляет её высунуться, а громилу обернуться — Шей со всей дури шарахнул куском арматы по шлему, рыцарь упал в снег и не поднялся. — Воркуйте дальше, это я себе возьму, — пробормотал, хватая того за ногу и, пыхтя из-за тяжести, потащил вдоль окон за собой. Громила хотел помочь соратнику, но тут уже Фель вылезла ещё немного, ровно настолько, чтобы схватить его за руки и вывалить грудь как можно больше, и залопотала: — Заходите быстрее, скоро патруль пройдёт! Громила даже если и хотел, да даже если и смог бы отцепить её от себя и пойти помогать другу, просто не успел понять, как и когда свалился с ног и вместе со снегом закатился ей в комнату. Закрыв окно, Фэль живо кинулась к нему в объятья, затыкая ручками рот и шепча: — Не хочу, чтобы вас поймали и запытали, пожалуйста, потише. — Так они правда держат вас на цепи? Фэль, которая в этот момент очень активно и настойчиво липла к нему грудью, на мгновение растерялась. — Не волнуйся, мы вас вытащим. Фэль промолчала, потому что на языке вертелись только остроты. Развлечься с вражеским лазутчиком это одно, а вот отдать на пытки того, кто пытается спасти — совсем другое. — Нас не держат силой, — начала медленно, размышляя, как бы так и самой получить, что хочется, а именно такого вот большого и… большого, и чтобы его потом не убили свои же. — Мы… У нас вообще демократия… Варвар, конечно, не понял значения этого слова, но уточнил первое: — Вы здесь просто живёте? А как же… — Война? Я не воюю. Как тебя зовут? Громила нахмурился, разглядывая обжитую комнатку, достаточно тёплую и «зелёную», — в кадках росли какие-то растения, — чтобы не походить на камеру. И переспросил: — Тебя не нужно спасать от них? — Меня нет. А тебя да, — сказала серьёзно, а в следующее мгновение забралась к нему на колени и принялась раздевать, проговаривая: — Замёрз, спаситель мой, да? В такой снегопад добираться аж сюда, бедняга. Как мне тебя звать? — Р… Роуг, — пробормотал, теряясь под напором «спасаемой». — А меня зови Фэль, — улыбнулась, ласково оглаживая его мышцы под видом «отогревания»… *** Шей уже избавился от надоедливого и неудобного доспеха, почти вспотел, пока расковыривал эту «ракушку», и стоило только отбросить последнюю железку, как горе-рыцарь очнулся, застонал, поглядел на мир и расплывающегося эльфа и попытался куда-то удрать. Шей исполнить задуманное не дал, на ходу не только ловя свою «дичь», но и стаскивая с неё последние элементы одежды. — Да отпусти меня, психованный! — просил рыцарь, когда тот подсечкой повалил его на кровать и стянул уже наконец-то штаны. — Ты же замёрз! — отмахивался Шей, последним усилием сняв с него трусы вместе с оставшимся носком, и закутал в одеяло. — В такие холода носил на себе железо! А если больше встанет?! — Да тебе какое дело?! Какие наглые пленники пошли! Что там про пленников, Шей не слушал, в этот момент, оседлав кокон, в который превратил свою добычу, снимал с себя свитер. Рыцарь замолк, притих, наблюдая за действом, и когда тот встал и взялся за штаны, завизжал: — Ты что удумал?! Шей вновь промолчал, сноровисто забираясь к нему под одеяло, обнял, и тот притих, потому что эльф и правда оказался очень-очень тёплым. Прижался со спины, попав отвердевшей мужественностью прямо между ягодицами, зашарил руками по ледяному телу, хухая в шею. И наконец-то заговорил: — Совсем без мозгов, а последние на том морозе потерял. — У меня… волосы греют… — пробормотал и смутился, поняв, как звучит. А ведь его шевелюра и правда хорошо грела, как шапка — распатланные тёмные патлы лезли в глаза, закрывали уши, да ещё и пышной подушкой защищали мозги от холода. По крайней мере, так было в родных краях. По крайней мере, так он думал… — Кому-то явно мозгов недосчитали, — фыркнул ему в ухо Шей, чувствуя, что тело немного, но отогревается. — Не жмись так, — попросил и закусил губу, потому что эльф в этот момент одной рукой больно ущипнул сосок, а второй полез ниже пояса. И он бы сопротивлялся, если бы рука не была такой тёплой. И эта горячая конечность накрыла пах, помяла пальцами яички, аж поджавшиеся от ласки, и обхватила наливающийся кровью член, заставив рыцаря со стоном выдохнуть. — Думал, я тебя не узнаю? — прошептал ему на ухо Шей. Тот помотал головой, но вообще-то сам не признал сначала. Чётко увидел уже здесь, в этой комнате. Шей приподнялся и перелез на другую сторону, теперь прижался спереди. Позволил холодному носу уткнуться себе в изгиб шеи, забрался рукой в нечёсаную шевелюру, пытаясь отогреть дурную голову. — Как тебя вообще сюда занесло, Гор? — Война… — прошептал, случайно касаясь холодными губами его кожи. — Думал, если молиться, то стану сильнее. Смогу победить всех и однажды… — Направить меч на меня? — хмыкнул, вновь сжав его член. Но надолго там не задержался — проведя пару раз, подцепил ногу и утянул себе на бедро, чтобы приникнуть ещё ближе, чтобы суметь забраться рукой дальше и тронуть сухим пальцем сжатый анус. Гор дёрнулся в его