С лешим не пей

Дерек матюкнулся сквозь зубы, наехав на очередную кочку — всё достало. Нервы сдавали, бессонные ночи сказывались — глаза слипались, но мозг работал на адреналине и злобе, подгоняя ехать дальше. Сестра и раньше отчебучивала всякие глупости, ей и раньше заходили заёбы, но никогда, никогда она не бросала работу и не срывалась в глушь-глухомань выращивать помидоры и называть себя ведьмой. И плевать ей, что появились десятки конкурентов, плевать, что продажи упали, а работники втихую пакуют вещи, плевать, что статистика обещает полное разорение спустя пять лет. Открыв машину, Дерек шмякнул ноги в грязь и мокрую траву — всё развезло после дождя, прорычал очередное ругательство, понимая, что дорогие ботинки можно выбросить, а скоро и денег не останется на покупку новых. Эту дачу родители купили ещё в молодости, кажется, мать выкупила её у какой-то селянки за гроши. Поначалу здесь садили картошку, а после, как дела пошли в гору — забросили. Правда, заведя детей в достаточно позднем возрасте, родители быстро скинули проблемы на них и свинтили сюда, жить на природе. Домик они перестроили, отгрохали себе второй этаж, подстригали газоны, ловили рыбу и собирали грибы. На последнем их смерть и застала — перепутали или возможно специально, но нашли родителей только через месяц, когда дочь всё же решила, что месячное игнорирование звонков — уже слишком. И вновь участок забросили, газоны поросли сорняками, дом заполонили пауки и пыль. Увидев это место спустя пару лет, Дерек испытал приступ ностальгии и удивления — откуда-то взялись почему-то высокие накрытые грядки, подстриженные яблоньки, строение, похожее на баню рядом с летним душем. Газоны теперь аккуратно огибали те самые отгороженные грядки, на которых в эту минуту трудилась его сестра — подвязывала куст томата. Дерек не считал себя гением флористики, даже близко, но знал, что вот в соседней у неё растут перцы, дальше огромный полупустой прямоугольник с кабачками, листья которых посоревнуются с крупным лопухом, огурцы и то ли фасоль, то ли горошек, а после — капуста, скорее всего, разные разновидности. — Аманда, мать твою! — рыкнул, громко закрывая за собой дверь — участок отгородили высоким забором и даже калиточка теперь железная с замком, такую иначе как дверью не назовёшь. Наверное, оградились потому что ближайшие дачи в паре десятков метров, а жилые улицы посёлка — в километре. Ну и до магазина пешим ходом минут двадцать. — О, Дерек! Пришёл наведать? Сестра родилась всего на три года раньше, но выглядела всегда как минимум на восемь лет старше. Сейчас же, можно сказать, цвела и пахла, даже похудела малость, загорела. — Собирайся, мы едем обратно, — с ходу отдал распоряжение, закатывая рукава — готовился ловить и запихивать в машину. Но та отмахнулась, снова вернувшись к посадкам. — Аманда, у нас проблемы, а ты уже три месяца здесь пропадаешь, — зашёл с другой стороны, надеясь на понимание и разумность родной крови. — Ну так реши эти проблемы, — пожала та плечами, не испытывая интереса. — Я бы и рад, но не могу! Вот теперь она оглянулась, нахмурившись. Вообще-то они с малых лет соревновались, кто и что сможет сделать лучше, и никогда не признавались в подобном. — Что случилось? — Разговор не короткий. Аманда вздохнула, с тоской оставляя помидоры, кивнула на домик и первая стала на крыльцо, стаскивая с ног резиновые шлёпанцы. В доме пахло … не так, как в городе. Да везде здесь пахло иначе — дышалось легче. Ковры давно сожгли, но ходить босиком по прохладному дощатому полу оказалось даже приятно, как и сидеть за деревянным столиком с плетёнными ножками. Словно в другой мир попал. — Опять домовой ложки свистнул, — пожаловалась, размешивая сахар в чашке перевёрнутой вилкой, а Дерек услышал очень тихое: — Сама их под крышей оставила, а виноват я. Но когда оглянулся и никого не увидел, счёл, что показалось. А выслушав всю ситуацию, Аманда не нашла ничего лучше, чем ответить: — Я уже ведьма, не хочу в город. У меня здесь трава, о ней надо заботиться. Я не могу уйти. — Да зачем оно тебе?! Купи в магазине! — Я — ведьма. Ведьма и точка. Ты просто не