Зверь Тьмы: Апостол

Всю свою тяжкую жизнь он был загнанной в угол бешеной псиной, потерявшей счет смертей своих врагов, погрязнув в крови их останков. С каждым новым сражением уровень крови поднимался все выше и выше, блокируя все возможные средства выжить. Рано или поздно он задохнется от собственного бессилия и либо умрет, либо потеряет себя. Но судьба предпочла иной путь. В ночном небе возвышалась светлая луна, ярко озаряя большое количество палаток и сонных зевак, которые проснулись относительно недавно и вышли к лесу по нужде. Если не считать тихие разговоры уставших караульных, то можно услышать такую благоволящую тишину. Особенно когда ты переживаешь вновь и вновь, битвой за битвой, получая ранения по всему телу, калечась и ломая себе кости в суровом мире, начинаешь ценить все это время. Время отдыха и подготовки к очередному сражению за свое место в этом мире. Маленький Гатс, еще не исписанный шрамами войны, лежал на боку в палатке. После произошедшей недавней бойни, где он чудом сумел выжить в сражении против первого противника – рыцаря, закованного в доспехи, и с неким чудом сумел вывернуть меч так, что вонзил ему в открытую часть шлема в рот. Мальчик, сдерживая боль, прошелся пальцами по поверхности кожи руки, задевая запёкшуюся рану и слабо промычав. Он тяжело выдохнул, переворачиваясь на бок, укутываясь в изорванную простыню и пытаясь унять это чувство. — В этот час я никак не могу унять дрожь! – он с трудом выдавил из себя тихую речь, повторив попытку сомкнуть глаза и успокоиться. Перед глазами мелькали всякие образы, какие ощущения они несли, не давая спокойно расслабиться, бросая из жары в холод и в обратную. Словно он был болен, как и его кормилица? Нет! С самого начала она знала, что он появился из утробы повешенной родной матери и находился под ее окровавленным трупом до тех пор, пока она не нашла его и попыталась взрастить. А после? Он успел лишь застать, как целители пытаются бороться с ее болезнью, приговаривая о его собственной вине. Парень перевернулся на спину и устремился взглядом в верх палатки, разглядывая небольшие продуваемые дыры, сквозь который лился белый лунный свет. Это было очень тяжело принять, а в груди горело опустошение и горечь вперемешку со слезами о потере, как вдруг юнец заметил появившуюся тень в проходе палатки, что приблизилась слишком близко и приоткрыла тканевую дверь, заглядывая внутрь. — Кто здесь? — растерянно спросил Гатс, не понимая, что и кому от него понадобилось. Внутрь хрупкого убежища вошел высокий мускулистый черный человек раз в 6 больше самого паренька и с абсолютно лысой головой, последний моментально узнал в нем очень сильного и яростного воина, предводителя наемников Гамбино. — Донован?.. — прикрываясь рукой от образовавшегося света луны, мальчик поднял туловище, пытаясь разглядеть знакомые черты воина. Тот моментально потянул к нему руки, из-за чего у ребенка сразу же сработали инстинкты самосохранения, и Гатс судорожно упал на бок, потянулся в сторону своего клинка в надежде на спасение. Он не успел и крикнуть, как толстые сильные руки Донована приземлились на его, заставив мальчика упасть на живот. Столь же массивное колено уперлось в спину пацана, вызвав хруст и крик боли жертвы. — Не шуми! — прикрикнул мужчина, схватив, что под руку попалось из ткани, и обтянув ей рот мальчика. Тот взвыл, пытаясь выкарабкаться из-под тяжелого мужика всеми силами. — Я тебя не съем, так будь послушным, и я закончу быстро, — басовитый голос раздался над ухом маленького Гатса, который стал из-за инстинкта самосохранения догадываться, что на самом хотел этот проклятый наемник. Донован со злорадной похотливой усмешкой на устах перекинул свою правую руку на голову мальчика, тем самым прижав его ухом к холодной простыне и заставив