Семья Металистов

Быстро кинув войдите, девушка поплотнее закуталась в одеяло. — Уже спишь? — голос заставил её слегка вздрогнуть и широко открыть слипающиеся глаза. — Я зашел извиниться, хотя не думаю, что что-то такое сделал, я наверное не должен был тебя раздевать, — Аня слегка покраснела. Она сама и не понимала, от чего так смутилась. Человек помог наоборот, не разбудил, благодарить надо… В голосе парня слышались старые холодные нотки. Казалось, он разочарован. Она кстати, до сих пор не узнала, что после её ухода он так переживал, что пошел её искать. — Я думаю, что загладил этот просак телефоном. Если хочешь, могу еще что-нибудь сделать, — девушке было неловко, что хрупкие доверительные отношения, которые только начали формироваться, сейчас с крахом рушились. Но она просто не могла не спросить о том, что её недавно начало мучить… Наша героиня приняла сидячее положение на кровати и пристально посмотрела на брата. От этого мальчишке сделалось немного неловко. Затем опустив взгляд, и пытаясь прикрыть оголенные участки рук, она все же задала вопрос: — Ди, расскажи мне то, что ты сказал Лилит, — Голос девушки прозвучал тихо и неуверенно, и она знала, чувствовала, что в это дело лучше не лезть, но… Это любопытство, будь оно проклято, занимало половину её мыслей! Парень пару минут стоял в недоумении, затем серьезно о чем-то задумался и наконец сказал: — Тебе не стоит этого знать. Это слишком мерзкая и грязная история, я сам бы хотел забыть её… — Блондин начал говорить, но увидев грустный взгляд девушки, опять задумался. — Ладно, — вдруг снова выдал он, — Я расскажу в общих чертах, без подробностей и при условии, что ты не будешь задавать никаких вопросов, — Наверное, лезть все же не стоило. Ди говорил так, словно эта ситуация была для него чем-то очень важным. И Аня уже подумывала прервать его и сказать, что он может не говорить, но… тогда она бы точно корила себя за это. И Ди начал говорить. — Я всегда знал, что Лилит влюблена в меня, — Он оперся плечом об стену и сложил руки на груди, — Её тупые ухажеры, ослепленные любовью, конечно этого не замечали. Она этим пользовалась и могла с помощью них заполучить, что угодно, лишь грустно состроив глазки. Это действовало почти на всех. Почти. Наш физрук, как и все учителя, тоже был без ума от этой паршивки. Правда, его симпатия была немного иной… Он отсидел пару лет в колонии за какую-то кражу и был не против еще одного посещения тюрьмы. Хоть наша общая знакомая и была отличницей по всем предметам, слишком большая грудь мешала ей бегать, и физрук каждый урок ставил ей двойки. Понятно, какая оценка выходила в конце четверти, — Ди говорил на одном дыхании. Он сказал, что повествование будет кратким, но кажется воспоминания его накатили, и блондин, будто это произошло с ним только вчера, рассказывал интересную и захватывающую историю. Аня слушала с открытым ртом. Парень продолжил. — Решив не обращаться к своему влиятельному папочке, Лилит решила сама уладить проблему с физ-рой. И на последней неделе обучения после уроков пошла в зал, где у нас проходили уроки. Я в тот день должен был отнести ему справку о пропуске, конечно поддельную, и застал хуёвую картину. Во всех смыслах этого слова. Эти двое трахались на матах, а я решил, не мешая их счастью, сделать пару снимков и видео. Затем нашего физрука «почему-то» уволили и арестовали. Никто в школе не знал почему. Дело с девчонкой, как я понял замяли, но компромат на крайний случай у меня был… И пригодился. Когда эта сука издевалась над тобой, я просто кинул ей конверт с копиями фоток. А потом подошел и прошептал на ухо, что никогда бы не полюбил, блядь. — Парень закончил свой монолог. Глаза его горелись ненавистью, и девушка только сейчас осознала, как он о ней заботится! Ди ведь мог в другой, более удобной для себя ситуации воспользоваться материалами, но вместо этого он защитил её