Маг-косметолог или Красота спасёт мир!

      До первого сентября мы с мамой изучили все учебники и дополнительную литературу, и даже один раз вернулись на Косую аллею.       Я не могу сказать, что всё прочитала подробно, но наискось просмотрела. Мама решила найти Дырявый котёл, и попробовать разузнать, как со мной связаться в случае, если понадобится экстренно что-то сообщить.       Она ведь не может задерживать у себя школьную сову, а о покупке собственной речь пока не шла. Паб мама увидела и даже смогла зайти. Мы боялись больше всего, что неволшебники не могут видеть заколдованные здания, так говорила профессор, перед походом по магазинам, а значит, мама останется без связи.       Искать объяснения феномену маминого «прозрения» мы не стали, видит, и хорошо.       Слишком много более срочных проблем. Бармен показал нам, по какому кирпичику нужно постучать палочкой, и мы вышли на волшебную улицу. Теперь можно было прогуливаться неспешно и глазеть на лавки, рассматривать волшебников и волшебниц, как они одеты, какие прически и аксессуары носят. Я чувствовала себя как тогда в Болгарии.       На мой вкус, волшебницы одевались ну слишком чопорно, и мне хронически не хватало ярких цветов. Мама предпочитала покупать мне яркую цветную одежду. Розовые кофточки, мои любимые желтые бананы. Здесь же преобладали пастель и серость. Зелено-бурый, бордовый, синий, графит, марсала. Яркими были разве что аксессуары, вроде красных перчаток или ридикюлей у дам, да один раз встретили зелёное перо на шляпке у пожилой леди. Шляпки и шляпы встречались в изобилии. Превалировали традиционные остроконечные, как у ведьм с картинок на Хэллоуин. Но хватало и разнообразных небольших шляпок с цветами и перьями, лентами, микровуалями, расшитых бисером и шелком.       Мы поняли, что сделали правильный выбор, приобретя несколько длинных шерстяных платьев приглушенных расцветок. Если маленькие волшебницы одеваются, так же как и их мамы и бабушки, я не буду белой вороной. Кстати о птичках, мы нашли почту.       При универмаге сов работало небольшое почтовое отделение, откуда можно было отправить посылку или письмо всего за 2 кната. Вежливый продавец также проинформировал нас, что магглы могут отправить письмо обычной почтой на имя частной школы Хогвартс. Специально для таких писем существует адрес в Лондоне, откуда сотрудники министерства магии пересылают послания в школу.       Мама купила несколько листов пергамента и пару почтовых конвертов, и мы отправились гулять дальше. Снова навестили букинистический, где с огромным удовольствием проторчали несколько часов. Мама обаяла продавщицу, посоветовала ей чуть сменить причёску, чтобы выглядеть моложе, что они тут же и проделали при помощи зеркала, волшебной палочки, маминой фантазии и хитрого бытового заклинания.       Там нами была приобретена книга по бытовым чарам для чайников, по женской и бытовой магии. Как оказалось, в магическом мире существуют некие старые семьи, и они имеют свои заклинания, но многие полагаются на эльфов-домовиков и не утруждают себя изучением нужных заклятий. Бытовая магия не требовала магической мощи, скорее кропотливости. Узоры палочкой часто были сложны и филигранны. Для этого в старых семьях девочек с детства приучали к рукоделию, дабы развивать моторику.       При упоминании об эльфах-домовиках мы с мамой уже не удивились. В учебнике о фантастических зверях были упомянуты эльфы и эльфы домовики в категории Народы. Подробности мы изучить не успели, но то, что данные существа обитают в домах волшебников, знали.       