его замычать сильнее. Протянувшись к нему и попытавшись устроиться поудобней, мужчина не ожидал такой резкости от малолетнего и очень злого сорванца, как Гатс сильным замахом локтя ударил по подбородку Донована, выбив его из себя, пусть и не ослабив его хватку. Нужно было действовать как можно быстрее. Лишь верный меч сможет защитить! Он перевернулся на спину и со всей силы ударил того по яйцам ногой, заставив на мгновение скрючиться. Парень вывернулся из тяжелой хватки солдата и мигом пополз к заветному клинку, однако не ожидал столь быстрого восстановления бывалого вояки и в тот же миг тяжелая кожаная обувь ударила его по животу, вызывая мышечный спазм и временные очень тяжелые одышки и попытки восстановить дыхание. Мальчик приземлился спиной на сундук, ударившись болезненно и слабо вскрикнув, глотая крупицы воздуха. Донован неспешно подошел к своей жертве и поднял за горло, словно маленького щенка, вверх и зло улыбнулся тому. — Прекращай брыкаться! Я уже заплатил Гамбино, — он с трудом дышал, пытаясь понять, что к чему и эти слова наемника. Они вгрызались в голову Гатса, как черви в древесную кору зеленого гиганта. Тяжело выдохнув после трудного восстановления и прекращения болезненной пульсации живота в агонии спазмов, он удивленно посмотрел на своего мучителя, видя в нем не то что соратника, а лишь еще одного врага. Будь он сильнее… — За три серебряных монеты. У Гамбино. Я купил тебя на эту ночь! — злорадно произнес чернокожий мужчина, опустив ослабленное тело будущего Черного мечника на уже остывшее постельное белье. Гатс пытался кричать, но сильные руки с легкостью фиксировали его ослабленное тело, в душе горела боль и страх перед этим человеком. Если бы он мог кричать, то делал бы это так, что даже содрав весь голос, он продолжал бы это делать в тщетных попытках спастись. Нечто чужеродное, раскаленное как магма ворвалось внутрь него, разрывая несчастное тело и заставляя его рыдать и пытаться кричать через тряпку, издавая мычащие звуки. С глаз текли слезы горя и отчаяния, заставляя хрупкое тело мальчишки содрогаться с каждым движением Донована, дергаться и извиваться в агонии, сокращать все мышцы тела и просто пытаться выжить. Он не мог победить, не мог дать отпор, был очень слаб и не мог поверить самому главному. Его продали как собаку, вшивую болезненную и ненужную собаку! Он пытался сдерживать боль, расползающуюся темным туманом по всему нутру маленького несчастного Гатса. Даже собаку Гамбино приемный отец уважал намного больше, чем его. В это время в душе забитого, измученного жизнью мальчика зародилось семя злости. Семя ненависти и боли. Оно рычало и рвало все на своем пути, постепенно уничтожая подсознательные оковы Гатса, пробираясь наружу, чтобы однажды вырваться и выплеснуть всю гамму ненависти наружу, показать истинную месть и желание убивать. Сильнее и сильнее оно вырывалось, ощущая приступы абсолютной злости во времена великого затмения. И в итоге проклятый артефакт гномов в виде доспехов берсерка лишь сильнее проявил это. Зверя тьмы, чей смысл существования вкусить кровь врагов Гатса, отрывая их жалкие кровоточащие артерии, вонзать острейшие когти в плоть монстров, доставая до важных органов и ощущая полную власть над обмякшим хрипящим телом. Смысл жизни ради пути ненависти, пути ярости, пути скорби… *** Внутри пылало пламя возмездия и гнева, разрывающее его и без того неспокойную неугомонную душу на мелкие осколки, потерявшиеся в буре эмоций неистовства. Каждый его шаг, ритм боя увеличивал пульс, концентрацию и реакцию до предела, позволяя Черному мечнику наносить страшные ужасающие раны своим карающим, словно коса Смерти, гигантским мечом, размазывая их кишки по поверхности теплой от горячей пролитой крови земли. Он кричал, орал из всей глубины души, а в его голосе чувствовались столь знакомые нотки рыка пробуждающего истинного монстра. — УНИЧТОЖЬ… УБЕЙ… РАЗОРВИ НА КУСКИ! — сознание кипело от потоков мыслей, и появляющихся столь знакомых чувств. Он больше не мог сдерживать свое второе я, вобравшее в себя все плохое. Да и не было больше причин, он будет сражаться как в последний раз всегда, пока не умрет, забыв весь кошмар. Мужчина припал к земле, обливаясь собственной кровью после пары пропущенных ударов высших вервольфов, клеймо дало о себе знать. Гатс широко раскрыл рот и в гневе выпустил в бой меч, отразив волну буйствующих монстров, превратив их тела в кровавое месиво. — Нет! — прокричал он сам себе. В ход пошел арбалет, расстреливая оставшимися болтами недругов, поражая и разрывая их глазницы и глотки, заставляя захлебываться собственной кровью и падать, не добежав до него. — Гатс, с тобой все в порядке? — к нему подбежала Лакюс в полной боевой готовности, на пути убив парочку особо недружелюбных перевоплощенных местных жителей, и попыталась притронуться, на что мужчина резко дернул плечом и наставил на нее меч с безумными, поглощенными злобой глазами и, удостоверившись, что это не очередной монстр, развернулся обратно. Память была глубока. Он никогда не любил прикосновений. — Отвали и будь готова. Оно приближается, — она непонимающе посмотрела на него, внимая его грубым словам и понимая, что за человек перед ней стоит. Выжившее вопреки всему дитя войны, потерявший все в свое время, что готов идти даже в самые опасные для него сражения, невзирая ни на себя, ни на других, лишь крепко держа свой гигантский все рассекающий клинок. Он — смесь человека, желающего найти что-то, и монстра, что вырывается с новой силой каждый раз. — Кто оно? И вообще, где все дети? — она задала вопрос, одновременно уходя от серии атак противника и оставляя кровавую полосу на брюхе монстра, отчего тот, жалобно проскулив, упал на живот с вываленными наружу кишками. Оттого на несколько секунд ей стало не по себе от этой кровавой бойни, что происходила здесь и сейчас. Он молчал, сосредоточившись сугубо на себе и сдерживании своих самых потаенных позывов. — Возможно, эти ублюдки не стали заражать детей, все же бывшая человечность дала о себе знать, — сделала догадку Эвилай, на что остальные понимающе кивнули. Однако дальнейшее событие, что и чувствовал мужчина, стало неожиданностью для команды. Душераздирающий глубокий вой раздался на несколько километров, испуская вихревые мощные волны от источника столь ужасно опасного крика. Это был не человек и не вервольф, но оно точно могло подходить под описание оборотня. Ведь это был огромный медведь черной раскраски с красными горящими глазами и уверенной стойкой на двух ногах, а его тело было защищено некоторым подобием вставок в кожаную броню стальных кусков защиты. Он сделал шаг вперед, грузно вдыхая в себя потоки воздуха, отчего земля под ним содрогнулась от огромного веса новоявленного Апостола. Он сгорбился и встал на четвереньки, громко зарычав, предвкушая слабость своих противников. Словно непреодолимая преграда, он сорвался с места, что есть мочи, раскидывая своих сородичей, будто бы в нем поселились гены легендарных и могучих драконов или вовсе демоническая сила пропитывала каждую клеточку его безжалостного тела, проникая вглубь извращенного сознания пожираемым голодом. — Я его задержу! Ударь по нему как можно сильнее! — прокричала задорно Гагаран, перекинув боевой молот с одной руки в другую и выбежав вперед мчащегося медведя тьмы. Она была готова встретить в упор надвигающуюся угрозу с легкостью, единовременно используя все свои усиленные таланты и навыки на защиту и атаку, что не успела показать в первом столкновении этой ночью в лесу. Демонический медведь не стал обращать внимание на эту пешку и рвался к тому, чья метка лишь усиливалась с каждым приближением высвобожденной формы бывшего человека. Разбежавшись, он с силой ударил прочнейшим лбом прямо по корпусу мускулистой женщины, желая откинуть, но та с трудом увернулась, ударяя того молотом с разворота прямо по челюсти и заставив того притормозить. В следующий миг со зверской силой он ударил наотмашь огромной когтистой лапой, не давая ей и выдохнуть, попав прямо по блоку из молота неуспевающей уклониться Гагаран. — Черт! Эвилай? — прокричала та, чувствуя, как мышцы уже на пределе даже под воздействием разнообразных магических зачарованных предметов. В сию секунду просвистели с оглушительным свистом несколько ледяных копий, вонзаясь в плоть демонического медведя. Тот неистово закричал и развернулся к раздражающим насекомым, одновременно замахиваясь второй лапой и ударяя Гагаран сверху. Она попыталась вырваться из блока и уйти от добивающей атаки, но не смогла, увидев лишь двуручный меч Гатса, ловко подобравший момент и отсекший чудовищную лапу в области предплечья. Монстр взвыл и другой лапой, высвобождая из-под натиска женщину, ударил Черного мечника, не успевшего поставить блок из-за инерции тяжелого клинка после удара, отчего сокрушительная атака прошлась прямо по доспехам Берсерка и откинула мужчину на пару добрых метров в сторону с переломанным ребром. Этого было достаточно для отвлекающего маневра, как за спиной медведя-оборотня оказались сестры-убийцы с клинками наперевес, молниеносно атакуя с флангов чудовище и разрывая его прочнейшую кожу. — Он достаточно силен, что по нашим меркам должно составлять 40-50 уровень. А нет, погодите-ка… — девочка-маг замерла в ужасе, смотря, как демонический оборотень за несколько секунд отращивает потерянную лапу, а его глаза вспыхивают огненным пламенем с черной, как смоль, радужкой глаз. Это было чертовски неожиданно, похоже, его сила таилась в чем-то другом, как могло показаться на первый взгляд. Монстр встал на задние ноги, раскрывая широко пасть в злобном оскале, на языке начинал формироваться темный шар, что впоследствии вылетел с разрушительной силой против Эвилай. Не будь она вампиром с ускоренными рефлексами и магом со сверхъестественной скоростью передвижения, то вряд ли смогла бы увернуться от смертельного удара. Шар вонзился в землю, где она была секунду назад, и раздалось клокотание мельчайших цепных взрывов от точки и далее, покрывая местность темными куполами демонической энергии. — Лакюс! Его магическая сила выросла до 85 уровня! — прокричала она, в ужасе наблюдая за монстром. Если уровень адамантовых авантюристов еще можно было оценить в радиусе 60 уровня, как сильнейшую команду королевства, то это чудовище, воплощение темной силы, превосходило их на несколько порядков, заставляя содрогаться бывалых воинов. Лидер команды кивнул в знак понимания и дал знак отступления другим для перегруппировки и последующем плане действия. Возможно ли то, что придётся использовать все команды гильдии для противостояния мировому боссу? Она лишь догадывалась. — Гатс! Ты погибнешь! — она увидела его. Черного мечника, метавшегося от отчаяния и безнадеги к ненависти и желанию убить. Его сила воли была настолько высока, что он давно перестал бояться смерти и был готов погибнуть даже в бою с сильнейшим противником. Словно восставший из ада, освободивший меч гнева, он продолжал идти, не взирая на кровавую отметину в боку, волоча за собой клинок и оставляя глубокий след в земле. Медведь контратаковал первым, нанеся всего один удар по защите мужчины, попав в широкий клинок, с наслаждением наблюдая, как из-за усердия врага его кости начинают трещать. — Не думал, что мой сородич окажется таким слабым! — глумился он над ним с задорностью. — Я не ищу спасения от боя, лишь