Силён, красив, очарователен. Одним словом элитное говно

Клуб ослепляет, глушит битами и новомодной музыкой, заставляет забываться в алкоголе. Дыхание сперто и внутренности будто вот-вот сдавит окончательно. Так темно и так ярко. Шоты обжигают глотку и размывают зрение. Руки не слушаются и вот они уже почему-то под чужой кофтой. Шот. Шот. Губы. Теперь губы обжигает не дешевое пойло, а сухие губы, что сминают другие. Так правильно. В какой-то момент жесткую пластмассу барного стула сменяет мягкость матраца. Попса сменилась шуршанием простыней и влажными чмоками. Чимин не знал, когда дошел до того, что лег под парня. Но ему не стыдно. То ли это из-за количества алкоголя в крови, то ли из-за того, что не каждый парень Мин Юнги. А Мину Юнги отдаться можно. Юнги углубляет поцелуй, сталкивается языками, кусает пухлые губы и повторяет действия вновь и вновь. Чимин красив, неописуемо красив: стонущий от наслаждения, плавящийся, как шоколад на кончиках пальцев. Красиво, вкусно, сладко. Каждый поцелуй отдает приторностью такой, что будь Юнги диабетиком, то уже бы скончался. А он уже и скончался из-за этого искусства под его руками. - Юн-Юн… - Паку плохо. Плохо так, что хорошо и он льнет к Мину, как кот, ластится, чуть ли не урчит. Зато стонет. По-блядски, развратно, возбуждающе. Кожа пахнет какими-то духами и самим Чимином. Выглядит, как холодный бархат, но горячее огня, обжигает сильнее спирта. Юнги наконец избавляется от надоевшей майки и припадает припухшими губами к идеальному телу, задерживается на сосках и влажными поцелуями проходится до живота. Томно, тягуче, развязно. Мина тянут наверх и впиваются грязным поцелуем, выносят остатки разума. Рука Пака находит ширинку и сдавливает стояк под шипение Юнги. - Не томи, блять. – Чимин выдает с придыханием, собирает остатки разума для одной фразы. Пак не собирается проигрывать и срывает с Юнги майку, что теперь похожа на кусок ткани. Парень жадно припадает к белой шее, оставляет отметины, пытается насытиться малым. Глупо. Мин кончает с одеждой спортсмена и кончается как человек. Тело Аполлона, что сексуально выгибается, просит большего. И глаза. Голодные, жадные, плачущие от удовольствия и глубокие. Кажется Мин влюбился. Чимин доверчиво льнёт, тянет ручки как ребенок. Юнги кладет в рот спортсмена два пальца и тот послушно облизывает, берет глубже и не пропускает фаланги. Кажется инженер успел минимум трижды кончить от такого. Завораживает. Мин спустился рукой к кольцу мышц и стал аккуратно массировать, позже введя палец. Чимин нахмурился, стал ерзать дабы избежать неудобства, но его тут же отвлекали спешными поцелуями и укусами в шею, засосами. Вскоре Чимин привык к уже трем пальцам и тихо выстанывал мольбы и продолжении, о чем-то большем. Юнги привык исполнять пожелания и, чмокнув Пака в губы, вошел. Ждать не хотелось, нутро билось и ныло, но парень все же дал партнеру передышку. После несмелого кивка Мин начал набирать обороты, держа Пака за бедра и втрахивая податливое тело в матрац, вытрахивая мысли. Чимина выгнуло, а в глазах взорвались звезды при попадании на заветную точку. Юнги наконец нашел нужный угол, выбивая из Пака стоны и вскрики. По спине прошлись его короткие ногти, оставляя царапины. Чимин прижался сильнее, обхватил Мина ногами. Было желание слиться окончательно, продлить мгновения и никому никогда не отпускать Юнги, хранить в объятьях. Спортсмен без предупреждения и какой-либо мысли излился себе на живот, загнанно дыша и пытаясь отдышаться. Юнги хватило пары толчков, чтобы догнать его и кончить на простыни. Жарко, влажно, обжигающе. Мин невидящим взглядом осмотрел растрепанного Пака, пытаясь запечатлеть произведение искусства в каждом уголке мозга. Юнги свалился на кровать рядом с Паком, сгреб его в объятья. А тот и не сопротивлялся, ластился и сладко сопел в шею. Мин точно будет диабетиком.

***

Пасмурно, но погода будто прояснилась. Казалось, вот-вот и запоют птицы, но солнце все не выглядывает. Люди в спешке сновали туда-сюда и все сильнее хотелось узнать – куда они спешат? Но просто сидеть за наблюдением и чашкой молочного кофе хотелось больше. Чимина утро встретило тупой болью в районе таза и шеи. Он попытался потянуться, но голова тут же дала о себе знать вместе с затекшими мышцами. Тело будто одеревенело и хотелось хорошенько растянуть каждое волокно до боли, чтоб иметь возможность жить дальше. Но движения были все еще скованы – что-то мешало. Тогда Пак повернулся на бок и заметил Юнги. Тот мило сопел в подушку, морща нос и был похож на ребенка, который умотался на прогулке. Крашеные волосы выглядели шелковисто, и Чимин хотел было их потрогать, пропустить через пальцы, но тут же его пробило осознанием. Почему он лежит голый рядом с Мином Юнги в его квартире. И… О, Боже, блять! Голый! Разные факты тут же собрались воедино, показывая пазлы и объясняя боль. Чимин переспал с парнем. И ладно с парнем, - он успел настроится за пару часов, что Юнги не просто друг, а весьма сексуальный и обворожительный друг, а Чимин не такой уж и натурал, - но он был снизу! Пак горько вздохнул. Как только Чонгук признался ему в своей ориентации Пак не единожды думал о том, захочет ли он сам секса с парнем – ситуация друга наталкивала на размышления. Но всегда он представлял себя в роли актива, а под собой – женоподобных парней. Но Юнги не сильно смахивал на девчонку, как и Чимин. - Господь, мой взросший на стереотипах среднестатистический мозг отказывается воспринимать ситуацию… - Что промямлил? Чимин вздрогнул и резко повернулся к зевающему Мину. Он подумал вслух? Какой позор… В это время Юнги рассматривал парня и то, как он задумчиво кусал губы. Красиво, эстетично. Кажется Пак вновь выпал из реальности. - Тебе нужно в ванную? Чимин смешно вздрогнул и покраснел. Похож на попкорн. Сладкий такой, карамельный, от которого тошнит, но если его полюбить, то невозможно оторваться. Юнги точно полюбил. Парень мило белозубо рассмеялся, а Пак резко стал болеть тахикардией. Ну или влюбленностью. Один бред. Тут же Чимин опомнился, что все еще голый, все еще дома у Мина, все еще поддерживает «титул» натурала (один раз не пидорас?). Так что парень схватил какую-то одежду и прошмыгнул в ванную комнату, запинаясь и краснея, как школьница. Кажись, одеяло, что он откинул случайно чуть сильнее, оголило больше, чем нужно. Но все же можно списать, на утренний стояк? Длинною в ночь? Только при виде Мина? Пак глубоко и тяжко вздохнул, включая воду. Самое главное – быстро смыться. После долгого рассматривания болючих засосов и себя любимого, Чимин решает, что пора. Он одевается и пытается прошмыгнуть вон из квартиры незамеченным, но… - Ты телефон забыл. Юнги в домашней майке с шортами указал на тумбочку, и Пак неловко кивнул. Он чуть помялся, но все де вскоре вышел под грустную усмешку. Мин понимал, что ему нужно привыкнуть, но отношение к этой ночи его обижало. Может он впервые влюбился скорее не в тело? В душу? В душу натурала, бывшего гомофоба и спортсмена. Парень закатил глаза. Вот это его угораздило…

***

Намджун помнил первый день в этой аудитории. Тогда в воздухе кружили пылинки, мягко обходя лучи света. Тогда было легче, проще. Еще не было желанных и ожидаемых прогулок, а потом ночей, наполненных надеждами и ноющей, тупой болью где-то внутри. Преподаватель Ким не был как обычно весел, не так активно объяснял материал, бегая по аудитории. Он был похож скорее на обычного лектора, что пришел отчитать материал и уйти. Конечно Сокджин извинился в конце за такой урок и за пропущенный урок в прошлый раз. Он объяснил все тем, что заболел. Но Джун видел, что это не так. Когда парень заболел в прошлый раз, то смешно морщил красный нос, ворчал как старик и гнусаво пародировал директора, был вечно в огромном пушистом пледе. А потом Намджун повел Джина в кафе и отпаивал чаем, ведь не дело ходить больным. Ким встряхнул головой, отгоняя воспоминания. Джун начал собирать вещи в сумку, нарочито медленно и с продумыванием плана разговора с учителем. - Намджун… - Парень удивленно поднял голову и заметил краснеющую девушку, с которой у них часто были совместные пары. Он достаточно плохо помнил ее имя. Джессика? Джо? Что-то на «д»…– Я Нэнси, ты наверное меня не помнишь… - ну а он как сказал? - Конечно помню, Нэнси! Что-то хотела? – Ким улыбнулся и встал со своего места. Девушка нервно трепала блокнот. Она оглянулась на учителя Кима, что казался слишком погруженным в свои дела. - Ммм… Давай сходим в кино? Недавно вышел прекрасный фильм, конечно если тебе такое нравится… - девушка неловко растягивала слова, а после затараторила, - Ты мне очень нравишься, Намджун! – Она зажмурилась, а Джун удивленно ее осмотрел. Девушка была милой, скромной и умной, вполне в его вкусе. Все бы ничего, если бы не одно но. - Извини, но я уже влюблен в одного человека. – Нэнси кивнула и поспешила ретироваться. Намджун искренне надеялся, что ее это не сильно задела и она не омрачит свое милое личико слезами в туалете. Он того не стоит, не заслужил. А вот Сокджин больше, чем стоит. И Джун понимал, что если получит конечный отказ, то станет такой же Нэнси и плакать в туалете будет уже он. - Хён. Сокджин вздрогнул. Кажется он пялится в стол уже десять минут… - Надо поговорить. - О чем? – Сокджин встал. Он взял себя в руки и постарался не сбегать. Может у Намджуна вопрос по предмету? - Почему ты вечно убегаешь? Ну, надежда была близка. - Намджун… - Ким снял очки и сжал переносицу, пытаясь собраться с мыслями. – Я тебе говорил уже… Учителям нельзя встречаться с учениками. - Скоро выпускной, я уже не буду учеником. – Намджун подошел к преподавателю. Ким выглядел потеряно, разбито. Ученику до боли в груди хотелось его обнять и никуда не пускать. - Нет. – Сокджин нервно покачал головой. Он заламывал пальцы и было стойкое ощущение, что у него ломка, он хочет сбежать. Но куда не ясно. - Но ты ведь меня любишь! – Намджун замер. Фраза вылетела необдуманно, резко прорезала тишину, и заставила Джина замереть. Что-то внутри перевернулось, замерло и ожидало. Оно будто так не вовремя отпустило, оставило голову чистой, заставило принять решение. Парень медленно, нерешительно кивнул. - Люблю. Но… - Какие но?! – Джун вспылил, а потом сам осекся. Он устал, ему уже физически плохо от этой зависимости. Его ломает, выворачивает, как от дешевого пойла. После той роковой дозы началась ненавистная ломка. - Не смей повышать на меня голос, Ким Намджун, я… - Сокджин взмахнул рукой, но Джун схватил ее, останавливая. Учитель остановился, растерянно заглянул в глаза Кима. Наконец, найдя там что-то сокровенное, он подался вперёд, падая в желанные объятья, запечатывая это что-то, подтверждая поцелуем. Смазано, как-то быстро, но так необходимо. Намджун хотел все сильнее прижать к себе Сокджина, сцеловать все те проклятые «но». Поцелуй с привкусом спасения, соли невыплаканных слез и нежности. Казалось, что прикосновения губ были сродни вдоху, мгновению над толщей воды. Но Сокджина тут же ударило об свои же рамки. Парень отскочил, побито посмотрел на Джуна. Ему страшно, его почти что трясет. Ему больно, больно до вывернутых суставов. Он избивает себя, оставляет незаживающие раны, отходя от Намджуна и убегая. Подальше. Вдруг будет не так больно. Намджун хотел броситься в догонку, но понял, что это глупо, зря. Парень осторожно вышел из кабинета, трясясь и мысленно содрогаясь. Надо найти друзей.

***

Юнги зашёл в колледж и даже унылые бесящие лица сокурсников не испортили ему настроение. Парень достаточно быстро нашел в кирпичных стенах друзей. Они выглядели откровенно говоря дерьмово, как две балки в сгнившем доме – обе вот-вот рухнут, но умудряются друг друга поддержать. - Эй! