Любовь в ногах

Небольшая комната — родное место для семерых парней. В помещении с зеркалами и большой надписью «Big Hit» они вместе проливают пот, оттачивая до идеальной синхронизации свои движения. Воздух в зале сжатый — через складные строчки припева отчётливо стучит грубая подошва обуви; прорываются вымученные вздохи парней. Звучат финальные строчки Намджуна, и после, кажется, на секунду всё замирает — всё, кроме бешено бьющихся сердец. Кто-то обессилено валится на пол. Кто-то тянется за глотком воды и жадно пытается отдышаться.  — Ладно, давайте ещё раз попробуем, — после пятиминутного отдыха заявляет лидер группы Намджун. — В ускоренном темпе.  — Я ног уже не чувствую! — жалуется Чимин.  — Ты смерти нашей хочешь?.. Я четвёртого прогона не переживу, — поддерживает возмущение младшего Джин.  — Ещё раз, и расходимся, — настаивает Намджун. С возмущёнными стонами участники всё-таки расползаются по своим позициям. И опять всё по-кругу: та же песня, те же движения в бешеном темпе, разноцветные макушки. Всё выверено посекундно: связка, смена расстановки, выход Юнги... Неожиданно отточеная идиллия прерывается грохотом — Мин, обмякая, падает на пол. Эхом от стен отражается вымученный крик, перетекаюший в сдавленный скулёж. Вскрикивают все чуть ли не синхронно. — Твою мать! — выругивается Джин, быстрее всех осозновая ситуацию, и пулей вылетает из зала на поиски медика. Хосок кидается выключать музыку. — Скорую вызывай, — коротко просит Чона Намджун, пытаясь сохранять спокойствие, что плохо получается. Одномоментно всеобщая усталость будто улетучивается. Оставшиеся стягиваются к скорчившемуся от боли парню — на страшно выгнутую ногу Юнги даже смотреть больно. Запыхавшийся Джин возвращается через пару минут, за ним входит врач.  — Ну, здесь только в больницу, — коротко заявляет тот, оценив ситуацию, и принимается обрабатывать голеностоп Мина "заморозкой".  — Скорую уже вызвали, — коротко отчитывается Хосок, взволнованно наблюдая за процессом. Юнги, болезненно скорчившись от боли и закусив нижнюю губу, дышит учащённо — на бледном лице блестит пот. Чонгук подхватывает его на руки и уносит в холл дожидаться скорой — остальные следуют за ними. И только Тэхён, будто примёрзнув к полу, так и не поднимается с колен, схватившись за футболку где-то в области сердца. Киму хочется кричать, но он лишь бешено дышит, словно рыба, выброшенная на берег. Мысли в голове путаные, а тело кажется ледяным. Отойти от ступора у Кима выходит совсем не скоро: когда он присоединяется к остальным, то успевает лишь взглядом проводить уезжающую машину скорой.  — С Юнги поехали Джин и менеджер, — поясняет Намджун, когда Тэхён подходит ближе. — Всё нормально будет. Мы вызвали такси, сейчас поедем с ними, — душка Чимин, как и всегда, пытается успокоить, мягко похлопывая по плечу.  — А вот и оно, — добавляет Хосок, когда рядом паркуется чёрный минивэн. До больницы они доезжают с повисшим в воздухе напряжением, не проронив ни слова. Даже расслабляющая музыка в салоне не сглаживает ситуацию. У Тэхёна красной лампочкой в голове горит лишь мысль о Юнги: в такой момент хочется быть рядом, поддержать хоть как-то. Жаль, старший вряд ли подпустит его близко в такой-то ситуации — это осознание, словно ножом по серду. Белоснежные стены больницы давят на виски и беспокойные мысли: томительное ожидание врачебного вердикта не идёт на пользу их спокойствию. Даже попытки Джина хоть как-то сгладить ситуацию своими шутками оказываются тщетны — Ким сам-то еле поддерживает мнимое спокойствие: стресс старшего выдаёт нервно дёргающаяся нога. Врач выходит к ним после тридцати минут томительного ожидания, держа в руках кучу бумажек и свежие рентгеновские снимки.  — Добрый вечер! — здоровается работник приёмного отделения. — Ну-с, обрадовать вас не могу: у него перелом...  — Как скоро его выпишут? — спрашивает у того Чимин, перебивая мужчину средних лет в белом халате.  — Когда наложим гипс, сразу отпустим, — мужчина средних лет в халате поправляет свои очки.  — А когда к нему можно будет зайти? — робко произносит Ви, снова сжимая футболку.  — Можете прямо сейчас, — доктор отходит от двери, пропуская парней. Намджун дрожащей рукой тянется к дверной ручке, готовясь увидеть все, что угодно. Но вместо всех придуманных картин боли, оказывается мирно посапывающий Шуга. Слышатся очередные вздохи.  — Это похоже на нашего Юнги, — с облегчением произносит Чонгук. Розоволосый открывает свои сонные глаза и приподнимает голову с пуховой подушки.  — Как ты себя чувствуешь, хен? — нежным, спокойным голосом спрашивает Тэхен и присаживается рядом с его койкой, кладя свою ладонь поверх его. Мин переводит взгляд сначала на синеволосого парня, потом на их руки и немного краснеет, но этого никто не замечает из-за приглушенного света в палате. Шуга убирает свою руку и перекладывает ее на лоб.  — Нормально, — сухо отвечает он. — Можешь налить воды, — просит пересохшими губами и хриплым голосом старший. Ви не может ему отказать, поэтому он направляется в противоположный угол комнаты, к кулеру, давая остальным мемберам завалить Юнги вопросами о его самочувствии. Но отвечает немногословно, он никого не замечает, кроме темного силуэта в углу. Тэхену приходится наклоняться, чтобы налить воды, и это умиляет Юнги. Этот парень всегда знает как рассмешить, возбудить, вызвать улыбку, такую же белоснежную как и саму кожу Шуги. Налив воду до краев пластикового стакана, синеволосый боится разворачиваться лицом к своему другу. Вдруг Мин в этой приглушенной обстановке прочтет в его глазах отвращение. Поэтому согнувшись в коленях, чтобы соответствовать уровню кулера, он стоит неподвижно, но чувствует теплый взгляд старшего на своей макушке. Находясь в таком сложном положении, Ким начинает чувствовать отвращение к себе, ведь как он может сомневаться в Юнги, Юнги, который отправил ему длинное сообщение с очень душевной последней фразой. Мысленно прочитав это признание, Ви, словно набрался силы, выпрямился и с улыбкой подходит к приподнявшемуся на локти Шуге, протягивая ему стакан. Его ледяная рука, словно током прошибает сердце младшего. Бантаны проводят еще полтора часа в оживленной больнице, в ожидании своего друга. И вот медсестра выводит его. Взгляд Мина выражает смирение, будто он уже смирился с тем, что находится в инвалидном кресле. Немолодая женщина привозит парня к мемберам.  — Спасибо большое, — благодарит Намджун, поклонившись и получив подобное в ответ, она уходит.  — Можно я повезу хена, — говорит макнэ и вцепляется в ручки кресла.  — Теперь заметна наша разница в росте, — в шутку говорит Чимин, от чего получает в бок локтем от Джина, увидев как рука Юнги сжалась в кулак. Только они трогаются с места, как Шугу охватывают мысли, что он для всех обуза. Он словно чувствует, что все взгляды мемберов прикованы к его левой ноге, заточенной в гипс. Он словно чувствует в их взглядах чрезмерную заботу, словно он маленький ребенок. Всю дорогу до их квартиры бантаны обсуждают планы на будущее. Обсуждают то будущее, где Шуга на ногах, и это дает всем надежду на светлое завтра. Мину приятно, что мемберы идут с ним вровень, вот только Тэхен отстает, он медленно перебирает ногами, о чем-то задумавшись. Ви пытается разобраться не в себе, а в Юнги. Он пытается понять, что же чувствует его хен. Посмотрев в его глаза, можно подумать, будто он уже как двадцать лет в инвалидной коляске.  — Тэ, что ты такой задумчивый. Не хочешь прокатить нашего Юнги, — неожиданно Чонгук предлагает Ви, уступая место за спиной Мина. Только сейчас, взявшись за ручки кресла, синеволосый ощущает разницу со старшим в росте. Шуга и так на целых два сантиметра ниже Кима, а сейчас он еле достигает пояса младшего. Ви это кажется таким милым и забавным, что у него сразу появляются искорки в глазах, а розоволосый никак не реагирует на смену его «водителя», словно там до сир пор стоит макнэ.  — Эй, Юнги-хен, не хочешь прокатиться с ветерком, — Тэхен нагибается к уху Мина, слегка касаясь его горячими губами, и обдувает его жарким дыханием. Шуга вздрагивает то ли от неожиданного предложения синеволосого, то ли от неожиданного, но такого приятного прикосновения. Но он и опомниться не успевает, как Ким уже начинает набирать скорость. Мемберы поддерживают идею и бегут за инвалидной коляской, разрывающей вечернюю прохладу. Ветер задувает под легкую футболку, от чего по телу пробегают мурашки. Розовые волосы Юнги разлетаются в разные стороны, улыбка сама лезет на лицо, глаза невольно закрываются, смех сам вырывается. Сердце Тэхена начинает стучать еще сильнее, только услышав смех друга, только посмотрев на него. Он готов катать так старшего хоть весь вечер, хоть всю ночь, лишь бы видеть его улыбку, лишь бы такое настроение было у него всегда… Но веселье заканчивается, все переходят на обычных шаг, все сердца успокаиваются, когда бантаны подходят к дому. Ви поднимает кресло вместе с Юнги в подъезд. Помещение довольно приличное: нет никаких некультурных надписей на стенах, лампочки светят приятным белым светом, современная техника. Но как только все участники заходят в лифт, он подает сигнал, что вес перегружен.  — Ладно, давайте Тэхен поедет с Юнги, а мы по лестнице, — предлагает Намджун, и пятеро парней покидают кабину. Когда мемберы выходят, Шуге становится неловко, он тянется к кнопке, чтобы еще раз лифт поднял их, а Ви продолжает неподвижно стоять позади него. Синеволосый боится начать разговор, будто они впервые встретились. Те же мысли посещают и розовую макушку. Оба не понимают, почему они смущаются заговорить друг с другом. Но Тэхен не может упустить эти лишние минуты и просто спрашивает:  — У тебя есть планы на завтра?  — Ну… — протягивает Мин, задумавшись, — наверное дома останусь и попробую написать новую песню, — он даже не знает, чем еще могут заниматься люди, находясь в инвалидном кресле.  — О, чуть не забыл, — от вспомненной мысли, Ким чуть не подпрыгивает, — менеджер завтра ждет всех нас в офисе. — Ты думаешь, меня выгонят из группы? — подобные мысли проносились в голове старшего много раз за эти два часа, но сейчас, осмелев, он произносит их вслух.  — Конечно, нет. Ты навсегда останешься одним из бантанов, мы всегда будем с тобой… я всегда буду с тобой, — Тэхен понимает, что именно в таких словах сейчас нуждается его друг, и он со всей искренностью, со всей заботой и любовью негромко произносит их, присаживаясь рядом на корточки. Младший смотрит в темные глаза Юнги, а тот наоборот отводит. Ему неловко за то, что он сказал, за то, что Ви так близко, за то, что его рука снова накрывает его руку. Мин хочет обнять друга, сказать «спасибо», но двери лифта распахиваются, и мемберам раскрывается такая смущенная картина. Ким, поняв, что они слишком долго так сидят, повез Шугу, сгорающего со стыда, в квартиру.

