Пока сердце бьётся

Символ мира. Герой номер один. Всемогущий. Тошинори Яги. У героев много имен. Особенно у известных героев. Имена, прозвища, псевдонимы... За масками из улыбок или холодной отстранённости прячутся живые люди со своими страхами, привычками, любимыми вещами, душевными и физическими ранами. Каждый новый шрам — ещё одна история спасения чьей-то жизни. Или провала. Мало кто из героев может похвастаться чистым телом без следов предыдущих схваток. Тонкие полосы паутиной оплетают руки, ноги, спину, грудь, создавая неповторимые рисунки. Герои часто носят закрытую одежду, чтобы не показывать окружающим карту пережитых битв. Пусть они остаются идеальными в глазах общественности, ведь изломанная статуэтка не так привлекательна. Каждый раз вместе с костюмом герой надевает на себя маску, старательно пряча за ней человека, чтобы никто не дай бог не разглядел на светлом лике темных пятен страха и неуверенности. Ведь герои не боятся. Герои не плачут. Боятся. Плачут. Тошинори знает это. Шрам на боку противно ноет, а обезболивающие так непредусмотрительно остались на кухне. Мужчина старается тихо встать с кровати, чтобы не разбудить того самого человека, который смог разглядеть за Всемогущим Тошинори Яги. Соленый привкус на языке, теплая вязкая жидкость противно наполняет рот. Не кашлять. Разбудишь, и он снова не выспится, волнуясь за тебя, старого дурака, что всё ещё цепляется за жизнь, как дряхлая сосенка на краю обрыва обвивает голые камни бугристыми корнями, в надежде продлить хоть ненадолго своё существование. Век героев недолог. Вот ты на вершине рейтинга, тебя восхваляют СМИ, забрасывают восторженными выкриками фанаты, рекламные агенства сражаются за шанс заполучить тебя себе для одного-двух коротких видео... Но проходит время, и ты становишься ненужным. Приходят другие герои, сияя своими фальшивыми улыбками и дутой бравадой. Другие герои прячут человека за блестящими масками. И уже их возносят волны всеобщей любви и благоговения. Так стоит ли ломать себя за тех, кто так быстро забывают своего спасителя? Стоит. Герои спасают жизни, кладя на алтарь свою жизнь, тело и душу. Не все, конечно. Но я сейчас говорил про настоящих героев, а не пустышек, что ищут путь к славе и богатству, упиваясь своим мнимым величием. Пол холодный, но искать в темноте милые тёплые тапочки-зайчики, которые Изуку, смущаясь и краснея, подарил на Новый год, плохая затея. Кровь всё больше заполняет рот. Хочется выплюнуть соленую жидкость поскорее, избавиться от железного привкуса и вернуться под одеяло к теплу родного человека. Но сначала нужно добраться до кухни и выпить таблетки. Бесшумно ступая по холодному паркету Тошинори аккуратно пробирается в коридор, а оттуда уже менее осторожничая бредет на кухню. Боковой шкафчик уже как пять лет отведен под аптечку. От входа в квартиру до кухни всего несколько метров, ближе, чем до ванной. За деревянной створкой стерильные бинты, перекись, жгут, спирт, рулон ваты и упаковки с марлевыми салфетками — стоит зайти в аптеку, осталось всего две. Стойкий запах медицинских препаратов наполняет кухню, стоит только приоткрыть дверцу. Яги щурится и отыскивает новенькую упаковку обезболивающих. Недавно пришлось их сменить: старые почти перестали действовать. — Тоши, включил бы свет, зачем в темноте шариться? — мужчина вздрагивает, когда сзади раздается хриплый ото сна голос. "Разбудил", — проносится мысль в голове, и Яги оборачивается со смущенной улыбкой: — Прости, не хотел тебя будить. Мидория шлепает босыми ногами по полу, трет кулаком глаз и выглядит чрезвычайно мило, когда кудрявой головой упирается Тошинори в правое плечо, обнимает руками за талию аккуратно и нежно, не задевая шрам, и сонно бурчит: — Ты снова не надел тапки. Простынешь и свалишься с простудой. Мужчина откладывает таблетки на кухонный стол, что стоит совсем рядом под левой рукой, и обнимает сонное чудо. Боль в боку притупляется, и на лице появляется улыбка. Изуку одним своим присутствием излечивает все раны. Может, это его родная причуда — залечивать раны Тошинори Яги? — Если я простужусь, ты будешь приносить мне чай с лимоном в постель? — Тебе нельзя лимоны. Я буду готовить тебе чай с медом, — усмехается в плечо Мидория. Тепло разливается в груди тем самым чаем с медом. Тошинори рад, нет, он счастлив, что принял тогда предложение своего ученика.

