Зверь Тьмы: Апостол

Теперь я знал, почему полная луна ночью или вовсе раннее утро казались такими прекрасными, но тревожными и беспокойными. Они освещали лишь небеса, а на поверхности планеты, среди многочисленных вечно непроходимых кустарников, высокорослых лесных гигантов деревьев был отблеск да чуть приметные тени. Если постараться разглядеть, то невольно начинаешь чувствовать какую-то божественную загадку, неразгаданные тайны или сокрытое от обычных глаз нечто ужасное или ошеломительное. Будто если ты сможешь увидеть, то тебе откроются всевозможные секреты мира, будут доступны другие миры или вовсе путешествия в мир потустороннего. Что могло нарушить естественный пейзаж? Что могло скрываться за этим туманом теней? Подойдя ближе, авантюристы охнули от того, что смогли разглядеть. Эта сцена в буквальном смысле въедалась в покровы их кожи, будоражила смертные сердца, отчего кровь пульсировала и участилось сердцебиение. Мир словно затих на доли секунды, приковывая все их внимание к развернувшейся сцене кровавого, до безрассудства жадного на смерть побоища. Столько окровавленных трупов, разлетевшихся по всем сторонам разрубленными конечностями или совсем разорванных на куски шерсти и мяса, они не видывали раньше. Пресловутая жестокость убийцы восхищала и пугала. — Это были высшие оборотни… – как только они вернулись в нормальное состояние, то смогли полностью услышать знакомые звуки кваканья лягушек или щебетанье ночных птиц. Мускулистая и широкоплечая женщина с кувалдой в руках решилась озвучить мысли остальной команды, на что получила согласные кивки. Вперед вышла другая член отряда с двуручным мечом наперевес. Несмотря на ее хрупкий внешний вид, лидер отряда была вооружена достаточной экипировкой, чтобы дать бой даже этим соперникам, что сейчас были повержены неизвестным. Меч, сияющий, словно сама ночь, ярко отсвечивал бликами луны. Она плавно опустила смертоносный клинок на землю и сравнила эти ужасающие раны, приходя к одному знаменательному выводу. Расчлененные монстры имели ужасающе точные ранения, что когти другого более сильного чудовища не смогли бы сделать, а вот двуручный меч вполне мог. Она напряглась еще больше, обдумывая сравнение. — Они имеют такие же раны, как поверженные враги от моего меча, но… Тот, кто их сделал, обладает куда большим мечом и силой, – произнесла Лакюс. Она вернула клинок в ножны и выпрямилась, предельно внимательно разглядывая остальные трупы. Как вдруг она сощурила глаза, заметив одну на первый взгляд непримечательную деталь. Осторожно переступая остатки врагов, она легко достигла небольшого обгорелого кратера, вокруг которого были разорванные части тел и кровь, стекающая прямиком в углубление и уже образовавшая багровое озеро. Если бы не закаленность авантюристки, она не смогла бы это нормально воспринимать. — Их поразил концентрированный огонь третьего уровня, – она обратила внимание на рядом стоящие деревья, у коих кора была опалена на несколько сантиметров во внутрь, а те, что были ближе всего к эпицентру, и вовсе грозились в любую секунду упасть. Командир авантюристов сделала еще вывод, повергнув некоторых в шок. – Нет. Четвертого уровня. — Если бы не отсутствие остаточной магии, неизвестный мог бы быть владельцем уникального класса воина-мага, – недовольно пробормотала девочка, укутанная в красный плащ и скрывающей все лицо маской. Можно было подумать, что переходный возраст или просто стремление быть нестандартной в своей группе, но по некоторым «техническим» причинам это было в самый раз необходимо. Ветер стал усиливаться. А шум флоры, как много он может сказать. В нем было что-то напряженное, вырастающее с каждой секундой усиления порыва воздушных масс. И словно гром средь ясного дня раздался столь знакомый звук, который был подсознательно желаем. В такие моменты ты невольно начинаешь желать, чтобы отвратительное ожидание кончилось, и наступила кульминация. Удар. Некий тяжелый объект своим острием, будто изголодавшийся зверь, вгрызся в плоть новых оборотней, разрывая их на части и впитывая в себя все их естество. Отряд адамантовых авантюристов ринулся к источнику звука, изредка нелепо запинаясь об куски плоти, но продолжая дальше рваться вперед. В этот миг все вокруг для них застыло, сейчас они узнают, кто уничтожил в одиночку такое огромное количество врагов и продолжает выполнять их заказ без капли мысли об усталости. Еще немного. Еще прыжок к приближающимся звукам яростной схватки, отчего каждая секунда этих предсмертных хрипов и жалобного собачьего воя глушила слух отряда. Они перепрыгнули огромное поваленное и частично сгнившее дерево, давно покрывшееся лесными грибами и ставшее убежищем для мелких млекопитающих. Они увидели то, что явно не входило в их фантазии и представление. То, что не должно было быть в их мире. Гигантский двуручный меч, полностью окровавленный, с легкостью кромсал оборотней, разрывая их на части, вырезая конечности, словно не было той преграды, что могла остановить легендарный меч. Черный мечник, закованный в пластинчатую броню-артефакт, полностью провонял трупным запахом, если присмотреться, то во многих местах его защиты была запекшая кровь. Его кровь. Он неистово рычал, с невероятной скоростью передвигаясь от одной группы врагов к другой, продолжая полностью игнорировать как их бессмысленные атаки, так и свою выносливость. Кровь ручьем вытекала из скреп его безумного доспеха, окропляя и без того багровую землю. Группа была крайне удивлена столь поразительной мощью и безрассудной яростью, сметающей абсолютно всех врагов. Казалось, у этого человека произошло в жизни столько дерьма, что он, не способный держать в себе столько гнева, выплескивает его на любом враге. Гатс поставил в Абсолют убить всех врагов, пусть даже ценой своей жизни. Стремительный рывок оказался намного быстрее, чем ожидали величайшие авантюристы, с ужасом замечая, как его шлем оказался живее. Два ряда стальных зубов вонзились со всей силы в шею одного из волков, и берсерк, не задумываясь о последствиях, стал вырывать плотный кусок плоти, откуда прямиком из артерии обильно поливала плотная струя горячей крови, заливая весь шлем убийцы. Волк падает на землю, не успев и звука издать. Гатс отходит на пару метров назад, медленно, но верно обращая свой зигзагообразный красный взгляд прямиком на мага данной группы. — Это человек, и он в катастрофическом состоянии, – произнесла Эвилай, не веря своим магическим заклинаниям проверки. Пусть это и было наполовину человеком (в нем смешалась человеческая аура и что-то чуждое, пока неизвестное Эвилай), но он сражался прямо как зверь и смотрел на нее с такой злобой, что даже вампиру становилось не по себе, кто именно смотрел ей прямо в душу. — Эвилай! Подлечи его, а мы прикроем его. Надо же чем-то отплатить за такую услугу, – произнесла Лакюс, вызвав тем самым одобрительные возгласы Синей Розы. Две девушки, молчаливо следующие по пятам за лидером, вмиг скрылись в тени, оказавшись прямо по флангам развернувшегося боя. Эти две были из класса ассасинов, и их родной средой как раз и являлись тени и их возможные интерпретации, потому спустя минуту из небольших групп атакующих оборотней остались лишь кучки трупов, умерших от ядовитых клинков в шею. — Высшее исцеление! – перед Эвилай появились оранжевый и ярко-желтый круг с различными символами. В этот момент девушка была готова поклясться, что Черный мечник явно хотел и ее убить и покромсать, однако он не успел рвануть к ней с великим мечом наперевес, и белая аура охватила его израненный как физически, так и душевно организм, заставив того припасть к земле. Исцеление подействовало, затягивая каждую полученную открытую рану, вызванную доспехом. Они могли заметить, как чертов клыкастый шлем с трудом затягивается за спину воителя, растворяясь в черном блеске защиты. И именно в этот момент Эвилай ясно могла разглядеть истинное лицо мужчины, каждый его шрам, как отголосок неспокойных прошлых времен, поседевшие изрядно пучки волос и, самое главное, его взгляд, наполненный таким отчаянием