возмездия, — ответил он ему. Берсерк закричал, переходя в неожиданную атаку и отрубая тому несколько когтей с лапы и тут же, словно дикий зверь, отпрыгивая от врага. Уничтожь. Убей… Отомсти… Его сознание кричало, пробуждая вновь и вновь всплески дикой звериной и столь древней, как мир, эмоции. Его голос изменился, переходя на идентичный рык, а со спины, словно надвигающаяся буря, сформировалась волчья голова, наполненная железными зубами в голодном, мстящем оскале. Поверх забинтованных рук, будто черные металлические змеи, появились пластины, заканчивающиеся латными перчатками с острыми заточенными когтями. Синяя Роза, использовав шанс, отступила, наблюдая за слишком безрассудным мужчиной. Кем бы Гатс ни был, за все это время он доказал, что в нем есть что-то такое, ради чего он готов идти снова и снова в бой, жертвуя своим телом и сознанием. И вот он снова в том самом облике, в котором они повстречали его недавно. В его жизни было столько всего жестокого, что они не могли представить его судьбу. Но важно ли это теперь? Ведь он был сильнее, чем раньше, сильнее, чем их команда. — Ему надо помочь, иначе погибнет, — произнесла Гагаран. — Мы сами лишь подставимся под его удар, в таком состоянии он не будет видеть в нас временных союзников, — ответила с грустью в словах Эвилай. Пробудившийся Зверь тьмы стремительно понесся к врагу и, не давая ему шанса на атаку тьмой, подпрыгнул, вонзив клинок в землю и сделав передний пируэт, вырывая клинок из земли, с огромной силой ударил по плечу оборотня, отрубая восстановленную конечность с корнем. Багровая раскаленная кровь, протекающая по жилам исполина, хлынула ручьем на землю, заставляя демонического медведя использовать звуковой удар, набрав воздуха в легкие. И вновь всё оглушающий крик прямо в сторону Зверя тьмы. — Что? Это просто… Невозможно! — прокричала Эвилай, анализируя обоих соперников магическим зрением, а после добавила с нарастающим страхом. — Его аура изменилась на демоническую, как и у этого монстра! Измученный и израненный. Заклейменный и гонимый. Вывернутый наизнанку, он продолжал стоять, несмотря ни на что. Внутри разгоралось новое пламя, что зародилось недавно. Свирепый гнев, он пытается совладать с собой даже после потери сознания, но все больше и больше он отдаляется от грани внешнего мира, теряясь в своих эмоциях и чувствах. Слепое безумие. Он рвется наружу, прорываясь все дальше и дальше, не забывая, кто он такой, и почему они все погибли. Он борется с ним в последней битве. Со Зверем тьмы. Никакой пощады. Все должны умереть. Он снова здесь. Призрак его чувств и эмоций. Опять он пытается говорить и рычать, подтверждая свои слова угрожающими действиями. Сколько бы он ни умирал, ни заковывал его внутри себя, он вырывается с огромной силой каждый раз, когда сам Гатс не справляется. И вот Гатс снова идет у реки. Воин, потерявшийся в бесконечной войне, сумасшедшем выживании. Он сражается до потери крови. Зверь выпускает когти и разрывает всех. Гатс продолжает из последних сил противостоять. Но нужно ли это все теперь? Бесконечная история о том, как выживший идет в никуда, и нет… Нет ему спасения! Он потерял уже счет дням, не видит солнца и луны, продолжая следовать зову возмездия, словам мести. Ему тяжело, он дышит, словно тысячи мечей вонзились в его тело, но продолжает стойко идти, истекая кровью. И вот он, конец. Он сделал свой выбор. Демонический медведь атаковал массивной лапой застывшего Берсерка, и тут же лишился ее, не замечая, как воитель с легкостью и проворством атаковал огромным мечом, оказавшись прямо под головой врага. Кровь перестала вытекать из его тела сквозь пластинчатые доспехи, не предвещающие ничего хорошего противнику. Не успел монстр что-то сказать про возросшую силу и восхищение противником, как тот отскочил