Things Unsaid / Недоговорённости

      Ричи ходил по своей комнате в грязном Таунхаусе, где все снимали номера; адреналин всё ещё горячил ему кровь. Они все приехали больше чем полчаса назад, — все, за исключением Майка, вернувшегося в библиотеку, и Стэна, который вообще не приехал. Но Ричи не хотелось сейчас думать о Стэне. На самом деле он вообще не хотел думать обо всём дерьме, произошедшем за последние два дня. Вместо этого он вышел из своей комнаты, поднялся на этаж выше и постучал в дверь Эдди.       Эдди откликнулся спустя какое-то время; он явно только что вышел из душа: пах чистотой и ходил без повязки на щеке. Они все вместе помылись в карьере после того, как покинули Нейболт, но Эдди этого, конечно же, было недостаточно.       Ричи ощутил, как его сердце сжалось или, может, увеличилось раза в три как минимум.       — Можно мне войти?  — спросил он хриплым от крика, недосыпания или, может, ещё от чего-то голосом.       — Да, конечно, — ответил Эдди, отойдя, чтобы дать Ричи пройти, и закрыл за ним дверь, как только тот оказался в комнате. — Подожди секунду, я должен наложить повязку.       Эдди вошёл в крошечное пространство своей комнаты, а Ричи вместо того, чтобы просто ждать, последовал за ним.       В ванной было тепло; Эдди взял полотенце, чтобы вытереть запотевшее зеркало. Сев на бортик, он схватил пакетик с бинтом и уже собирался открыть его, когда Ричи, не долго думая, выхватил его у него из рук.       — Позволь мне, — сказал он, быстро разорвав пакет, чтобы хоть как-то скрыть дрожь в руках.       Эдди одновременно нахмурился и улыбнулся:       — С каких это пор ты начал разбираться во всей этой медицинской хренотени, касающейся первой помощи? — спросил он, но не стал возражать, когда Ричи приблизился к нему, осторожно приложив марлю к его повреждённой щеке.       Ричард сделал это быстрее, чем хотел, не позволяя своим рукам лишний раз задержаться, и сразу после отвёл их, для разнообразия сжав в кулаки.       — Ты многого не знаешь обо мне, Каспбрак, — ответил он, как только почувствовал, что голос его не подведёт.       Эдди спокойно посмотрел на него — в глазах Ричи не было страха.       — Не-а, — заключил он, а в голосе был намёк на улыбку. — Если я кого и знаю как облупленного, то только тебя, Ричи Тозиер.       У Ричи перехватило дыхание; взгляд его блуждал по лицу Эдди, всё ещё обращённому к нему. Он не знал, кто из них двинулся первым, только внезапно осознал, что они поцеловались. Ричи ахнул, и его теперь уже свободные руки крепко сжали рубашку Эдди. Тот держал Ричарда за талию, а его прикосновения одновременно заставляли и воспарить в порыве чувств, и спуститься с небес на землю — к телу, к плоти.       Ричи чуть повернул голову и углубил поцелуй; он изучал языком рот Эдди, пока тот не застонал. Последний, тяжело дыша, повернул голову, и Ричи прижался губами к его здоровой щеке. Он отодвинулся, убирая руки и отстраняя от него своё лицо, и это далось ему тяжелее, чем все стычки с клоуном вместе взятые.       — Я… прости, Эдди…       Тот фыркнул:       — Ты не мог бы поспокойнее? Я просто не могу открыть рот шире — адски болит, знаешь ли. Идём… — сказал он, схватив Ричи за запястье, и вернулся с ним в гостиную.       Они остановились посреди комнаты. Утреннее солнце согревало Ричи сквозь жалюзи, но даже оно не было таким тёплым, как рука Эдди на его коже.       — Просто… помедленнее, хорошо? — он снял с него очки и положил их в карман.       