Вэлор

-Жизнь как кружка пива, у одних она наполовину пустая, у других наполовину полная, у некоторых над кружкой высится пенная шапка, в желудке приятно осело тройное махакамское, а разноcчица ласкает вас своим взглядом. -Какая нелепость, Виктарион, ты и правда так думал, что все настолько просто, что все можно просчитать и понять? -Тогда ты был глупцом. -Пусть ты и маг но все так же ограничен ментально как простой черноногий кмет, только масштабы ваших суждений немного отличались, вот на столько. Мужчина рассуждающий о глупости взмахнул рукой перед головой мага, в комнате было темно, лишь редкие лучики света пробивались из-за тяжелых портьер и играли с мелкими пылинками, его лицо было скрыто под капюшоном плаща. В данный момент он перебирал свитки, записки, дневники и книги в поисках того, за чем он пришел. -И где же ты спрятал её, я ведь знаю что работал над этим шесть лет, с того момента тебя магика и пасли, ты ведь не думал что не заинтересуешь орден и его императорское величество Фергуса вар Эмрейса. -Сиятельного дитя солнца, испепеляющего и прочее и прочие. Он сбросил ткань с лица и его глаза бликнули расплавленным золотом, узкий зрачок из щелочки превратился в обычный, немного вытянутый но если не присматриваться то можно было его спутать с обычным человеческим. -Знания, сила, все тлен когда ты мертв, ты ведь копил их как жадный до злата дракон, подгребал их под себя, но теперь они тебе не нужны. Мужчина хохотнул, и продолжил осмотр верхнего этажа башни мага, простукивал стены тыльной стороной кинжала снимая картины и бережно сматывая карты и гравюры. Он повернулся к фигурному креслу обитому бархатом, тонкие резные ножки с изображением виноградной лозы, светлая обивка была залита кровью, капли медленно стекали вниз на дубовый паркет образовывая дорожки и кляксы бурого цвета. -Ты прости мою болтливость, я не часто позволяю себе говорить. -Живя по принципу – все вокруг враги, а те кто не враг скоро им станет, я выработал привычку не болтать. -Ты исключение ведь теперь ты не сможешь никому сообщить о моих откровениях, пока не нагрянул инквизиторий я поведаю тебе свою историю, из ныне живущих её знают лишь двое. -Один из них я, так что слушай внимательно. -Вот так-так, железная дверь сейфа, скрытая под иллюзией – как банально. Он еще пару раз постучал навершием кинжала по кирпичу стен вызывая приглушенный металлический гул. Взмах рукой и тихий шепот – иллюзия истаивала лоскутами потеряв нити подпитки, обнажая металлическую дверь. -Вот и первая загвоздка, ничего не дается даром, вот я целенаправленно шел сюда а у двери нет ручки и замочной скважины, она недоступна по твоей вине Виктарион. -Но у меня тоже есть несколько секретов, пусть придется заплатить болью и последствиями. Он вернулся к столу, на нем покоилась кожаная сумка с одной лямкой, на ней были нашиты кармашки для метательных ножей, они девятью перышками покоились в ножнах. Открыв защелки он раскрыл её как пенал, в её отделах хранилось много чего: отмычки, набор ухода за оружием, нити из прочных жил и тонкие шелковые мотки, крючья и штыри, набор стальных наконечников, несколько свитков и маленький мешочек с золотыми империалами – монета империи Нильфгаард. Тонкие и длинные не лишенные изящества пальцы пробежались по защелкам и из плотного тубуса были извлечены склянки. Они несли в себе жидкости разных цветов и консистенции, но нужная ему была в самом низу. Заполненная антрацитово-черной жижей, без колебаний вытащив зубами плотно пригнанную пробку он залпом опрокинул её в горло. Его свернуло дугой через пару секунд но он был готов, ухватившись рукой за плотную портьеру он устоял на ногах, его бледная кожа побледнела еще больше, как будто бы став просвечиваться насквозь, вены набухли и почернели, из глаз потекли кровавые дорожки, из носа закапала соленая кровь но она была не красного цвета, багрово черная, с тонким шипением она прожигала пол у самых ног ведьмака. Легкий дымок подымался вверх, он пах кислым привкусом метала. Шипение вырвалось из горла мужчины, он отрезал мелькнувшим клинком кусок занавески и начал вытирать лицо. -Ненавижу черную кровь, но в данной ситуации нет другого выбора. Он подошел к железной двери сейфа и уколол кинжалом ладонь, сложив