Поцелуй меня!

Ао Бин когда-то был уверен, что им с Нэчжей суждено стать врагами. Но тот, вопреки всему, смотрел на него как на друга — с той самой наивной, яростной верой, которая смущала и трогала до сжавшегося сердца. Действительно, кто поймёт отверженного лучше, чем друг по несчастью? Тот, что с самого рождения несёт на себе печать той же боли от предопределённости судьбы. И Ао Бин дорожил этим доверием. Он ни мгновения не колебался, когда Нэчжа, хитро прищурившись, протянул ему руку с предложением поиграть во что-то новое. Только вот даже понимающие друг друга с полувзгляда друзья могут «запнуться» о недосказанность. Как сейчас. В этот ясный полдень ни один луч не проникал в комнату. Впрочем, Ао Бин всё равно не смог бы ничего разглядеть. Его глаза были закрыты плотной шёлковой лентой — достаточно длинной, чтобы затянуть не только глаза, но и рот, и руки, закреплённые над головой. Связанный и обездвиженный, Ао Бин мог лишь дёргать ленту, проверяя на прочность, и ждать. Что бы ни задумал Нэчжа, это… — Ты такой милый, прямо как рыбка в сетях! «Ты считаешь, что рыба, пойманная в сети — это мило?» — спросил бы Ао Бин, если бы мог. Вместо этого он стиснул зубы, ощущая, как щёки начинают гореть от нарастающего раздражения, в то время как шёлковая лента врезается глубже от малейшего движения, лишая всякой возможности ответить. Ао Бин невольно сглотнул, когда уловил движение рядом — тихое, шелестящее. Ощутил, как воздух снова колыхнулся: Нэчжа подошёл к нему, и следом за хлёстким шуршанием ткани с талии исчезло привычное давление пояса; больше ничего не удерживало запахнутым светлое ханьфу, и кожи коснулся холодок. Дракон недовольно засопел. А в следующее мгновение напрягся и дёрнулся в сторону от невесомого касания самыми подушечками пальцев, что пощекотали живот — но крепкая лента удержала его на месте. — Ао Бин… — протянул тот же голос. — Тебе приятно, когда я с тобой играю? Нравится осознавать, что ты полностью в моей власти? От глубокого тихого голоса, прошептавшего чуть ли не в самое ухо, и от тёплого дыхания, невесомо коснувшегося кожи, по телу растерянного Ао Бина от затылка до кончиков пальцев прокатились мурашки. Он тяжело сглотнул. Не принадлежать себе на самом деле было нервно и страшно; вслушиваясь в тихие шорохи и пытаясь по ним предугадать действия Нэчжи, каждый раз Ао Бин ожидал по меньшей мере удара молнии… В чем смысл? Он решительно не понимал, что должен делать в таком состоянии, а главное: что задумал Нэчжа? И потому Ао Бин невольно вздрогнул, когда чувствительной кожи шеи легко-легко коснулись тёплые губы. Это ощущение оказалось настолько приятным, что по его телу разлилось тепло, от которого пальцы на руках, уже, кажется, совсем деревянные, невольно расслабились. В животе появилось странное, сладкое чувство, а натяжение в вывернутых руках уже ощущалось немногим приятнее, чем просто ужасно. Ао Бин мрачно вздохнул, в бессознательном желании хоть как-то выразить Нэчже своё неодобрение, но только рвано вздохнул, ощутив, как горячие пальцы легонько надавили чуть ниже пупка. Мигом потеряв чувство реальности от контрастных ощущений, дракон в панике подался назад, не давая контакту длиться дольше секунды, — и тут же застонал от боли. Лента врезалась в кожу, как тысячи тонких игл, отчего дракон забился, издавая отчаянное мычание и чувствуя, как лента впивается только сильнее. Потрясённый его реакцией Нэчжа поспешил освободить ему рот. — Прекрати, Нэчжа!.. — выпалил совершенно потерявший терпение Ао Бин. — Мне не нравится эта игра! — Но мы… даже не начали… — запротестовал Нэчжа. — Тогда объясни мне правила, чтобы я хотя бы понимал, сколько