понимаешь. Вот останься здесь хоть на день, попарься в баньке, тогда и поговорим. Дерек вдохнул и выдохнул медленно, шестерёнки в голове вертелись, создавая план, но все мысли выдуло ветром, когда прямо перед его носом проплыла чья-то голая задница. Чай попал не в то горло. Когда откашлялся, когда осмотрелся и увидел какого-то испуганного мальчишку под потолком — голого и бледного, подумал, что в чае что-то подмешано. — Кто это? — спросил, дрожащей рукой тыча в незнакомца. — А? А мальчик, поняв, что его видят, густо покраснел и сразу же оказался одет. Почему-то в огромную белую рубашку. — Да парень вон, на потолке. Господи-боже, я что, с ума сошёл? Что за дурь ты мне дала?! — Ты видишь домового?! — взвизгнула сестрица, завертев головой. — Ах ты, жулик! А ну верни мне ключи! — Скажи ей, что ключи сама забыла в туалете! — не тише ответил парень, скрещивая руки на груди и обиженно надувая губы. — Они в туалете, — бледными и сухими губами прошептал Дерек, оседая в кресло. Аманда убежала, вернулась со связкой ключей, расцеловала брата и согласилась на всё: — Ладно, я вернусь в город и разберусь с проблемами, но ты будешь сидеть здесь и поливать мои помидоры и капусту! И с лешим не пей, а то трахнет и так и оставит! Дерек думал, что это дурной сон, но он почему-то никак не заканчивался. Мальчишка слез с потолка, точнее опустился, прекратив левитировать, деловито взял посуду и занёс её в кухню — небольшую комнатку с электрической плитой на одну ячейку и мини-холодильником, а вышел оттуда уже с кастрюлей борща, приговаривая: — Готовит она отвратно, сама не может есть, но в подвале полно банок. Грибы я бы, правда, выбросил. Что там с грибами, Дерек не думал. Смотрел, как этот закатывает широкие рукава чужой рубашки, ставит тарелку и насыпает красный борщ, в котором почему-то плавают кубики колбасы и целые куски перца, а после проваливается под пол и возвращается с банкой огурцов. Деловито ставит перед ним хлебушек и тарелочку с огурцами, садится и смотрит: — Ешь, пока не остыло. Есть ему не хотелось, да и страшно было, но почему-то не из-за возможного отравления. Просто от непонимания и неизвестности, но отчего-то верилось, что этот странный мальчик вреда не причинит. Борщ оказался и правда невкусным. А мальчик странным был не только потому, что звался домовым и парил, он и выглядел необычно — глаза такие серые, как пепел, кожа белая, волосы седые. — Так… и кто ты такой? — уточнил Дерек, когда уже хрустел огурцами. — Домовой, — пожал плечами, складывая тарелку от хлеба в посудину от борща. — А имя? — Старая называла Стасиком, но мне не нравится. Новая вообще на контакт не выходила. Не видела. — А я… почему вижу? Ведьма же она. Домовой вздохнул горестно, но начал рассказывать: — Не ведьма она никакая, только думает, что что-то может. Лешего и банника кто угодно увидит, если они захотят, а вот остальных… Только глупости и делает, двери нараспашку, сама кобелей всех подряд водит, не разбирается кто чёрт, а кто обычный мужик… Дерек хмыкнул — по мужикам она всегда ходила, как гулящая кошка, давно привык. — Ты-то хоть баб не води! — Не буду, — буркнул, разглядывая странного парнишу. — А как их от бесов отличить? — Надо согнуться и назад между ногами на него посмотреть… Шутка, ты и так увидишь. — Так… рассказывай, — выдал, когда доел и понял, что вопросов столько, что не может решить с чего начать. — Сначала? — Ага. — Ну, слушай, новый хозяин. Когда-то здесь ведунья жила, ваша бабушка. — Ведунья? — уточнил, перебив. — Да. Будущее видела, — пояснил, а увидев скептически приподнятую бровь, пустился в детали: — Видения у неё случались, гадала точно и метко. Вот и нагадала однажды, что родится у её дочери сильная ведьма. И переписала этот дом с землёй на внучку. А внучка — пустышка, как и мать. Бабушка же ваша тоже ничего не могла, только гадала и всё — у каждого свой дар. — И… Что? Ошиблась? — Нет, просто промахнулась. Кто ж мог подумать, что дар в мальчике будет? Такого и я не предполагал. Она сказала, что через тридцать лет после её смерти у меня появится новый хозяин. Просила ждать. Я и ждал! Дерек засмеялся, потому что