и озлобленной болью, будто тот прошел все круги ада, испытав бессмертные муки. Трое членов Синей Розы поняли, что этот человек или то, что от него осталось, устал от всего. От невыносимой ноши, долгих походов с нескончаемыми боями, откуда и появились столь дикие движения в бою. Несмотря на это, он сохранял решимость и двигался с холодным каменным лицом, перенося тягости своей жизни. Сравни его даже с отрядом мифрилового ранга, он будет многократно опытней и сильней, раз способен сражаться с нескончаемым потоком сильных противников. Берсерк. Вот кем он являлся, и вся его жизнь – нескончаемая ярость и ненависть, поглощаемая отвратной едой, именуемой «безумие». — Кто… вы? – Гатс, опираясь об свой гигантский меч, встал и выпрямился, внимательно разглядывая как многочисленные обескровленные трупы, так и группу людей. Командир Синей Розы вышла вперед и слабо кивнула в знак доброжелательности, а после стала указывать на остальных, называя их имена. — Тина, Тия, Гагаран, Эвилай. И я – лидер Синей Розы, Лакюс. Вижу, ты не знаешь нас, значит не из этих мест. А кто ты, воитель? – ответила она уверенно, тайком поглядывая на его огромный клинок. Он был ужасно огромный даже по меркам крепких авантюристов, с такой стальной плитой мало кто будет способен побегать, что уже говорить про адекватные и быстрые удары. — Гатс. Благодарю тебя, маленькая ведьма, за помощь, – сурово произнес мужчина, разворачиваясь и желая идти дальше. Пусть она и была похожа на Ширке, но была гораздо способней быстрее вытащить его безумный рассудок, охваченный абсолютной агонией, и вернуть спокойствие посредством магии. Если лечение Пака действовало только на физическое тело, то ее высшее смогло успокоить его. Это было очень странно, ведь магия не воздействовала на психику, либо эта ведьма действительно могла пользоваться высшей магией. Прямо как сила Апостола. Однако метка не кровоточила в ее присутствии. — Что?! Я не маленькая ведьма! – обиделась Эвилай. — Постой! А куда ты направляешься, великий воин Гатс? – выкрикнула Лакюс, шокированная от такого сдержанного характера. Она никогда не слышала об этом Черном мечнике, способном надрать задницу огромному количеству сильных противников. Вся его техника, даже без контроля рассудка, была очень похожа на ту, с помощью которой охотятся на более крупных и опасных тварей. Он остановился, частично повернув голову, и посмотрел с такой усталостью, сочувствием. — Не знаю, куда именно. Но вижу, что и здесь найду Апостолов, – мужчина хотел было уйти, как вдруг был остановлен мускулистой женщиной, вставшей перед ним и явно не уступавшей ему как в росте, так и в телосложении. Разве что защита была в разы хуже на первый взгляд. Гатс скептически осмотрел эту бой-женщину – довольно больно смотреть, как женщины так и рвутся в бой, не понимая, что их может ждать. Он уже много раз видел такие очаги сопротивления монстрам. — Раз тебе некуда идти, может быть, пойдешь с нами? Мы в любом случае тоже выполняем заказы на разных чудовищ наивысшей опасности. Да и ты, как я погляжу, ничем не уступаешь «Всеми признанной и милой воительнице Гагаран!», – на что Гатс ответил ей скептическим взглядом. Он не видел их в действии, но они с уверенностью заявляют, что способны противостоять Апостолам. Даже он с трудом, на грани жизни и смерти, сражается с этими отребьями Длани. Несмотря на это, он не знал, куда идти дальше, не видя, где конец его многострадального пути. — Не могу. Иначе вы умрете, как и все остальные, – ответил Гатс многозначительно, вознося голову вверх. Он видел множество образов своих друзей, погибших в затмение, компаньонов, спасших его от абсолютного безумия и потери рассудка в этом проклятом доспехе. Они тоже погибли. Все они рано или поздно погибают, заставляя Черного мечника гореть бесконечным огнем ненависти и ярости, разрубая любых врагов, не жалея свое тело. — Твой доспех воистину уникальный. Я смогу сдержать его негативное влияние, если ты, конечно, справишься с тем уровнем, с кем мы обычно