Расстались мы довольные друг другом, продавщица вдогонку нагрузила нас подборкой журналов моды и Ведьмополитеном за последние полгода. Затем мы ещё немного погуляли, но в кофейню решили отправиться обычную, неволшебную. С меня было достаточного волшебства. Тем более, не терпелось попасть домой и полистать брошюры с бытовыми заклинаниями. Нет, позиционировались они как книги, но уж больно тонкими были, и содержали в себе всего по 6-7 заклинаний. Хотя, смотря на школьные учебники, я начинала понимать, что либо в школе волшебства сильно не нагружают, либо большинство информации дают на уроках. Иначе объяснить наличие в том же учебнике по зельям всего 5-6 составов за год обучения я не могла.       Книги оказались крайне полезными. Там было то самое заклинание сушки волос. Из палочки, после замысловатого выверта, появлялся несильный поток теплого воздуха, которым можно было сушить волосы как феном. Была ещё одна версия заклинания, когда к словесной формуле добавляли «моментум», тогда волосы высыхали сразу. Но расчесать их было нереально. А вот с одеждой получалось лучше. Тренировались мы в ванной, на вещах и куклах.       Первые две тряпки я успешно сожгла. Куклу сдуло потоком горячего воздуха. Но попытки с двадцатой у меня получилось. После чего нестерпимо захотелось есть и спать. Я проглотила чашку бульона и уснула, едва голова коснулась подушки, и проспала до самого вечера. Мама сильно испугалась и запретила мне делать больше двух-трех попыток за один раз, чтобы не переутомляться.       Ещё одно полезное заклятие — восстановления. Репаро. Можно было собрать разбитую чашку или вазу и починить сломанное. Более того, вещь становилась как новенькая, с неё пропадали все царапины и пятна. Расстраивало только то, что я могла применить его лишь с небольшими предметами. Чашку с надбитой ручкой восстановить получилось, как и починить замок на шкафчике. А вот прирастить отвалившуюся ножку к креслу я не могла.       Ещё одно полезное заклинание — Пэк. По учебнику с его помощью можно было моментально складывать вещи. Но у меня оно не работало от слова совсем. Так же как и заклинания очищения — Экскуро и Тергео. Может палочкой двигала неправильно, может ударение не там ставила, но пока волшебница из меня была — аховая.       Так мы прожили до самого сентября. Последнюю неделю вещи были собраны, книги просмотрены, и мы с мамой просто проводили время вместе. Она взяла отпуск, и мы гуляли, пили чай, катались на аттракционах, ходили в кино, играли в парке в скраббл. Накупили мне резинок и заколок, и часами учились делать прически.       Я даже спала как маленькая, на маминой кровати последние две ночи, так не хотелось уходить. Никогда не думала как это, когда мамы не будет рядом. Просто не могла себе представить, ведь Джесс, она была всегда. Хрупкая, весёлая, подвижная. С ней можно было рисовать красками на холодильнике и печь страшные ведьмины пальцы на Хэллоуин. Она была моей лучшей подругой, моей мамой и моим папой в одном лице. Она была моим миром. Я не хотела её покидать. И мне казалось, что когда я сяду в этот дурацкий поезд, он увезёт меня не просто в волшебный мир, он увезёт меня из детства. Я не представляла как это, когда больше не будет моей комнаты с желтыми обоями в цветочек, которые мы клеили вместе. Кровати со связанным бабушкой покрывалом, моих медвежат и кукольного дома…31-го августа Джесс обняла меня и сказала:       — Пиши мне. Обо всём, что тебя пугает и радует. От того, что я далеко, я не перестану быть твоей мамой, а ты не перестанешь быть моей Энни. Я люблю тебя. Сильнее всего на свете, моя хорошая. Я не волшебница, но если тебе там будет плохо, если тебя там будут обижать, мы просто с тобой убежим. Нам ведь не впервой переезжать, верно?       Помнишь, мы мечтали об Америке? Вот туда и удерем!       Я слушала её, смотрела на любимое лицо и плакала. А она прижала меня крепко-крепко. Мама, мамочка… Я буду сильно-сильно скучать. И я тоже тебя люблю, больше всех на свете!       Первого сентября мы, нагруженные огромным сундуком и чемоданом, на такси приехали на вокзал Кингс Кросс. Мне предстояло пройти сквозь стену на платформу 9 и 3\4. Звучало это как полнейший бред, но мы с мамой уже постепенно привыкли к мысли, что не всё так, как кажется на первый взгляд. Волшебный мир жил по своим законам. Вещи были загружены на тележку, и мама подвела меня к стене между платформами.       — Помнишь, о чём мы говорили, золотце?       Я посмотрела на маму и сжала её ладонь крепко-крепко. Поцеловала в щёку, и, зажмурившись до боли, толкнула тележку, проходя через стену.       На платформе 9 и 3\4-ти было людно и совно. Дети разных возрастов, подростки, совсем взрослые юноши и девушки, их родители. Коты, совы. Многие ребята тащили с собой мётлы.       Но главным было не это, а поезд. Огромный, красный, он выглядел так, словно приехал прямо из музея. Я глубже вдохнула и, расправив плечи, отправилась к ближайшему вагону. Возле него стояли двое молодых людей с синими эмблемами на мантиях.       Я поинтересовалась у них в какой вагон можно сесть первокурснице, и куда девать багаж. Молодые люди оказались крайне вежливы, и не только переправили мой огромный сундук и чемодан в багажное отделение, но и показали свободные купе, где можно разместиться. Я зашла, села на диванчик и посмотрела в окно, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Там, среди провожающих, могла бы быть и моя мама. Могла махать вслед уходящему составу. Мир волшебников представал передо мной в самых мрачных красках. Он отобрал у меня мою маму, а у неё — меня. И этот момент. Если бы я училась в колледже или частной школе, она бы провожала меня, я бы звонила ей из автомата, проводила бы с ней выходные. Она бы могла приехать ко мне после уроков, даже если бы я училась в другом городе. И ничего этого у нас не будет. Когда я уже накрутила себя достаточно, чтобы сойти с поезда и сбежать обратно к маме, дверь купе распахнулась, на пороге стоял невысокий голубоглазый мальчишка с золотистой копной вьющихся волос.       — О, я вижу здесь свободно? Гилдерой Локхарт, к твоим услугам!       С этими словами мальчишка смешно выпятил грудь, приложив руку к сердцу, и изобразил нечто между поклоном и кивком. А затем лучезарно улыбнулся. Он вёл себя как звезда Голливуда, по ошибке посетившая дом простого обывателя. И одет был так же. Ну, кто ещё в поезд наденет лавандовый смокинг с золотой бабочкой?!       — У меня цветов нет. — Съязвила я, настроение было препоганейшее. Мальчишка слегка растерялся.       — Каких цветов?       — Ну, я не знаю, чем там тебя обычно осыпают, розами? - Мальчик продолжал недоумевающе взирать на меня. — Ну, умерь ты градус пафоса. Я из магглов, и даже если ты какая-то волшебная звезда, я о тебе не слышала. — Хотелось ещё добавить презрительное — позер, но я приказала себе мысленно заткнуться.       Мальчишка чуть стух, но затем, вновь оживившись, присел на противоположное сидение и снова озарил купе улыбкой по все 28 и затарахтел:       — Я пока не звезда, но обязательно буду! Моя мама волшебница, а обе сестры — нет, а я волшебник! А значит, я особенный! Я ещё в колыбели заставлял свои волосы светиться. Видишь, какие они у меня красивые? Ни у кого таких нет! А я ещё я заставляю всех окружающих улыбаться мне в ответ. Это высшая магия и я буду великим волшебником, обязательно буду! Вот увидишь, как все обрадуются моему приезду! Мама так говорит.       Он закончил речь и уставился на меня. Я не прониклась. Мальчишка видимо думал, что едет в ту самую сказку, куда зазывала меня профессор при знакомстве. Я уже знала, из разговоров с продавщицей в букинистическом, и из книг об устройстве волшебного сообщества, что тут не всё так просто. Он полукровка, как скорее всего и я. Очень странно, если мой отец простой человек, мама затрудняется вспомнить чётко его лицо, и как долго они встречались. Помнит только, что его звали Джон, он был красив и обходителен. Скорее всего, некий волшебник погулял и оставил подарочек в виде меня. А потом почистил память маме. А может, есть какие-то заклинания заставляющие человека не помнить лица собеседника…и не только? Кто знает, сколько таких Джонов нагуляли деток по всей Англии?       