её лодочкой он прикрыл глаза. Темные капли яда выступили на его руке, но вдруг начали толчками выгонять его все больше и больше, за секунду разогнанное сердце усилило давление в сосудах и так же замедлилось под чутким контролем мутанта. Ладонь быстрой змеей понеслась к металлу, с влажным шлепком рука соприкоснулась с дверью и тут же была отдернута. -Теперь немного подождем, где-то с десять минут судя по толщине метала. Он стирал кровь с ладони той же тряпкой, она дымилась в его руках и он отбросил ей лоскуты, схватив бутылку вина он сделал пару глотков а остальное вылил на руку. Поток молодого розового вина соприкоснулся с черными разводами крови, в мгновенье они вспенились в химической реакции и желтыми хлопьями начали падать вниз. Оторвав еще один платок он вытер целую без единого следа ладонь. Отбросив её на пол он повернулся к креслу, луч света покрыл его левую сторону лица обнажив из под одеяла тьмы его бледную кожу. Под ней были видны черные прожилки сосудов, глаза горели янтарем и бликали на свету когда он осматривал покои. Короткие волосы были стянуты на затылке в пучок, несколько прядей выбились и были заправлены за уши. Когда-то ярко рыжие волосы выцвели, преобретя желтовато -красный оттенок белесых волос, шрамы пересекали его левую скулу и подбородок, один длинный и рваный шел от выбритого виска и спускался к переносице, которую венчал острый нос с горбинкой давнего перелома. Правая сторона губ была исполосована тонкими прожилками немного оголяя зубы, острые скулы и подбородок были скрыты под недельной щетиной. Губы искривились в ухмылке: -За все приходится платить, даже за жизнь…

***

      5 июня 1269 год Горы Тир Тохаир, Перевал Цепей.       Снег падал белыми хлопьями на промерзлый камень, он укрывал серые скалы белым саваном. Зимнее солнце не могло растопить хлад скал, его лучи искрились переливами на льдистых острогах и тропах, Драконьи вершины блестели путеводными маяками заманивая горные караваны на погибель. Коварные зубья гор, узкие тропы покрытые льдом и снегом, они спиралями вились меж скал и перевалов. Здесь не было жизни давным-давно, как море отхлынуло на запад, неистовство стихии пыталось забрать с собой все что ему принадлежало но так до конца и не преуспело. Перед восходом на Перевал Висельников было каменное плато гудящих лабиринтов, сети переходов меж скальной породой истрескавшейся словно грязь на жаре, у самой кромки пропасти была узкая площадка. Она была закрыта с трех сторон морозным камнем, северная сторона открывала вид на Приют Бездушных, тюрьма для особо опасных разумных которых нельзя было убивать. Нет они не были царских кровей или обладателями тайных знаний, это были люди приговоренные к вечным мукам в голоде и холоде, к болезням и крови что лилась из их незнающих тепла тел при чутком руководстве палачей. Данный замок обладал жуткой молвой в народе Нильфгаарда, его прозвали Твердыней Хлада и Мрака, ею пугали воров и насильников, контрабандистов и шулеров, непослушных детей и опальных дворян. Из неё никогда не сбегали, узники были обречены на долгую и мучительную смерть, без лучика солнца и крохи тепла, в вечном хладе...       На этом обзорном тупичке был слышен лошадиный храп, три скакуна перестукивали копытами с навязанными мешками на их длинных мордах, они поедали овес, обвешанные седельными сумками и мешками. Шорох и сумка с гнедой кобылы сорвалась упав наземь, ремень выскользнул из руки человека, что матерясь на нильфгаардском наречии оттаскивал её в сторону. Фигура показалась из-за лошадиного крупа, высокая, широкоплечая. Она была скрыта под меховой накидкой с капюшоном, из под капюшона в горную высь летели бранные слова, несколько прядей выбились из прически и свисали вниз, цвета молодого да еще и разбавленного вина с редкими седыми прожилками. Оттащив последнюю сумку к их товаркам мужчина разогнул спину, из под темного провала скрытого капюшоном показались очертания лица. Острый подбородок с впалыми щеками, такие-же острые и прямые скулы и немного длинноватый нос с горбинкой, рыжая щетина и несколько белесых шрамов. На секунду показалось что в солнечных лучах блеснула пара цитриновых камней, они янтарным златом переливались в темном зеве накидки, но наваждение спало