***

Мемберы уже давно погасили свет и легли спать. Глубокая ночь воцаряет кругом и в душе бессонного Юнги. Только под покровом ночи ему приходит еще одна страшная мысль: «А достоин ли он теперь любви?». Кто полюбит такого, как он? Врачи говорят, что все срастется, он снова будет ходить, вот только сам Мин сомневается. Юнги больше волнуется не за свою ногу, а за то, что тот, к кому он неровно дышит на протяжении пяти лет, отвергнет его, сочтет за не смешную шутку. А что если он никогда не решиться рассказать ему, и он вдвойне останется калекой. Ход мыслей Юнги может продолжаться вплоть до самого утра, но его отвлекает приоткрывающаяся дверь. Глаза Шуги уже привыкли к темноте, поэтому в этом силуэте он узнает Тэхена.  — Хен, ты еще не спишь? — удивляется Ви, чьи пряди волос растрепаны и переливаются в свете луны. — Я тут подумал, что ты можешь захотеть воды и принес ее тебе, — его темная фигура приближается к поднявшемуся на локти Юнги. Мин с охотой выпивает всю жидкость, и только сейчас понимает, что, придя домой, он сразу завалился к себе в комнату, даже ничего не съев. Но больше воды, Юнги хочет выговориться, получить заботу и поддержку. И это все он получил от своего лучшего и любимого друга. Вплоть до самого утра они разговаривают.