ещё нужно терпеть твои путы. Это больно, Нэчжа. Третий принц лотоса на секунду замолчал, задумчиво теребя кольцо на шее. Он никогда не пробовал этот захват на себе и потому, увлечённый игрой, совсем не заметил, как бледная кожа на запястьях Ао Бина истёрлась докрасна, а пальцы болезненно побелели. Но стоило ему обратить на это внимание, как он сразу пожалел о своей затее. — Ой, прости-прости! — силой мысли Нэчжа приказал ленте вернуться к нему и подхватил под плечи Ао Бина, пошатнувшегося от внезапной потери опоры. — Я правда хотел просто повеселиться! — воскликнул он с искренним раскаянием, но явно не собираясь выпускать своего друга из рук. Ао Бин чуть нахмурился, мягко освобождаясь из уже ненужной и довольно-таки навязчивой хватки. Начал приводить в порядок свою одежду, поджав губы. — Как называется эта игра? — спросил он, не поворачивая головы. Из его неловких, ещё плохо слушающихся пальцев выскользнул пояс. Нэчжа жестом велел ему не двигаться и сам поднял пояс, помогая его завязать. Тепло рук, что невесомо скользнуло по коже, на этот раз ощущалось в разы приятнее. — Ну… Это… Очень известная игра! Каждый смертный её знает. Она называется… «Дракон и драконовод», да! Ао Бин с сомнением приподнял бровь, взглянув прямо в тёмные глаза Нэчжи. — И как, по-твоему, в неё играют? — Ну… Суть в том, что дракон оказывается в ловушке, и его цель — вырваться. А цель драконовода… эм… Заставить его расхотеть выпутываться… — О, — глубокомысленно протянул Ао Бин, не совсем понимая, правда ли все смертные знают об этой игре… и если да, то чем она им так нравится? Хотя больше всего его удивляло даже не это. Как именно Нэчжа надеялся заставить его расхотеть выбираться? — Даже если ты хотел просто повеселиться, ты упустил момент, когда игра перестала быть весёлой, Нэчжа. — Прости… — тот виновато глянул на него большими, чистыми глазами. Ао Бин вздохнул. Конечно, он догадался, что эта игра  — плод необузданного воображения самого Нэчжи. Должно быть, ему давно наскучили все забавы, которые когда-либо придумывало человечество. — Если тебе надоело играть как обычно, мы всегда можем отправиться в ту картину, покататься на санях или создать смерч. А может, построить город и разрушить его, — Ао Бин улыбнулся, ожидая, что Нэчжа, услышав его предложение, засветится восторгом и чуть ли не бегом потащит его заниматься любимым делом: крушить и ломать самыми фантастическими способами то, что Ао Бин построит. Однако Нэчжа отнюдь не выглядел весёлым — скорее удручённым. Если бы он не был заперт в детском обличье, то Ао Бин воспринимал бы его всерьёз! И тогда он, конечно, догадался бы об истинной подоплёке его действий и слов, поддразниваний. Догадался и разозлился бы — а может быть и нет… Опять же если бы не дурацкое обличье!.. Раздосадованный этими мыслями, Нэчжа сжал кулаки — и с рыком проломил стену комнаты. Вымещать свой гнев посредством кулака и того, что попадётся под руку, было привычным для него делом. Он двигался так быстро, что Ао Бин не успел среагировать и остановить его. В комнату тут же хлынул ослепляющий поток света, и глаза, привыкшие к темноте, заслезились. Ао Бин вытер мокрое лицо ладонями, щурясь и моргая, а когда зрение прояснилось, перед ним уже стоял хмурый юноша со всклокоченными волосами. Дракон невольно отшатнулся, а Нэчжа начал напирать на него до тех пор, пока дракон не врезался спиной в стену. Тут же воспользовавшись своим положением, Нэчжа припечатал ладони по обе стороны от светловолосой головы Ао Бина, таким образом отрезав ему возможные пути отступления. — Поцелуй меня, — потребовал он. — Что? — растерялся Ао Бин. — Здесь? — Сейчас, — настойчиво