А потом и возникают магглорожденные, которые вовсе и не такие. Мы с мамой, начитавшись книг и примерно составив иерархию волшебников, решили напирать на то, что отец колдун, и когда мама об этом узнала, то сбежала, а после оказалось, что она уже беременна. Магглов считали кем-то чуть выше эльфов, но бесполезнее. Потому историю, скорее всего, интерпретируют как «поматросил и бросил». Но зато я из маглокровных волшебников перекочую в полукровки. И буду как этот звёздный мальчик.       — Я не думаю, что тебя там встретят с фанфарами. Тут таких как мы с тобой, волшебников, — полный поезд. И учиться будем все одинаково. Может быть, в будущем, ты и станешь великим, но пока ты такой же, как все. Пусть и чуть симпатичнее. − Может, стоило быть повежливее, но паршивое настроение никуда не делось и мне хотелось говорить гадости. Я решила попробовать быть хоть чуточку приятнее, вдруг нам вместе учиться?       — Ты куда хочешь поступать?       Неунывающий паренёк снова начал трещать:       — Я думал о Гриффиндоре, там учился Годрик, а он был героем, и я герой, ну или буду героем, значит мне там самое место! А ещё я — умный, все изобретатели и гениальные учёные с Когтеврана, я бы и туда хотел. А ещё, большинство министров магии учились на Пуффендуе, а я хочу быть известным и уважаемым, и прославится, значит и там тоже неплохо. Я только на Слизерин не хочу, там не любят полукровок, так мама сказала. А ты?       Парень не мелочился и выливал информацию на собеседника ушатами. Но я привыкла из пустого трёпа вычленять нужное. Значит, на Слизерин мне путь заказан. А куда же мне стоит поступать? Скорее всего, на Когтевран. Я же собираюсь стать косметологом, а это почти врач, или как тут говорят, колдомедик. Мне нужно будет много знать. Слава это точно не про меня, а вот про министерство это интересно, хотя карьера чиновницы и не привлекает.       Поезд тронулся, Гилдерой что-то рассказывал о матери, семье и сёстрах. В купе постучали. В проёме появились две весёлые девушки лет тринадцати-четырнадцати: рыжеволосая и блондинка.       — Привет, есть места? — Спросила рыжая, искренне улыбаясь, да так, что мне захотелось улыбнуться в ответ. На мантиях старшекурсниц бросались в глаза оранжевые эмблемы, они уже переоделись в школьную форму. — Я Лили, а это Марлин! Мы с третьего курса, Гриффиндора. Так, а ещё один человек к нам влезет?       По моим прикидкам должны были влезть ещё двое, о чём я и сказала. Рыжая, Лили, тут же высунулась в коридор и заорала:       — Север! Где тебя носит! Тут место есть, тащи сюда свои кости!       Марлин, тем временем, невозмутимо подвинув Гилдероя, устроилась у окошка. Лили втащила и плюхнула на сидение долговязого худющего черноволосого пацана, тут же шлёпнувшись рядом. На парне была видавшая виды рубашка и джинсы, порванные на колене. Лицо рассмотреть не удавалось, его занавешивали волосы. Интересно, похоже он из хиппи, хотя, нет ни фенечек, ни хайратника, может просто по Битлам тащится?       — Что, Снейп, — вдруг подала голос блондинка, — На нормальные брюки денег не хватило? — Она хихикнула, зыркнув на рыжую. Та покраснела и уже открыла рот, как тут брюнет поднял взгляд. Глаза у него были чёрные, злые. Таким взглядом можно убивать. Он с презрением посмотрел на девушку, чуть приподняв верхнюю губу в паскудной усмешке. Я не выдержала:       — Вообще-то это очень модно! Так все хиппари ходят!       