***

Это произошло шесть лет назад. В тот день взволнованный Мидория влетел в палату бывшего символа мира прямо в верхней одежде. Зимнее пальто распахнуто, шарф сбился набок, шапка съехала на затылок, зелёные кудряшки намокли от пота и прилипли ко лбу, дыхание рваное. Наверняка бежал от офиса Ястреба, в котором проходила его стажировка, до палаты, бросив все дела. Тошинори сидит на больничной кровати, неловко сжимая длинными худыми пальцами тяжелое одеяло, и смотрит на Изуку виноватыми синими глазами. — Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спрашивает Мидория и подходит к кровати, вставая на колени прямо на пол, не боясь испачкать брюки. Он нежно накрывает сомкнутые в кулаках руки мужчины своими ладонями. На них прибавилось шрамов, но они все такие же тёплые и родные. — Всё хорошо, тебе не стоило срываться со стажировки и бежать сюда, мой мальчик, — пытается строго сказать Тошинори, но мочки ушей его выдают, краснея. Ему приятно, что его преемник примчался к нему в палату через полгорода только для того, чтобы самолично убедиться, что с учителем всё в порядке. — Я упал в парке, когда ходил на прогулку. Женщина с коляской проходила мимо и очень испугалась. Она вызвала скорую и, как мне сказали врачи, не отходила от меня, пока машина не приехала. Нужно будет узнать её телефон и поблагодарить за заботу. — Я узнаю, — уверенно кивает молодой человек. Он тоже хочет передать слова благодарности неравнодушной женщине. — Почему ты упал? Тебе стало хуже? Перенапряжение? Ты же не использовал форму Всемогущего? Что сказали врачи? Как... — Изуку, — обрывает Яги поток вопросов. — Прости, мне стоило быть осторожнее, — Мидория мотает головой из стороны в сторону, глаза его загораются упрямым огнём, а рот приоткрылся, чтобы выдать очередную речь с извинениями. Его мальчик как обычно винит себя во всех несчастьях, что случаются с близкими людьми. И его Изуку тоже считает близким человеком. Внутри грудной клетки зажигается огонёк, что теплом разгоняет холодное одиночество. Мужчина мягко улыбается, высвобождая одну руку из теплых ладоней своего ученика и поднимая её перед собой, в останавливающем жесте. — Не перебивай, пожалуйста. Дай я закончу. Мидория закрывает рот, хмурит брови, но кивает. Такой серьёзный. Он похож на зелёного ёжика, что сворачивается в комок и возмущенно пыхтит от чужого прикосновения. — Ты же знаешь, что моё тело с каждым годом становится слабее, — Тошинори снова пришлось поднять руку, чтобы остановить ученика. Он и так знал, что хотел сказать Мидория. — Нет, ты не виноват в этом, мой мальчик. Я искал преемника для того, чтобы передать Один За Всех не только потому, что уже не молод и надо было передать силу следующему поколению. Я не собирался делать это так быстро, но причуда стала разрушать моё тело после той битвы с Все За Одного, — мужчина опустил взгляд с ярких зелёных глаз ученика на свою ладонь. Длинные пальцы сжались в кулак и снова расслабились. Признавать свою слабость перед тем, кто им восхищался, действительно сложно. — Чтобы удерживать причуду внутри организма тело должно быть крепким, но моё было ослаблено операциями. С каждым месяцем я чувствовал себя слабее. Чувствовал, что не справляюсь с мощным