и несколькими рывками оказался за спиной врага, вгрызаясь цельными металлическими двумя рядами огромных клыков зубов пасти ожившего шлема, отрывая отличный кусок плоти и начиная его прожевывать. Силы вопреки всем ожиданиям стали еще больше расти, что стало заметно после ответного удара накопившегося заряда тьмы по Гатсу. Зверь тьмы с огромной силой ударил плашмя по заряду, вызвав преждевременную детонацию, разрывающую все вокруг в радиусе десятка метров. Он продолжал с яростью атаковать на огромной скорости врага, разрубая конечности и вгрызаясь возросшей силой укуса в самые уязвимые места противника и пожирая куски его тела с голодом, несравнимым с физическим насыщением. Под всеобщий ужас зажавшихся по углам оборотней поменьше и команды Синей Розы, осознающих опасность теперь в другом субъекте, чем чудовище ранее, мужчина ворвался под брюхо вечно регенерирующего оборотня и вонзил в самое мягкое место, хватаясь за разрезанный край и продолжая углубляться внутрь самому, залезая внутрь. Кровь, кишки, испражнения и зловония остатков обеда вырвались из огромной дыры кричащего чудовища в отчаянии, пытавшегося собственными лапами достать другого пробудившегося Апостола из нутра и лишь еще больше разрывая себе брюхо. Пожирая куски плоти из кишок и костей, мышц и сухожилий, Зверь тьмы вырвался через спину, оставив за собой огромную дыру без органов и увеличившийся при этом размером на целый метр в рост. Последний удар, и клинок, ставший частью новоиспеченного Апостола, отрубил голову медведя. А после этого он зарычал, подняв голову вверх и устремившись к небесам, будто самих богов вызывал к себе на поединок, желая уничтожить всех до одного демонических ублюдков. И сумев бы летать, он уже давно бы сорвался и полетел в самый ад и бездну — обитель Длани Господа. — Он победил его… Эвилай! Что ты сейчас видишь? — произнесла Лакюс, наблюдая за кровавой бойней бушующего пробудившегося Апостола. Вампир пытался издалека проанализировать магическую составляющую и был в крайнем недоумении, наблюдая, как тот с легкостью потрошит бедных оборотней превратившихся в жертв, словно на каждого монстра найдется еще большее чудовище. — Выше 80 минимум, намного сильнее лордов демонов моего времени, возможно, он переходит в тот уровень, что считается легендарным, неизмерим с силами нашего понимания, — Гатс не терял время и добивал остатки самым разнообразным способом, от разрубания пополам до пожирания головы целиком. Был ли теперь тот самый мужчина, что встретили они ночью ранее? Был ли тот спокойный и рассудительный Черный мечник? Может быть, та просьба была действительно правдой. Он опасен для всех. Изгой мира, что двигается по своему пути, отчего Лакюс даже пробрало на сочувствие такому пути. Ведь выхода у того не было. Внезапно он остановился, после того, как все были уничтожены и повернулся в сторону авантюристов, осматривая их своим взглядом. — Все же нам надо было бежать… Он теперь не отступит… Что? — они застыли в недопонимании, когда Берсерк сделал несколько шагов в сторону и с силой вонзил меч в землю. Он стоял, создавалось ощущение, что все чувства ушли. Осталась лишь душевная пустота, горечь в разрушенном сердце. Шлем плавно скатился с его головы назад и растворился в черной дымке, раскрывая гримасу отчаяния Черного мечника. Сражаясь с монстрами, отребьями тьмы и бездны, он сам в итоге превратился в такого же. Запекшаяся кровь оборотней стекала по доспеху, медленно капая с окровавленного Гатса на землю, отдаваясь хлюпаньем при каждом столкновении с лужами крови истекающих трупов. Зрение и слух обострились, как и его тело стало крепче. Вот она, истинная жертва, что он отдал ради того, чтобы убить всех. — В чем я даже рада, что не пришлось использовать одну из особенностей моего темного