На меня недоумённо уставились несколько пар глаз. Хотя в зелёных глазах рыжей и чёрных того самого Севера, проскальзывало понимание. Я продолжила:       — Ну, хипаны, хиппари, ещё панки так одеваются, и рокеры! — Недоумение Марлин, и что странно, Гилдероя, усиливалось. А вот Лили поняла, к чему я веду, и улыбалась одобрительно. По чернявому было непонятно, нравится ему мои слова, или обижают. — Это такие субкультуры. У магглов есть разные движухи, там хиппи, например, которые за любовь и против войны, и бунтари вроде рокеров и панков. Они специально носят такую одежду: вываренные, рваные джинсы, или краской заляпанные специально. Куртки и вытертые пиджаки, волосы длинные, вон как у него. — Я невежливо показала пальцем на Севера. — Сейчас это жутко модно. Все знаменитости так одеваются! Вроде как, бунтуешь против всего.       Марлин выглядела ошарашенной, на лице Гилдероя было написано желание срочно присоединиться к модному бунту, Лили улыбалась, а чернявый чуть расправил плечи и сменил позу на более расслабленную.       — Ханна, − представилась я попутчикам.       — Лили, я уже говорила — протянула руку мне рыжая. — Хмурый, это Северус.       — Гилдерой Локхарт, — представился мой малолетний спутник и смешно, каким-то очень отрепетированным движением откинул локоны со лба и улыбнулся. Северуса передёрнуло. Не любит домашних мальчиков? Хотя, по нему видно, что он скорее из шпаны. Такого легко представить среди ист-эндовских пацанов, которые разносят молоко и газеты, и толкутся в порту, помогая с грузами за пару пенсов. Такому домашних деток любить не за что. Хотя, кто знает, может имидж такой. Кто их, волшебников разберёт.       Старшекурсницы делились впечатлениями о лете и рассказывали нам с Гилди, как я про себя окрестила пацана, про распределение и про школу в целом. Я пролистала историю Хогвартса, но как-то не верилось мне в движущиеся лестницы и в привидений. А оказалось — это правда. И картины в замке тоже были живыми!       Сев больше помалкивал, читал какую-то книгу и вставлял по контексту одобрительное угу, когда его дёргала или пихала в бок локтем рыжая. По ним было видно, что они друзья, причём с детства. Только с очень близкими людьми ведут себя так бесцеремонно, точно зная, что не обидят и не обидятся. Лили была живая и очень эмоциональная. Она сопровождала рассказ смехом, меняла голос, живо копируя манеру преподавателей, хлопала в ладоши и не могла усидеть на диване. Марлин — сдержаннее. Сидела практически не касаясь спинки дивана, а руки складывала на коленях. Её движения были скупы, а улыбки скромны. Лишь глаза выдавали настоящие эмоции. Её красивые белые волосы аккуратно собраны в косу. Она была похожа на аристократку из книг Остин.       Мне захотелось быть как она, и я тоже выпрямила спину, перекинув косу на плечо.       За окнами стало темнеть, сильно хотелось есть. Мимо купе проехала тележка со сладостями. Мама выдала мне около половины галеона кнатами на мелкие расходы. Из всего изобилия сладостей не опасно выглядели только кексы в виде котлов, да шоколадное печенье — летучие мыши. Я купила по две упаковки и чай, предложив угощаться всем в купе. Кексы были вкусные, ребята предложили мне какое-то разноцветное драже, но я их не люблю, и шоколадную лягушку, которая пыталась упрыгать. Ужас! Как можно откусить лапу или голову лягушке, пусть она и шоколадная! Бррр! Гилди ел какого-то чёртика, и у него изо рта шёл пар.       Я придремала, умостившись у окна, и была разбужена Марлин, та сказала, что мы скоро прибудем, и стоит переодеться.       Я влезла в школьную форму, которую мама уложила отдельно в наплечную сумку, предполагая, что чемодан я сдам в багаж. В мантии я чувствовала себя странно, что и говорить о шляпе. Галстук был белым, пустовала и эмблема. Они должны были приобрести цвет моего факультета после распределения. Без зеркала трудно было сказать, как я выгляжу, но надеялась, что аккуратно. Поезд издал гудок и стал замедляться, мы прибыли на станцию.