Ричи, кивнув на автомате и на самом деле не особо понимая, что вообще происходит, снова прильнул к нему. Его губы коснулись губ Эдди так легко, что это больше походило на сон. Затем он прижался к нему ближе — и ощущался теперь вполне реально, хоть поцелуй и оставался невесомым, и всё это прошибло Ричи с такой силой, на которую он и не рассчитывал. На этот раз он отступил первым, и имя Каспбрака слетело с его языка с полустоном:       — Эдди, я… — выдохнул Ричи, хоть и не знал, что сказать.       Каспбрак вырвал его из задумчивого оцепенения, обняв, и прижался своей здоровой щекой к его подрагивающей груди.       — Тс-с, — сказал он. — Всё в порядке, Рич. Всё кончено.       Ричи беспомощно обнял его в ответ. Как он мог сказать ему, что плачет вовсе не из-за того, что уже кончилось, а из-за того, что сейчас только начинается?       Прошло немного времени. Эдди отступил.       — Могу я?.. — начал Ричи, и Эдди, зная его, только кивнул.       — Всё, что угодно.       И Ричи снял с него рубашку, удивившись пусть и покрытой синяками и ссадинами, но всё равно идеальной коже. Он двинулся, чтобы поцеловать Эдди в шею, и почувствовал, как по спине пробежал заряд, когда его рука прошлась сквозь волосы ниже пупка Каспбрака. Эдди вздрогнул — Тозиер сильнее засосал кожу в местечке между шеей и ключицей.       Они вместе пошли к кровати; Эдди упал на неё, а Ричи — на него. Он шарил руками под рубашкой Тозиера, делая слабые попытки снять её, но тот даже не дёрнулся. Сейчас он был просто немощен, целиком и полностью опьянён Каспбраком. Он своей рукой скользнул ниже и едва сдержался, чтобы не заскулить, нащупав на штанах Эдди выпуклость.       — Можно? — спросил он снова, и Каспбрак кивнул, на этот раз многим решительнее. Дрожащими пальцами Ричи расстегнул пуговицу и взял его плоть в руку.       Ричард никогда до этого не был с парнем, но, несмотря на это, хорошо знал, что делать. Обхватив ладонью член Эдди у основания, он провёл по нему один раз, второй, третий, вошёл во вкус. Услышав, как тот постанывает, потрясённый Тозиер поднял взгляд: глаза Эдди были закрыты, а сам он выглядел так, будто ему больно. Ричи хотел попросить его взглянуть на него, но боялся того, что увидит в его глазах, поэтому решил держать рот на замке.       Его рука, хоть и немного потная, цеплялась за жёсткие волосы Эдди каждый раз, когда он проводил по ним. Ему самому нравилось массажировать голову, но он подумал, что Эдди навряд ли захочет этого, потому с неохотой отвёл руку и поднёс ладонью к его лицу. Заметив, что Ричи прервался, Эдди открыл глаза и в замешательстве нахмурил брови, — и его лицо сейчас точно не выглядело таким прекрасным, каким его находил Ричи.       — Что… Почему ты остановился? — спросил он сквозь частые выдохи.       Ричи согнул пальцы так, что ладонь теперь напоминала по форме волну:       — Оближи, — сказал он, удивлённо подмечая, насколько охрип его голос.       Эдди ударил его по руке, — по привычке, скорее всего. Потом на его лице появилось особое выражение, какое приходит только вместе с осознанием происходящего, и он пробормотал:       — Какого чёрта я должен лизать твою руку? Оближи её сам!       Ричи ухмыльнулся; подшучивать над ним — его вторая натура.       — Ну, я не знал, хочешь ли ты, чтобы моя грязная, вязкая слюна была на всём твоём члене, так что…       Эдди закатил глаза:       — Твоя грязная слюна только что была у меня во рту, или я что-то путаю? — он схватил Ричи за руку и, старательно облизав её, отпустил, удовлетворившись результатом. — Кстати, — добавил он, тяжеловато дыша, — у меня нет проблем с твоей слюной на моём члене.       