меча, — лидер Синей Розы подняла оружие на уровень глаз и пристально оценила его, прикидывая другие возможности развития событий и активации всей силы легендарного артефакта. — И все же я определенно хочу, чтобы он вступил в гильдию. Нельзя такого шанса упустить и сделать его потенциальным врагом, — Гагаран первой выдвинулась вперед, чтобы поддержать сильнейшего мечника, что она когда-либо видела, и как-нибудь попытаться договориться и понять его. Сражаться с ним, в каком бы он состоянии ни был, будет крайне опасно для всех, даже для воина-капитана королевства, лучшего мечника королевской армии при полной экипировке. — Гатс! Ты в порядке? А то мы уже забеспокоились о тебе, но ты неплохо так их отделал, — восхищенно затараторила мускулистая женщина, закинув боевой молот на плечо и оглядывая того с ног до головы. После превращения обратно в человека, по словам Эвилай, его аура лишь частично стала человеческой, что подтверждало тот факт о постепенном превращении в другое существо. Однако не смотря на второе состояние (под этим Лакюс имела в виду ту именную форму оборотня без контроля своих желаний), третье состояние с высвобождением сил контролировалось, пусть и были сомнения, что это не будет всегда так. — Да. Лучше беспокойся о себе и о них, — произнес он с трудом, смотря снисходительно на всю команду. Они считались лучшими авантюристами этого королевства по их рассказам, но в то же время встретили эту тварь впервые. Он задумался, значило ли это, что вместе с ним в этот мир стали проникать и другие Апостолы злого Бога? Наверно. Да и этот медведь был ярым тому подтверждением. — Прости, наверное, не стоит спрашивать об этом, но откуда вы на самом деле? Мы никогда не слышали о вас и столь огромной физической силе, — Лакюс вопросительно посмотрела на мужчину, подняв руку в доброжелательном жесте. — Из страны Апостолов, самозванцев, предателей и грязных шлюх. А теперь, когда я сделал за вас работу, я хочу получить от вас информацию и деньги, — он оглядел их лица, полные недопонимания, смешавшегося с согласием спустя минуту. Похоже, они и сами понимали, что к чему, Черный мечник героем никогда не был. — Хм. Не могу связать с одной из известных мне стран, ладно. Мы проводим тебя, господин Черный мечник, до Э-Рантел, там должны выдать награду, что станет вашей, — произнесла лидер команды и уже с более доброй улыбкой. Возможно, через деньги этот человек станет одним из адамантовых спустя время, и чтобы время зря не терял, стоит заверить гильдмастера о нем. И тогда, возможно, в будущем они снова встретятся на поле брани. — Пойдет, — неожиданно к ним подбежали сестры-убийцы, уже успевшие осмотреть дома местных жителей. — Командир, твои ожидания неутешительно оправдались. Мы нашли место проживания старосты и там, в погребе, было множество детских скелетов. По всей видимости, в обмен на силу волка в голодные годы жители этой деревне решили отдавать детей ради силы для охоты и работы на особо тяжелых участках земли. И там была эта записка, — Тия передала бумажный конверт в руки Лакюс. Та незамедлительно достала ее. «Приветствую, мой дорогой друг Коул. Я смотрю, ты уже адаптировался к новой жизни и меняешь ее вокруг себя. Замечательно, помнишь, о чем мы говорили? Скоро сюда прибудут группа интересных личностей для расследования дела по пропажам по заданию других авантюристов, так что лишний раз не высовывайся. Однако их нужно устранить, сам видишь, что наш хозяин не любит когда все идет не по плану. Если вдруг что-то пойдет не так, то не забудь устранить все улики перед тем, как покинуть деревню». И подпись. Несложный символ в виде буквы «Р», что и был подписью. Завеса тайны стала приоткрываться перед путниками. Но перед тем, как продолжить изучать заговор, следует выполнить обещание для Гатса.