потоком Один За Всех. Директор Незу уговорил меня пойти в ЮЭй учителем, чтобы выбрать себе достойного ученика. Но так получилось, что судьба распорядилась иначе, и я встретил его раньше, — Тошинори с улыбкой взъерошил зеленые волосы Изуку. Ученик смущённо пищит что-то невнятное, утыкаясь красным лицом в белое одеяло. Яги так тепло и легко рядом с его мальчиком. Мидория заскакивает к нему в палату каждый день зачастую уже после окончания часов приёма: стажировка и учёба занимают много времени. Его пускают, недовольно ворча, что пациенту требуется отдых и нечего шастать по палатам в неприемное время, но проводят по пустым коридорам до нужной двери. Врачи тоже не смогли устоять перед неловкой улыбкой зелёного солнышка. Тошинори выписывают за две недели до Нового года. Он идёт по людным улицам, наслаждаясь предпраздничной атмосферой. Многие магазинчики и кафешки обещают большие скидки в праздничную ночь. Яркие гирлянды перемигиваются разноцветными лампочками над головой на фоне темного неба. В воздухе пахнет хвоей и свежей выпечкой. Хочется выпить кофе в прикуску с ароматной булочкой, а ещё лучше глинтвейн, но строгая диета и обещание врачам не делать глупостей останавливают потянувшуюся к кошельку руку. — Тоши-сан! — раздаётся знакомый голос за спиной, и теплая рука опускается на его худое плечо. — Тоши-сан, поздравляю тебя с выпиской! — счастливо улыбается Мидория и протягивает ему бумажный пакет. Яги улыбается в ответ. Он ждал его. Знал, что Изуку найдёт его везде, где бы он ни был. Пакет хрустит, когда длинные пальцы открывают его. Корица. Мужчина с удовольствием втягивает в себя теплый запах специи и достает из пакета румяную пухлую булочку. Изуку слишком хорошо его знает. — Спасибо, мой мальчик, — Тошинори поднимает взгляд с выпечки и смотрит в сияющие глаза ученика. Он хочет сказать ещё что-то, но застывает: Мидория смотрит на него так нежно, так внимательно, так тепло, что дыхание перехватывает. Слова застревают в горле, так и не вырвавшись наружу. Они смотрят друг на друга, окруженные радостной толпой и запахом корицы. Маленький шаг навстречу — последний, решающий. Они шли друг к другу так долго, спотыкаясь, падая, поднимаясь вновь. Изуку достает своей макушкой уже до плеча Яги, но мужчине все равно приходится нагнуться ближе. Губы у обоих обветренные, сухие, горячие, совсем не женские. Слишком тепло от заботы, слишком близко к сердцу, слишком много эмоций. — Тоши-сан, ты переедешь ко мне? — Да.

***

Мысли успокаиваются, когда его обнимают сильные руки Изуку. Нынешний герой номер один для всего мира и для него лично сейчас мирно сопит Яги в спину, притягивая костлявое тело учителя ближе. Это тихое сопение, нежное объятие крепких рук и тепло тела за спиной расслабляют, пробираются солнечными лучиками под футболку, ласково проходятся по изрезанному кривыми линиями шрама боку и окутывают сердце теплом и уверенностью. Всё будет хорошо. Пока у него есть Изуку, пока он есть у Изуку, жизнь не потеряет смысла. Уже погружаясь в сон, Яги думает, что всё время, которое у него осталось, он хочет провести с любимым человеком. Пока его сердце бьётся, он хочет просыпаться и засыпать в теплых объятиях под тихое сопение его любимого мальчика.