честь. Он помог ей раздеться, не разбудив, когда она была уставшей. Он в самом начале их совместного житья показал девушке где ванна и сказал, что шрамы её не уродуют. Именно он решил ей помочь и занести в дом, после того как она сбежала… От осознания всего этого на глаза навернулись слезы. «О ней и правда заботятся?» Стало стыдно. И Аня кое-как сдерживая слезы и пытаясь укрыть дрожь в голосе, произнесла: — Ди… прости. Я была не п-права. Пожалуйста, если я могу для тебя что-нибудь сделать, скажи мне. — Ты плачешь?! — От него, как всегда, ничего не укрылось. Быстро смахнув слезы, девушка принялась уверять брата, что она в норме и, сославшись на усталость, мягко выпроводила блондина из своей комнаты. Затем она как и изначально хотела укуталась в одеяло, но теперь правда, ей не давали уснуть мысли. В них она сравнивала свое прошлое и будущее… Вот Аня идет по коридору. Со стен вокруг отваливаются обои, известка сыпется с потолка каждую минуту, а пол скрипит так словно по нему ходит, максимум, слон. Можно было бы посмеяться, но девушке не до шуток. Она, как можно тише, старается ступать по прогнившим половицам и вот, когда до заветной двери осталось совсем немного, снизу снова слышится этот голос. Отвратительный пропитый и прокуренный голос. Ане хотелось бы забыть его навсегда, но он снова зовет её… — Где ты, сука?! — Нет… пожалуйста… только не снова… В глазах появляются слезы, но, мужественно их сдерживая, девушка спускается вниз. Она знает. Помедлишь, будет хуже… Дорога кажется бесконечной. Наша героиня пару раз подскальзывалась и запиналась. Казалось, сам дом отговаривал девушку идти вниз. И вот они стоят друг перед другом. Желтая кожа, отвратительные немытые черные волосы и глаза… Она никогда в жизни не сможет забыть эти глаза, горящие яростью и жаждой крови. Ведь у нее точно такие же… Пускай и добрые, без этого злобного блеска… но такие же… Пару секунд мать и дочь просто смотрят друг на друга и это ожидание чего-то ужасного заставляет дрожать. Она знает, что будет дальше. Она не забудет… Удар, удар, удар, удар… и так до бесконечности. Мама может часами бить и бить её без остановки. Хотя, можно ли её вообще называть матерью? Для другого, на месте девушки, это слово прогнило бы уже давно, но Аня снова и снова продолжает называть так эту женщину. Почему? Наверное потому, что помнит как это. Чувствовать любовь родителей. Именно её родителей. Как им было хорошо и весело вместе. Вот бы вернуть хоть один такой миг из прошлого. Единственный миг счастья, о большем девушка и мечтала. Она не сопротивляется, знает это бесполезно. Будет лишь хуже. Она уже не чувствует руки, полностью залитые кровью, ноги с торчащими из них кусками стекла… Весь её разум сосредоточился на руках её матери, обвившихся вокруг тонкой девичьей шеи. Так хочется рыдать… Прижаться к этому чудовищу и получить хотя бы крупицу любви! Но она не может, даже рыдать не может. Лишь рваные хрипы вырываются из горла, а потом… Внезапно Аню обнимают, прижимают к телу и успокаивают гладя по голове. Кто это? Неужели мама? Отчетливее сфокусировав мутный после сна взгляд девушка поняла, что это не её мать. Это Виктория, прижимающая девочку к груди и шепчущая ласковые слова… Взрослые услышали скулеж, хрипы, и рыдания, исходящие из одной из детских комнат. Поспешив, они обнаружили источник звука… Их приемная дочь свернулась в форме эмбриона, будто защищаясь, и плакала. Беззвучно плакала и умоляла, чтобы её не трогали. Хрипела и дергалась как от настоящей боли. Пара в который раз удивилась, сколько ужасных вещей произошло с этой хрупкой девушкой, если даже в кошмаре она ощущает все как наяву. Женщина подошла, села на кровать и аккуратно обняла бедняжку стараясь потихоньку разбудить. А мужчина в это время, шокированный такой стороной своей жены, даже больше чем истерикой Ани, повел обратно по комнатам мальчишек, пришедших на крики.