сражаемся, – презрительно фыркнула вампирша, она все еще таила в себе обиду на мужчину из-за его измывательств. — Я уж как-нибудь сам справлюсь, – произнес мужчина с грустью в своих словах. Пусть его путь и уготован не слишком легким, но он готов идти дальше вопреки всему. В конце концов, Черный мечник может потерять себя, став таким же монстром, как те, коих он убивал постоянно. — Ты не из местных, потому мы можем помочь тебе материально. Если нет денег или достаточного экипирования и пункта подготовки, откуда уже сможешь выдвигаться. Как ты смотришь на это? – Лакюс не выдержала отсутствия дипломатичности членов своей группы и вступилась, делая последний шаг. Она не могла потерять такого сильного союзника как для себя, так и для других людей, которые определенно будут рады такой ненависти к нечисти. Так обязывала ее ответственность. — Ты наверняка что-то попросишь взамен, – грубо ответил он, чем вмиг вызвал расслабленный вздох командира и заинтересованность других девушек. — Эти оборотни не просто так нападали на людей, а действовали по приказу более сильного. Твоя поддержка будет не лишней. — Вот как... Тогда одно условие – пусть эта маленькая ведьма вырвет меня из того состояния, если это все-таки случится. Так начинался его новый путь, полный скорби и сожаления, внутренней вины за содеянное и ненависти ко всему несправедливому миру. *** Гатс кричал и рычал, как зажатый пес, отбивающийся от врагов. Весь израненный, изголодавшийся и наполненный гневом, он продолжал рваться вперед. Тысячи стрел пронзили его изорванное на лоскутки сердце, и нет возможности собрать его вновь. Душа давно провалилась в самое сердце бездны, раздираемая червями боли. Смертоносный клинок входил с огромным наслаждением в тела Апостолов, упиваясь их страданиями и агонией, разрывая плоть, игнорируя любые потуги брони хоть как-то заблокировать удар. Он рвал и метался посредине поля боя, вгрызаясь в глотки и отрывая конечности врагов своей свободной когтистой рукой. Сквозь кровавую пелену ярости он помнил, как своими руками разорвал своих, ставших ему новой опорой в несправедливом мире, друзей. Маленькая ведьма Ширке пыталась понять этот мир, изучить саму его суть и раскрыть все возможности своей магией, а теперь… Она в крови, с глазами, наполненными слезами горя, непонимания и разрушенной мечты, провела последний раз рукой по Убийце Драконов, словно с пониманием отнеслась к нему. Если бы он знал!.. То никогда не одел бы этот проклятый доспех, вгрызающийся в его тело с каждым повреждением. В следующий миг подскочил Серпико, целясь ему в шею. Тот всем нутром понимал, что если сейчас не сделать контрольный удар, то остальные будут истерзаны внутренним зверем Гатса. Его глаза широко раскрылись, когда он ощутил, как нижняя часть тела отделилась и, испуская фонтаном кровь, упала на мокрую землю. Черный мечник знал, что тот пожертвует всем, чтобы защитить ее. И он бесславно проиграл чудовищу, вырвавшемуся на свободу, сорвавшему все мыслимые и немыслимые цепи ограничения. Вырвав клинок парня из плеча, пес прыгает к Фарнезе, защищающей Каску. Несколько струй кровавой жидкости стало стекаться по груди берсерка, попадая и полностью обтекая черный бехерит, висевший на его груди. Он ужаснулся, понимая, что будет после того, как этот предмет зла закончит возвращение своей формы и последующую активацию. Его компаньоны, кроме погибшей Ширке, даже и не имели представления, какую судьбу несет этот артефакт. Удар, и его гигантский меч с легкостью проходит через незащищенные хрупкие женские тела и с легкостью кидает их об землю. Каска теперь мертва. Как и все его надежды, ради коих он жил. Теперь пустоту есть чем заполнить. Зверь тьмы зарычал, что есть силы, пронизывая своим криком всех присутствующих на этом проклятом острове. Черный, непросвечиваемый туман стал заволакивать все пространство вокруг него, возвращая его к тем ужасным истокам, сыгравшим на его злом роке. Он больше не мог жить дальше так и потому ценой своей жизни готов забрать всех тех, кто как-то причастен к той бойне. Наплевать на все законы и пойти вопреки всему. Солнце постепенно закрывалось темным диском, открывая взор берсерку на сотни, нет, даже тысячи монстров и чудовищ, стоявших в образовавшемся тумане. Он рванул вперед, начиная кровавую жатву, убивая себя и других с особой жестокостью. Под ногами кричали чужие головы, ставшие основным покровом образовавшегося разрыва между физическим и астральным миром, так и норовящие укусить за ноги Гатса. Однако бронированный латный ботинок с особым желанием вонзался в их отвратительные рты, разламывая зубы, не давая возможности поглотить грехопадение Черного мечника. У всех них на головах были метки жертв, многое рассказывающие о их печальной судьбе в планах других Апостолов и Длани. Выхода нет. Из земли вырвалась огромная рука, состоящая целиком и полностью из жертв, на которой уже были главные монстры двух планов. Их мощь была ужасающей и разрушительной, способной попросту стирать целые армии в секунды или обращать в пепел государства. Внутренняя ярость и жажда бойни заставляла идти на безрассудные поступки, не страшась погибнуть. Это был последний шанс, третьего уже никогда не будет и потому если и умирать, то определенно здесь, пытаясь забрать хотя бы одного из Руки Бога. Он рванул к ним, перерубая всех на пути, а после запрыгнул на предплечье образовавшейся руки, начиная неистово передвигаться по склону, цепляясь клинком и прыгая. Будь он человеком, то никогда не смог бы просто так взять и забраться на вершину, сквозь тернии к еще большим терниям ради несбыточной угасшей надежды… На вершине громадной и столь ужасной, до омерзения, руки на каждом пальце стояли одинокие правители самой глубокой бездны всего астрального мира. Этот мир был настолько далек от реальности, что взбудораженные человеческие разумы никогда не смогут в полной мере осознать всю эту бесчисленную и безгранную пустоту, настолько оно было велико и неприступно для их умов. Будто ты смотришь в темную комнату, но не видишь ни стен, ни предметов быта, а лишь пугающую тишину и пустоту, в которой вот-вот может появиться монстр, как в детских сказках. Сами истоки всех вселенных шли отсюда невидимыми нитями энергии, связывая все в одно целое. Представь масштаб происходящего на долю секунды человек не только сошел бы с ума, он бы ощутил, каким ничтожным являлся доселе, как бессмысленны были его собственные цели и желания. — Как восхитительно! Неужели ты выбрал свой истинный путь?! – громогласно прозвучал властный похотливый голос статной женщины, располагавшейся на среднем пальце. Ее тело было по большей части оголено, лишь парные крылья частично прикрывали интимные места. Она с наслаждением и страстью смотрела на разъярённого воина, как смотрят родители на детей, пытающихся ставить им условия. — Человек, оставь свои бренные попытки. Вся ваша жизнь – лишь цепь возникающих в сознании образов, а поскольку нет никакой существенной разницы между отражениями объективной реальности и образами, порожденными фантазией, то и нет причин теперь следовать своим старым целям, – не открывая своего рта, говорил в буквальном смысле на ментальном уровне Гатсу Воид, самый старый и мудрый из всех присутствующих, познавший все глубинные секреты бездны. В мире, давно потерявшем всю ценность, когда наступают последние дни. Когда все рушится вокруг и падает в огромную пропасть твоей агонии и былых воспоминаний о тех временах, приходится делать самые трудные выборы. Он мог бы не поддаться искушению и не убить своих друзей, дай юной ведьмочке больше времени, но сейчас... Когда сердце разрушено, душа давно мертва, а вместо нее пришла обжигающая все внутренности ненависть, ты продолжаешь идти вопреки своей смерти. Гатс запрыгнул на ладонь руки, обозревая своими огненными зигзагообразными безумными глазами истинных врагов его мира. Они могли стереть его, как только тот явился сюда, но не стали, давая ему возможность действовать дальше. Черный мечник на огромной скорости рванул к Слан, пытаясь запрыгнуть к