***

Семерых парней собирают вместе в одном большом офисе. Находясь в этих четырех стенах, ты сразу принимаешь серьезный вид. Большой светлый стол в центре комнаты хорошо вмещает восемь человек. А семь стульев с мягкой обивкой сочетаются со всем интерьеров в целом. И только одно инвалидное кресло выделяется на всем этом фоне. Как раз таки из-за этого кресла и собирает бантанов их менеджер — Седжин, и они это прекрасно понимают.  — Вы знаете по какой причине я собрал вас, — начинает мужчина. — В том, что случилось нет ничьей вины, мы должны помочь Юнги поскорее встать на ноги. У нас через четыре месяца начнется тур, — мемберы понимающе кивают головами. — Вы должны продолжить свои тренировки.  — Но как же мы будем тренироваться без Юнги-хена? — возражает Чимин.  — Мы сделаем все возможное, чтобы скорее вылечить его, — повторяется менеджер, он понимает волнение участников. — А если ничего не поможет, то…  — Никаких «если» не будет, — вскакивает Тэхен, не дав договорить Седжину. Подобное предположение вызывает негодование у всех бантанов, кроме самого Юнги, он только кивает головой и, извиняясь, покидает помещение. Следом за ним выходит Хосок, чтобы помочь другу. Джей-хоуп просит прощение за их менеджера и повез Шугу домой. Но долго Хоби там не задерживается, его просят вернуться в офис, и Мин остается сам с собой. Юнги сидит по середине гостиной в своей коляске. Сам не понимая почему, у него сбивается дыхание, он нервничает, то сжимая, то разжимая кулаки. Сейчас ему как никогда хочется что-нибудь сломать, как слова ломают его. Мин вбирает больше воздуха и просто кричит, кричит в пустоту, кричит от боли, сдавившей ему горло, но он кричит. Резко развернувшись, он едет к своей комнате. Первое, что он видит — это идеально поставленные книги на полке. Розоволосый со злости и обиды скидывает их рукой на пол. Он хочет, чтобы все ощущали его чувства, всю ту боль. И поэтому он находит еще одну цель и так же ее бросает. Он создает из своей комнаты то, что сейчас твориться у него в голове — хаос. Но его истерике приходит конец, когда он находит последнюю целую вещь в своей комнате — кружка Тэхена, которую он оставил прошлой ночью. Мин с бешеной яростью бросает ее в дверь. И вся злость уходит, когда посуда вылетает из его рук. Шуга всегда гордится своей меткостью, ни одного промаха в баскетбольное кольцо не получал, но сейчас он настолько рад, что не попадает в дверь, а в ее раму, что от страха вжимается в свое кресло, ведь в этот момент она открывается, и из-за нее высовывается голова Ви. Он даже моргнуть не успевает, как керамика разлетается в разные стороны.  — Хен, что ты тут делаешь? — удивляется Ким, увидев его комнату.  — Тэхен, прости меня, — шепчет извинения старший, никак не отойдя от шока. Ему даже страшно подумать, что было бы, если он попал в него.  — Юнги, что случилось, — синеволосый присаживается рядом с коляской и пытается убрать руки друга от лица, чтобы взглянуть ему в глаза. — Ты так расстроился из-за слов Седжина? — он произносит это, словно маленький, наивный ребенок. — Тебя никогда не заменят. Сколько бы сейчас нежных, успокаивающих слов Тэхен не произносит, это никак не действует на розоволосого. Поэтому младший идет в наступление: он обхватывает Мина руками, заключая в объятья. Юнги рад этим внезапным обнимашкам, но он не отвечает, а все из-за чувства вины. Как этот наивный Тэхен может спокойно его обнимать, говорить нежные слова, когда тот чуть ему лицо не разбил. Хотя бы ради приличия матом бы выругался, а фиг вам, сразу о его самочувствии заботится. Поэтому Ви налегает на розоволосого, от чего его кресло начинает отъезжать назад. Потеряв равновесие, оба заваливаются на сзади стоявшую кровать. Синеволосый не обращает на это никакого внимания, он продолжает сжимать тело друга.  — Ладно, все, вставай с меня, — издавая смешок, парень отталкивает Кима.  — Нет. Сначала ответь мне такой же любовью, — со всей уверенностью просит младший, заглядывая в радостные глаза хена, и тот перекладывает свои руки на спину друга.