очень хотелось начать критиковать всю историю и лить свой скепсис на домового. Но вообще-то, пусть и не мог проверить, видит его ещё кто-то или нет, сам стал свидетелем его перемещений в пространстве. А значит, не всё так просто. — Ты куда? — С лешим знакомиться, — отмахнулся, обувая туфли. — Да стой! Я же не могу из дома выйти. — Так не выходи. — А защитит тебя кто? На этом Дерек остановился, хоть уже держался за ручку ворот. Оглянулся и задумался — а вдруг и правда гадость случится? Да и болото там. — И что, мне теперь зелья в котлах варить и порчу наводить? — Дурак, что ли? Жить тебе! Здесь! И не искать проблем! А для начала закрыть двери. Почему-то Дерек сразу понял, что двери не физические. А когда расспросил домового о подробностях, оказалось, всё очень просто — представить, что закрываешь все окна и двери в доме. — Вот. А то ходят бесы всякие, я только и успеваю их выгонять, как новые приходят. В баню не ходи! К концу дня все эти «не ходи» стояли в печёнках, поэтому всё же пошёл — как так, баня есть, а попариться нельзя? Домовой вроде обиделся, но не сильно — ничего не крушил, а уже успел рассказать, что может и весь дом разнести, только исчез. В баньке было хорошо — горячо и спокойно, пока какой-то грубый голос не спросил: — Веничком побить? Дерек аж подпрыгнул от испуга. А когда увидел голодный взгляд волосатого мужика рядом на лавочке — так сразу пулей вылетел — побоялся, что трахнет. За лешего же предупреждали? А сестра трахаться любила! И париться теперь тоже любила! — Что за чертовщина в бане?! — сходу спросил, продрагивая под прохладным вечерним воздухом, сразу после пара казавшимся холодным. Домовой появился сразу, и сразу же закрыл глаза и отвернулся, говорил почему-то придушенно: — Банник. Оденься. — А чего мне смущаться? — уточнил, став в позу как раз в тот момент, когда тот рискнул оглянуться. — Просто оденься, стыдоба же! — А сам?! Ходил здесь голым! Кстати, почему ты в этом теперь? — Что подарили, то и ношу, — фыркнул, отвернувшись обиженно, а Дерек хотел развить тему, но зазвонил телефон. — Да? — Полил помидоры? Всё полить надо, оно замульчированно, но мульчу под капусту надо докинуть, завтра газоны скосишь и туда траву. — Мульч что? — Мульча. Загугли. — Слушай, что за мужик в бане? — Банник. Норм мужик, член здоровый. — Господи, я так и знал. — Не ной и не прогоняй, я к нему ездить буду. А вы здесь совсем охренели! Ты видел статистику?! Дерек резко отключился — про это ей тоже втолковывал, но услышать и увидеть — разное. Видать, только сейчас дошло. А вот «загугли» натолкнуло на мысли, только прежде чем приступать к плану, уточнил у пустоты: — В туалете хоть никто не живёт? Могу спокойно сходить? — Да, — ответила пустота голосом домового, и Дерек облегчённо выдохнул. А уже утром к воротам приехал почтовый бус — привезли покупки. И как бы домовой не обижался, а любопытство его победило — вертелся рядом, брал в руки то новый насос в колодец, то кофеварку осматривал, в пакеты пальцем тыкал, посуду сразу по полочкам разложил. — Это тебе. Как дарить? — уточнил Дерек, протягивая один из пакетов. Домовой сначала стушевался, а потом взялся разбирать и даже примерять — вот держал в руках джинсы, а вот уже они на нём, словно сам наделись. Дерек смеялся, наблюдая за этим детским садом, а потом понял, что любуется. Но это не правильно — испытывать симпатию к бесплотному духу, живущему уже наверняка больше пятидесяти лет в этом доме? — Как банника выгнать? — А как мне одежду дарил? Просто скажи, чтобы ушёл и больше не возвращался. Новый придёт — нового тоже гони. Так и с бесами, только лешего не выгонишь, его владения. Ну и водяного тоже. — А? На водяного хотелось посмотреть, так что разбор покупок оставил на потом — переоделся в шорты и футболку, что заказал, и погнал к речке — она тоже недалеко, вниз спуститься на полкилометра. Странно, что не затапливало ни разу. — Эй, водяной, выходи поиграть! Почему ему казалось, что вынырнет русалка? Ну или русал. Но обязательно какой-то… фантастический. Наверное, потому что если леший сам может кого угодно трахнуть, значит, леший похож на банника, а