ней. Он попросту не успевает, и все пальцы руки начинают сгибаться, полностью изолируя его от всех них. Он зарычал, что есть мочи, начиная свои тщетные попытки выбраться из ловушки, прорубая путь из кричащих алых голов жертв других пришествий Апостолов и королей. Но бездна не дала ему и шанса. Просачиваясь сквозь склизкую плоть, она пробивалась сквозь неутолимый голод берсерка и проникала внутрь него, заполоняя все пространство. Он кричал, пытался отмахиваться от этого, из последних сил пытаясь вернуть свое пожираемое сознание. — Он второй из тех, кто смог активировать черный бехерит, пав так низко в саму пучину пустоты, как и многие другие до него. Но в нем, в отличие от остальных, есть то желание, благодаря которому он сможет восстать прямо из бездны, – произнес надменно Воид, подтверждая мысли остальных пальцев Руки Господа. А после добавил, направляя руку прямиком на кокон из пальцев, в котором находился Гатс. – Теперь он действительно представляет для нас опасность. Темные сгустки энергии стали формироваться на пальце древнейшего существа, видавшего зарождение человечества. Как вдруг он развернул руку ровно на девяносто градусов, подняв к затмению, и выпустил свою концентрированную энергию, что должна была поразить новоиспеченного Апостола Мести. Рыцарь-Череп с легкостью увернулся от смертоносных снарядов такой сокрушительной силы, что если хоть один из них выпустить в реальный физический мир, то вся планета ощутит на себе судный час, полностью покрывший опустошительной энергией бездны и растворившись в астральном мире. Вооружившись особым артефактом, мечом, состоящим полностью из бехеритов, Рыцарь-Череп ворвался сквозь заслон, встретившись с измененным Гатсом. Залитый весь кровью врагов, Зверь Тьмы повернулся к нему, оскалив пасть в несколько рядов зубов. Доспех, спасший однажды ему жизнь и ставший проклятьем, вонзился так глубоко в тело воителя, что полноценно стал неотъемлемой часть его тела, приобретя более живую составляющую. Метаморфозы продолжались, делая из него чудовище, на что Рыцарь-Череп среагировал незамедлительно. Сделав два взмаха бехеритовым мечом, он вскрыл пространство и на огромной скорости устремился туда, попутно прихватив с собой обезумевшего союзника. Заходя в своеобразный портал, разрывающий само время и пространство, он ощутил, как за спиной закрывающейся дыры прозвучал рокот ярости Длани, уничтожая все в округе. Еще немного, и он вместе с новоиспеченным Апостолом исчезли. Гатс моментально спрыгнул с коня-скелета и выставил клинок вперед, словно готовясь сразится. Чувства прошлого и настоящего смешались воедино, принося яркую сверлящую боль, потому Зверь Тьмы и не атаковал, чувствуя лишь отголосок родства и понимания со стороны этого скелета. Он хотел загрызть его, разорвать и раздробить каждую косточку за то, что тот вынес прямо из того ада, где он хотел ценой себя убить всех, поглотить каждую их отвратную душу и узреть истинное отчаяние берсерка. Рыцарь соскочил с боевого коня, а после резким движением прикоснулся к нему, возвращая Черному мечнику полный контроль над сознанием. Тот обессиленно упал, вернувшись в человеческий облик. После всего этого он действительно истощился. — Гатс. Ты знал, что этим все закончится, и знаешь, что дальше будет лишь хуже и хуже. Знай, теперь ты в другом месте, где нет того, кому однажды ты отомстишь. Но здесь есть те, кто нуждаются в твоей помощи против тех порождений тьмы, я не в праве решать за тебя, ведь ты сам должен выбрать себе путь, – рыцарь вскочил на коня, разворачиваясь и делая новый прорыв. Остановившись на полпути, он обернулся, договаривая все в том же непонятном стиле для того. – Однажды, когда все будет готово, мы встретимся. — Я знаю. И от этого мне не становится легче, – ответил тот. Пальцы рук забылись в холодной рассыпчатой земле, с тоской зарываясь в нее. Вся вина и ответственность за погибших товарищей упала тяжелым грузом на его спину, заставляя того тяжело дышать, вспоминая каждый момент проведенного времени с