и мрак вновь воцарился скрывая лицо мужчины. Высокие сапоги усиленные металлом на фронтальной стороне голени, широкие штаны из плотной ткани были перевиты ремнями что удерживали наколенники и пару кожаных ножен для пяти метательных ножей, пояса не было видно ведь он был скрыт приталенным гамбезоном . Из под пол плаща были видны металлические пластины что как ребра внахлест закрывали низ торса воина, на груди были видны кольчужные вставки, они так же пластинами накладываясь друг на друга защищали плечи, спину и верх груди, на миг из складок одежды блеснула серебристая змейка, но по мановению руки в плотной кожаной перчатке она нырнула обратно под полы плаща.       -Собачий холод, какого спрашивается хрена я должен переться за этими выкидышами катакана, такие же надоедливые кровососы, как думаешь?       Тихий и с легкой хрипотцой голос разгонял тишину и вплетался в завывания ветра и всхрапов лошадей, голова под капюшоном повернулась к лошади что имела на крупе пару темных яблок, пока остальное тело не завалилось на гору сумок и мешков. Лошадь лишь повела мордой не ответив, ну правда же лошади ведь не разговаривают.       -Вот и я так думаю, если выгоды нет — иди на хер мой ответ. -Но дело в том что она сука есть, как и подвох что притаился у неё под юбкой.       Рука в черной коже начала разматывать горловину тканного мешка, из его зева был извлечен огромный сверток кожи, он принимал очертания предмета что скрывался под ней но угадать что же это было трудно, под уверенными действиями рук детали что были извлечены из свертка складывались в монструозное оружие, длинный приклад, усиленные плечи и тонкий трос металлической тетивы, такой арбалет не каждый рыцарь сможет удержать, он больше смахивал на миниатюрный скорпион чем на ручное оружие. Рядом в тряпичном свертке лежали болты, усиленные металлом на половину древка, длинное перо зазубренного наконечника позволяло пробивать латную броню со ста шагов на вылет, грудь взрослого грифона пробивали на две ладони, данный выкидыш инженерного и оружейного дела принадлежал руке Вильго Зербенкайта, краснолюдского оружейника из Махакама, чертеж и идея принадлежала Вэлору из Метины.       Пару раз нажав на спусковой крючок для проверки работы механизма мужчина отложил его в сторону укрыв обратно в сверток кожи, руки опять замелькали в поисках инвентаря. Кожаная плоская сумка раскрылась как пенал, в её нутре в переплетении кожаных ремешков покоились пара искусно выделанных топоров, узкие лезвия полумесяцем выглядели как когти ястреба, они были бережно перемещены под полы плаща, что на миг открыло взгляду нагрудник что был сделан из грубой кожи, поверх него внахлест шли кольчужные пластины, его обвивали ремни разгрузочной системы с мелкими подсумками, в свободные петли были помещены рукояти топоров для скалолазанья. Человек поднялся на ноги, махнув рукой поверх своих вещей и сложив пальцы особым образом он приблизился к кромке обрыва, ветер швырял в него хлопья снега но он как волнолом отбивал натиск стихии, он всматривался в даль ожидая чего-то, время неумолимо продолжало свой бег пока среди снежной пурги не появилась темная точка, она с каждой секундой увеличивала свой размер. Захлопали широкие крылья, коричневые перья мазнули по капюшону мужчины. Острые когти впились в наруч вытянутой руки что создавала жердь для воздушного хищника, острый клюв издал клекот а желтые глаза начали искать свою пару в темном провале лица.       -«Меннед, я хочу видеть.» Пара янтарных глаз с узким зрачком встретилась с соколиным глазом, фигура в черном плаще замерла на месте без движения, глаза же огромного орла с перьями серого цвета и медной грудкой так же приобрели цвет расплавленного злата. Мужчина пребывал в памяти птицы, он ощущал потоки воздуха что шептали в его перьях, он кружился вокруг каменного гиганта что наводил на него страх, но этот страх был от владельца тела, гость же чувствовал лишь боль потери, какой бы яркой не была память, ощущения были блеклы, суррогатны и не реальны.       -«Спасибо друг, тебя ждет отдых.» Довольный клекот орла ознаменовал извлечение из сумки целой крольичей тушки. Отвернувшись от пира мужчина зашагал в зев каменного провала что служил проходом в скальной лабиринт…