руках, попытался отстраниться, но только ещё сильнее прижался. И смирился: — Да, отомстить. — За что? За то, что оставил тебя живым? Ты мог одуматься и жениться. — Чтобы однажды ты меня нашёл? Шей закатил глаза, нажал пальцем сильнее, проталкиваясь насухую, но не настолько сильно, чтобы причинить боль — только лёгкий дискомфорт. — Дай-ка вспомнить, кажется, я обещал тебя отодрать без подготовки? Гор вновь дёрнулся, зажмурился, тяжело дыша ему в шею, туда же и прошептал: — Сказал, что найдёшь, ткнёшь носом в землю и… да. — Я и находил, — признался, дразня дырку лёгкими поглаживаниями. — Часто, что б ты знал. Регулярно. Всё думал, успокоишься, женишься… А я перебешусь. Одно столетие, другое… — Я бы столько не прожил. — А я бы продолжал беситься… Нашёл бы некроманта… — Псих. — Да. Проталкивался уже двумя пальцами и всё так же на сухую, но Гор всё равно заводился, уже сам обнимал его и задирал ногу, тяжело дыша. Шей перевернулся, подтянул его выше, а Гор прогнулся, укладываясь сверху, обнял за шею и уткнулся в подушку, чувствуя, как тот сунется внутрь двумя пальцами разных рук и тянет в стороны — не больно, но и не особо приятно. И всё же собственный член уже дёргался и наверняка тёк. — А что с варваром, который был со мной? — спросил тихонько, думая, что делать. — Кажется, то же, что и с тобой. Гор замер, хоть уже поднёс собственный пальцы ко рту, и переспросил: — Кто его? — Фэль. Она любит таких… громадин в себе. Гор не то гыкнул, не то икнул, пытаясь представить себе такое, а потому от приставленной к анусу головки отстранился с испугом, но сказал совсем не то, что хотел: — Он её не порвёт? А вообще-то беспокоился о себе… Шей фыркнул и позволил ему самостоятельно намочить пальцы в слюне и смазать себя, и когда толкался членом, фиксируя ему бёдра и не давая отстраниться, ответил: — Он её нет, а вот я тебя могу. Гор, сжав зубы, терпел. Боль была не такой уж сильной, это не пропоровший бок меч, не торчащая из бедра стрела. Просто катастрофически не хватало смазки и растяжки, но он всё равно пытался дышать глубоко и расслаблять мышцы. — Зато свою угрозу я почти выполнил, — хмыкнул Шей, преодолевая мышечное сопротивление. И не смотря на это, у рыцаря продолжало стоять, и предложи ему сейчас прекратить — сам бы отказался. — Не выполнил — обещал отодрать как суку, — с улыбкой пробормотал Гор, утирая пот, когда уже полностью сел на него. — Только, пожалуйста… — Не буду, не бойся, — кивнул, притягивая его к себе, и впервые за всё время коснулся губ, засосал язык, двигаясь очень медленно и плавно, не сильно. — Тебе и этого хватит. Гор не спорил, потому что пытался не стонать — режущая боль мешалась с удовольствием, собственный член в тугом кольце пальцев пульсировал, и вообще-то продержался он и правда очень не долго. Кончил, чувствуя его в себе, распирающего и давящего. Шей догнался рукой, забрызгав ему спермой ягодицы и ноги, но от себя не отпустил — продолжал притискивать, словно думал, что тот сейчас сбежит. И ведь мог. — Роуг, тот варвар, хотел спасти девушку. Наши собираются напасть. Совсем скоро. — Пускай себе, — кивнул, успокаиваясь под дыхание Гора. — Он думал, вас, эльфов, здесь пленили. Я не верю, что тебя могли взять в плен. — Не могли, — согласился, пристраивая руку на его ягодице. — Здесь ещё неплохо. Недалеко есть водопад, там чистая вода. Растут деревья. — Так вы… просто живёте здесь? Наши говорят, вы местных истребляете. — Так и есть. — Зачем? — Они сделали достаточно, нужно зарубить всю разумную жизнь здесь. Добить, понимаешь? Иначе через время всё повторится — развитие, саморазрушение… — А как же правила игры? — К чёрту богов, которые отправляют свою паству убивать друг друга. — И… это всё слова, а что нам делать? Шей немного помолчал, думая, что отвечать. Сам задавался этим вопросом, да и остальные тоже. — Правила не уточняют смерть, плен тоже подходит. Мы хотим захватить всех ваших и заставить признать поражение. По закону после этого все сможем вернуться. — И… что будет? — Исполню вторую часть обещания. Гор спрятал лицо в подушке и промолчал. Если так… пусть хоть переубивают всех, всё равно там только отморозки. — Имеешь что-то против? — уточнил, ущипнув за ягодицу. — М-м-м? — Нет. — Не слышу. — Нет! — Что нет? — Да, я стану твоей сучкой! — Сойдёт. Гор зарычал, но осознав свою беспомощность, застонал, признавая полное поражение. Шей погладил его по пояснице и смягчил свои слова: — Шесть лет пытался забыть щенка, что бросился на меня с зубочисткой. И угадай что? — Что? Шей прижался щекой к его макушке, погладил по волосам и признался: — За эти шесть лет нафантазировал столько, что ещё столько же понадобится, чтобы воплотить задуманное. Гор вновь горестно застонал, стукнул ногой в матрац и успокоился, глубоко вдохнув и выдохнув. В конце концов, тот, кто так заботливо «отогревает» и сильно обнимает, точно не бросит в этом пустом и безжизненном мире. Действия, они всегда говорят больше слов.