вот с водяным может повезти — очень уж хотелось Дереку избавиться от привязавшегося образа своего домовёнка. И да, водяной был. Показался, весь в водорослях, прозрачными глазами сверкал, чёрные волосы налипли на кожу, когда немного вынырнул. И ноги у него есть, с перепонками, нос плоский, а кожа синеватая… — Ведьма? — удостоверился тот, а когда получил в ответ кивок — забрался на кладку, ноги оставив в воде: — Ну и чего пришёл? Рыбы хочешь? Жемчуга? — А он здесь есть? — А как же? Скептицизм бил через край, сквозил во всём — изломе бровей, недоверчивой позе, сомнениях в глазах. Но спорить Дерек не стал, водяному лучше знать. — Да просто познакомиться пришёл. — И надолго к нам? — Не уверен… Вчера бы ещё сказал, что заберёт сестру и свинтит, но что-то не отпускало. — А, так ты хозяин! — догадался водяной, что-то углядев. — Будем договор заключать? Оказалось, водяной охраняет реку, топит тех, кто глушит рыбу, но невинных на дно не тащит. Вообще-то Дерек не беспокоился о чужих жизнях, потому что… Ну, можно назвать это жестокостью или пофигизмом. Но жили же здесь все до его появления? Значит, есть система, в которую можно не сунуться. Кроме того, образ домового водяной не перебил, от его холодного и слизкого рукопожатия ещё больше захотелось вернуться в дом и обнять кого-то сухого и тёплого. Домовой удивился, но ничего не сказал — стоял истуканом, пока не отпустили. А потом странно так посмотрел и отошёл, словно Дерек сделал какую-то мерзость. — Что? — Нет, ну я знаю, что привязка формируется быстро, но не так же… — Какая привязка? — Ты в дом вошёл? Да. Меня не прогнал? Нет. Дом запер? Да. Мне подарок сделал. Ты сам этот выборал, так что не делай такие большие глаза. Без тебя жил — без тебя и проживу, если захочешь уйти. Как оказался в машине — Дерек не понял. Выдохнул, разжал пальцы, сжимавшие руль, и вернулся в дом. — Попытка бегства провалилась? — уточнил домовой, следуя шаг за шагом за новым хозяином. — Имя тебе ещё не дал. — Уйди, пока ещё не поздно. — Даром будешь, — проговорил, падая на кровать. Домовой застонал страдальчески, сел рядом и потряс за плечо: — Зачем? Ты же этого не хочешь! Знаешь, что будет дальше? Ты возненавидишь и себя и меня! — Имя нравится? — Нравится, — прошептал тихо, стараясь не всхлипывать. — Я знаешь сколько ждал? Дерек промолчал, переворачиваясь так, чтобы видеть его, и вместо этого уточнил: — Ты теперь должен называть меня хозяином и слушать всех приказов? — Нет, конечно! — А жаль, — вздохнул, глядя прямо в серые глаза. — Ну хоть разок назови… — Ты теперь в город не вернёшься. — Я уже понял. Вообще-то, думаю, просто не следовало приезжать. Но раз так сложилось, то ладно, что уже жалеть? Мне здесь… нравится. Водопровод бы только. — Да тебе мне не следовало ничего дарить! И имени тоже! Ты же ко мне привязываешься! — Это разве плохо? — Но я же не человек! — И что? — Ну… не человек… — стушевался, похоже, впервые с таким столкнувшись. — Почему ты так выглядишь? — Многое пережил. Это всё накладывает отпечатки. — И когда я умру, останешься таким же? — Ты же ведьма! — И? — Вот всему тебя учить надо! — возмутился, склоняясь, а Дерек замер от неожиданности, чувствую на губах воздух. — Дыхания смешиваешь, а вместе с ними и души с сердцами, — шепнул, прежде чем дотронуться легонько, невесомо. Дерек вообще в этот момент обо всём забыл — зарылся пальцами ему в короткие волосы, чтобы не отстранился, и начал языком такое вытворять, что домовой очень быстро потерял силы сопротивляться — разлёгся на нём, отдаваясь поцелую без остатка. И потом уже сознался: — Перестарались. Теперь точно не уйдёшь отсюда. Дерек и не хотел. С того момента, как впервые его под потолком увидел, перестал хотеть. С милым Рай и в шалаше? Это лучше, чем шалаш, главное чтобы милый вдруг не передумал. — Не уйду, — согласился, притягивая его обратно, перевернулся, навис и в самые губы выдохнул: — И тебе от меня не избавиться. Дождался. Дождался свою ведьму, как старая ведунья и обещала когда-то. Ведьму и любовь, душу, с которой можно слиться. И потом, когда ведьма состарится, уйти с ней на покой. Домовые тоже хотят покоя.