***

Уже две недели прошло с начала этой ни то про несчастную историю жизни парня, ни то про любовную. Юнги регулярно посещает больницу, в которой ни намека не делают на скорейшее выздоровление. И ладно, если бы была боль или хотя бы чувство поправления, но нет, он вообще ноги не чувствует.  — Хен, готов ехать на осмотр? — спрашивает Мина Намджун, к которому пришла очередь вести старшего в больницу.  — Я уже какой раз туда еду, говорят все хорошо, так и надо, но я-то понимаю, что что-то не то. У меня нога парализована, — какой раз уже это повторяет Шуга, но ни врачи, ни друзья не воспринимают его слов.  — Может тогда съездим в другую больницу? — предлагает Джин. Юнги соглашается, и все мемберы отправляются в более современную поликлинику. И пройдя получасовой осмотр, все догадки об атрофированной ноге, в которые никто не верил или не хотел верить, стали не просто догадками, а целым диагнозом. Все рентгены, анализы показывают, что левая нога Шуги больше не будет двигаться. Уже даже бесполезно носить гипс, и его снимают, но даже этого он не чувствует. Розоволосому выписывают целый ряд физических упражнений, лекарств, ведь у врачей есть малая часть того, что нога снова «оживет». Но Мина уже ничего не радует, он за одну минуту смирился с тем, что навсегда останется с этим инвалидным креслом.

***

Три раза в день по несколько упражнений на целый час, и так каждый день. Бантаны понимают, что Юнги все уже надоедает, он опускает руки, даже не попробовав сделать и шагу к выздоровлению. Но они хотят ему сделать только лучше, поэтому, несмотря на его негодование, мемберы насыщают его витаминами. Члены группы меняют свой пост каждый день. И вот на одно такое хмурое раннее утро эта честь выпадает Тэхену. А в придачу с ненастной погодой угрюмое расположение духа Юнги.  — Хен, что ты такой злой сегодня? — Ким с детской улыбкой, не поворачиваюсь к старшему лицом, продолжает возиться с его лекарствами.  — Ты сам все знаешь. От этих процедур нет никакого толку, — в голосе розоволосого нарастает гнев.  — Но доктор сказал, — Ким разворачивается к Мину лицом, держа в руке таблетку, — что есть возможность… — он снижает свой тон, видя, что в глазах друга появляется необъяснимая агрессия. Шуга не любит фразу «доктор сказал».  — Эти доктора не понимают, насколько вся эта ситуация сложна, если бы обратились к ним раньше, возможно, была бы хоть какая-то надежда! — старший срывается и повышает тон, этим он напугал младшего, но и у того много чего накипело.  — Юнги, какой же ты идиот! — кричит Тэхен. — Как же мне вдолбить в твою розовую головку то, что как бы ты не отрицал, прятал свои чувства, я все равно, клянусь, поставлю тебя на ноги! — на крик Кима сбегаются все мемберы в гостиную, где в порыве своей отчаянности Ви хватает и рывком поднимает Юнги на ноги. Наступает тишина. Все с удивлением смотрят на них двоих. У Шуге замерло сердце. Он ошеломленным взглядом смотрит на свои ноги, потом медленно переводит взгляд на не менее удивленного Кима. Для них это словно длится вечность, но на самом деле всего лишь секунду. Мин за секунду поднялся, за секунду перевел взгляд и так же за секунду рухнул на пол. Бантаном тоже требуется секунда, чтобы все переосмыслить и подбежать на помощь. А Ким продолжает смотреть в ту же точку, где всего на секунду были темные глаза хена. Юнги больно не от удара, а от той надежды, которую ему дали и сразу же разбили в дребезге. Ему жалко, что он дал эту надежду остальным мемберам и тоже разбил ее. Ему жалко Тэхена. Лежа на полу, Мин продолжает смотреть ему в глаза, он видит в них то, что начинает душить его сердце. Шугу кладут в кровать, чтобы он немного отдохнул. А от Ви и след простыл. Все осталось на своих местах: инвалидное кресло до сих пор стоит возле кухонной тумбы, где так же нетронуто осталось лекарство. Исчезла только джинсовка, как и сам ее хозяин.

***

Прохладный ветер разносит по всей лестничной площадке пепел, а Юнги наслаждается видом на ночное небо. Ночное небо с его яркими звездами всегда нагоняет на Шугу сон, но только не сегодня. Целый день его мысли были заняты одной синеволосой макушкой. И продолжают его тревожить под покровом ночи. Очень холодно сидеть в одних шортах и футболке в подъезде, но даже окоченение пальцев рук (про ноги он уже давно ничего не упоминает) так сильно не волнует, как та фраза Тэхена, сказанная в порыве ярости. Неужели он и в правду так сильно заботится, так сильно дорожит им, так сильно любит его? Мин настолько уходит в себя, что не слышит приближающиеся шаги, не чувствует того запаха одеколона, которого не хватало целый день. Он переводит взгляд на поднимающегося в темноте Тэхена, с ярко выраженными чертами лица от света луны. Ким не замечает хена, пока чуть ли не натыкается на его коляску.  — Юнги, что ты тут делаешь, — младший от удивления рассматривает его, вдруг он обознался.  — Где тебя носит? — после этой немного грубой фразы Мина, синеволосый понимает, что он не обознался, ведь как можно еще спутать этот приятный голос с чьим-либо еще. — Я… все переживают за тебя, — запинается он то ли от волнения, то ли от дрожи. — Прости за то… — Тэхен присаживается на корточки рядом с другом и, положив свою ладонь на его, даже в темноте ему не составляет труда найти ее, прерывает свои извинения. — Хен, почему ты так одет, — удивляется он, ведь в подъезде лютый мороз, а он полураздетый сидит. Тэхен заботливо накидывает на его плечи свою джинсовку, и он для себя помечает, что Юнги какой-то хрупкий сейчас, от чего ему хочется еще больше просит прощения.  — Тэ, смотри мне в глаза, — шепчет Мин и берет лицо друга в свои холодные ладони.  — Прости за то, что сделал утром. Меня и вправду задевают твои слова, — сейчас у Тэхена готов течь ручей искренних извинений, лишь бы Юнги его простил.  — Тэхен, — шепотом Мин прерывает его речь, — поцелуй меня. И, конечно же, Тэхен его целует. Целует его губы, глаза, щеки, ледяные руки. Прикосновения младшего настолько горячи, что уже непонятно, что согревает больше: джинсовка, его губы или смущенное лицо.  — Прости, — прямо в губы извиняется еще раз Ви. — Когда ты так легко сдался, это не было похоже на моего Юнги.  — О чем ты?  — Это не похоже на моего Юнги, который отправил мне длинное сообщения со словами поддержки… — и Мин начинает вспоминать это самое сообщение.  — Да, я вспомнил, можешь не продолжать, — он перебивает друга, потому что всякий раз, когда это вспоминает Ким, Шуге так неловко, он начинает краснеть. Но Тэ не намерен обрываться.  — Ты мне так помог этими словами, а последнее предложение «Я люблю тебя», убило меня, и я десять минут плакал. Тогда я понял, что, когда ты будешь в безысходной ситуации, как я тогда, я тебе обязательно помогу, — подобные речи всегда трогали сердце Юнги, и сейчас он не выдерживает и начинает плакать. — Я люблю тебя, — с этими словами Тэхен крепко обнимает Юнги, на что получает такие же объятья в ответ.

***

С того признания на лестничной площадке проходит почти месяц. Юнги по-другому начинает смотреть на свое положение в инвалидном кресле и тоже надеется на лучшее. Он это делает, скорее, не для себя, больше для Тэхена, с которым они больше не разбирают свои отношения. Все продолжает идти своим чередом. Все бесконечно не может продолжаться. И вот наступает то утро, когда все закончится. Мемберы по одному начинают пробуждаться. Только один Ви что-то с раннего утра готовит на кухне. По квартире раздается звук кофе-машины, и на него приходит Юнги. На удивление у него ужасное настроение, что не скажешь о его друге Тэхене. Он как ребенок носится по кухне то с тарелками, то со стаканами.  — Налей мне кофе, — осипшим голосом просит Шуга.  — Хорошо, сейчас, — Ким наливает полный стакан горячего, только приготовленного напитка. Неопределенная радость терзает младшего, что тот от волнения не успевает протянуть стакан и проливает все содержимое на Мина. Большая часть попадает на его штаны и мелкими струйками стекает по ногам.  — Принеси полотенце, — вопит от жгучей боли Юнги. — Как же ноги жжет, — продолжает скулить, а Тэхен резко останавливается, так и не взяв полотенце. — Что ты стоишь?  — Ты сказал ноги жжет? — переспрашивает Ви.  — Да, — протягивает Шуга и до него доходит. Ким радостно кричит и бросается к Юнги. На их вопли приходят остальные мемберы.  — Что вы тут разорались? — недоумевая, спрашивает Джин.  — И почему пол мокрый? — добавляет Хосок. Неужели для того, чтобы вылечить ноги, нужны всего лишь теплая джинсовка, сладкие губы, немного горячего кофе и любовь?