Ричи приподнял брови; его собственный член запульсировал в штанах. Он глубоко вздохнул, взял себя в руки и, удивлённо пробормотав что-то вроде «вовремя ты объявился», прильнул измазанной в слюне рукой к члену Эдди. Теперь она скользила намного легче; вздох Эдди перешёл в стон, а бёдра подались вперёд, чтобы задать Тозиеру темп. Они были так близко, что Ричи не нужны были очки, чтобы всё увидеть, и он смотрел, он разглядывал каждый сантиметр его обнажённой кожи; его свободная рука делала всё возможное, чтобы обратить на себя чужой голодный взгляд.       — Ты такой… — начал Ричи, но в присутствии Каспбрака его мозг, кажется, отключился напрочь; он так и не смог найти подходящих слов. Однако Эдди, похоже, прекрасно его понимал, потому и выдохнул:       — Ты тоже, — и протянул руки к брюкам Ричи, расстёгивая на них молнию. Быстро облизнув руку, он просунул её в его боксёры и, высунув член, стал надрачивать ему в такт движениям его руки.       — Я не… — Ричи вздохнул и простонал, когда другая рука Эдди задела его яйца. — Я долго не продержусь.       — А кто сказал, что ты должен? — ответил Эдди. — У нас с тобой ещё вся жизнь впереди.       Они продержались ещё несколько минут; только их тяжёлое дыхание нарушало тишину комнаты. Ричи не мог вспомнить, когда он в последний раз был таким тихим во время секса. Эдди, должно быть, тоже нашёл это немного странным. Он смазано поцеловал Ричи в челюсть и сказал:       — Если бы я знал, что этим способом можно было заставить тебя заткнуться, я бы сделал это ещё много лет назад.       Ричи пробило на смех, но грубоватый звук на полпути превратился в стон. Его рука на члене Эдди невольно сжалась, и последний выругался. Тозиера лихорадило от возбуждения: проведя пальцем по головке в немом извинении, он ощутил, что едва не мурчащий Эдди дрожит при каждом толчке, близкий к оргазму. Эти самые мурчащие полустоны Ричи сцеловывал прямо с его рта.       Кончив так бурно, как никогда до этого, Тозиер завалился на бок. Но не раньше, чем успел вытереть липкую руку о простыни по другую сторону от Эдди. Тот толкнул его, чуть подвинув, всё ещё млеющий после оргазма.       — Зачем ты это сделал, мудак? — спросил Эдди, но его оскорбления особой силы не имели: всё ещё сбивчиво дышащий, с красным лицом и растрёпанными волосами, он идеально воплощал собой разврат.       Ричи решил не отвечать, а потому просто пожал плечами, засовывая член в штаны.       — Мы в мотеле, Эдс. Поверь мне, им не в новинку видеть подобное здесь.       Эдди с сомнением глянул на него, затем повернулся и быстро вытер свою руку о простынь рядом с пятном, оставленным Ричи. Посчитав ладонь достаточно чистой, он сразу же повернулся к Тозиеру, приблизился к нему, отдалившись от пятен. Ричи засмеялся, охотно принимая Эдди на руки.       — Я ещё могу тебя испачкать, мой мальчик Эдс, — сказал Ричи; его голос звучал слишком мягко, но ему было всё равно.       — Бип-Бип, Ричи, — ответил Эдди сонным голосом. Он обвил своими ногами ноги Тозиера; вскоре его дыхание стало глубоким и ровным, и Ричард понял, что тот уснул.       Тозиер вздохнул, огладив кончиками пальцев обнаженную спину Эдди. Он так много хотел сказать, но так сильно боялся, и никак не мог дождаться того момента, когда они смогут убраться отсюда. Он приготовился и уже почти разбудил Каспбрака, чтобы сказать ему одну вещь, которая крутилась у него на языке с тех пор, как он снова увидел его в китайском ресторанчике, но сдержался. В конце концов, Эдди сам сказал — у них ещё вся жизнь впереди.