ними. Однако двое выжило в этой мясорубке, это Исидро и, соответственно, Пак, сумевшие избежать кары. Каска, потерявшая рассудок, так и не получила излечения, и сейчас стала пищей для монстров. Он мог кричать, бить землю клинком от ненависти и горя, но не был способен забыть все. Как порой хотелось все забыть и начать жизнь с чистого листа. Мужчина с трудом встал, опираясь об меч, и пошел вперед с единственной целью. Найдя подходящее место на открытой местности в кругу лесных гигантов, он сформировал небольшие могилки, воткнув камни с выцарапанными именами погибших. После встал на колени и просто наблюдал. Что бы он ни говорил, люди всегда не слушают его слова и в итоге умирают, оставляя его в одиночестве. Гатс стал проверять свое вооружение, заметив, что из метательных кинжалов осталась лишь вся изодранная лямка с запекшимися пятнами крови. Убийца драконов был в той же субстанции и с еще большими мелкими зазубринами, как былая память о битвах с сильными противниками. В полевой сумке осталось два ядра и немного пороха, чего должно хватить еще на два выстрела. Если не позаботиться потом, то можно и вовсе без оружия предельного момента остаться. — Хм. Надо бы раздобыть воды и еды, – вслух произнес мысль он, вставая. Идти было некуда, да и врагов не предвиделось. Занеся руку за шею, он прошелся по месту, где должно быть выжженное проклятьем клеймо жертвы. Оно было на месте, потому твари всегда сами придут к нему, ведь эта метка сродни фонарю в темноте для них. После мужчина приступил к зарядке скорострельного ручного арбалета и пушки тем, что оставалось напоследок. Однако на один или два боя должно хватить этого боезапаса, а другой пополнить можно в ближайшем городе, если, конечно, он есть. В свое время все его нужды пополнял отличный кузнец и мастер своего дела Годо, сделавший этот изумительный клинок и стальную руку со встроенными функциями вроде пушки и даже огнемета. Последним он так и не пользовался. Стоило бы в будущем найти того, кто сможет создавать для него такое. Закинув гигантский меч за спину, а после закрепив на цепь, он двинулся дальше. Если Рыцарь-Череп был прав, то это не тот физический мир, в котором он родился и вырос, а иной. Потому нужно было найти ближайший город и наладить связь с кузнецами-мастерами для дальнейших пополнений средств уничтожения Апостолов и демонов. А для начала стоит поймать какую-нибудь еду. Спустя пару десятков минут, пока солнце клонило в закат, мужчина успел подстрелить несколько кроликов и как особое блюдо лиса, а после, разведя небольшой костерок, устроил себе привал. Желудок даже не помнил, когда он в последний раз довольствовался пищей, может быть, еще в том доме при нападении кушанов? Фарнеза тогда приготовила восхитительный суп. Насытившись прожаренным несоленым мясом дичи, мечник потушил огонь и двинулся дальше. Если все нормальные люди останавливаются на привал ночью, чтобы отоспаться и набраться сил, то ему это делать не стоит из-за того же проклятия жертвы, что каждую ночь манило все виды нечисти как мед ос. Отоспаться и отдохнуть пару часов он сможет и днем, когда шанс нападения маловероятен. Прислушавшись к окружающей среде, носитель метки невольно занес руку и схватился за рукоять меча, неосознанно оглядываясь по сторонам. Не прошло и часа путешествия по лесу, как раздался волчий вой недалеко от него. По сторонам сквозь темноту проглядывались десятки пар голодных волчьих глаз, желающих откусить лакомый кусочек горячей плоти мускулистого статного мужчины. Несколько нетерпеливых оборотней выскочили из засады, стремительно набирая скорость и целясь когтями человеку в шею. Их глаза застыли в недопонимании, еще немного и когти вонзились бы с наслаждением в шею воителя, но тела непослушно упали вниз, изрыгая из себя фонтан крови. Гатс среагировал, удачно вспоров брюхо врагам, смотря, как их розоватые склизкие кишки вываливаются из мохнатых животов. — Сильнее, чем обычные ночные гости, – один из них всё-таки успел его задеть и оставил две кровавые полосы на шее.