кивнул тот, приподнимая подбородок Ао Бина большим и указательным пальцем. Когда Нэчжа наклонился, его глаза, ярко-голубые, широко распахнулись в изумлении. Язык, влажный и тёплый, скользнул по губам, чтобы через миг снова скрыться за ровным рядом зубов. — Нэчжа! — взвился Ао Бин, упираясь ладонями в оголённую грудь — горячую и притягательную — и пытаясь оттолкнуть. — Что ты творишь? Нэчжа нахмурился. Лицо его омрачилось, словно тенью бури. Но уже через мгновение он усмехнулся, а в карих глазах заплясали черти. — Я делаю именно то, что хочу, — прошептал он. — Мне отступить? Ао Бин растерянно моргнул, но не ответил. Хорошо. Нэчжа шумно выдохнул. Раз он начал эту «игру», стоит хотя бы попытаться довести её до логического завершения. — Я хочу не поиграть. Не разрушать, — его резкий тон сменился неуверенностью, глаза забегали, точно в поисках опоры. Нэчжа зажмурился, продолжив: — Я хочу… Я пытаюсь… Ао Бин… Я люблю тебя. Ао Бин шумно вздохнул, прежде чем Нэчжа прижался горячими губами к его устам, крепко зажмурившись от волнения. Потому он не видел, как лицо Ао Бина загорелось пунцово-красным, как заблестели голубые глаза, как робкие руки Ао Бина застыли, почти касаясь талии Нэчжи. Третий принц лотоса смутился от собственной наглости и испугался того, что перешёл всякие границы и что теперь Ао Бин, вероятно, оттолкнёт его. В эту самую минуту как нельзя «вовремя» за его спиной раздалось тактичное покашливание. Оба — и Нэчжа, и Ао Бин — вздрогнули от неожиданности, и Нэчжа отшатнулся от Ао Бина. Он гневно стиснул кулаки и рывком развернулся, глядя на брешь в стене, за которой зеленел внутренний двор замка, и на ту, кто их волей-неволей прервала. Его мать, леди Инь, смотрела в ответ с хитрым прищуром, будто понимала что-то недоступное ни ему, ни Ао Бину, а потом обвела взглядом брешь и вымолвила: — Думаю, вам стоит для начала починить это… В ответ ей было многозначительное молчание. Ао Бин покраснел так, что стал похож на вареного краба, а Нэчжа посмотрел на обломки с такой же ненавистью, словно на своего кровного врага. Не став задерживаться, леди Инь удалилась степенным шагом, снова оставив юношей наедине. Пейзаж за стеной был безмятежным и ясным, чего нельзя сказать о душевном состоянии Нэчжи. Как воспринял его слова и действия Ао Бин? Что ему делать теперь, когда момент признания оказался бесповоротно загублен? От осознания этого Нэчжа был готов кричать и плакать, как капризный ребёнок, у которого отобрали конфетку. Впрочем, Ао Бину было не особенно легче. Если не труднее. Происходящее казалось чем-то крайне смущающим и странным… головокружительным. По крайней мере даже это было лучше связывания — хотя, признаться честно, и в нем было что-то… особенное. Сладкое, томящее. Оказывается, в глубине души Ао Бин мечтал услышать эти слова: после признания Нэчжи его распирала пьяная эйфория. Он хотел ответить, но после всего: «игры» и появления госпожи, ввергнувших его в смущение, — в горле будто стоял ком. Тем временем — уже отчаявшийся услышать что-либо в ответ — Нэчжа сжал кулаки и рвано задышал то ли от обиды на холодность Ао Бина, то ли от злости на самого себя. Он упёр глаза в пол и отвернулся, пытаясь совладать с чувствами, что его гложут. Хотел было рассмеяться, сделать вид, что ничего особенного не случилось и что его слова были обыкновенной шуткой… Да и нельзя забывать, что стена сама себя не починит! Только за спиной вдруг раздался тихий, но твёрдый голос Ао Бина, который все же опустил взгляд в смущении: — Насчёт того, что ты сказал… От щемяще-тёплого тона глаза Нэчжи распахнулись и заблестели. Ао Бин почти прошептал: — И я тебя тоже…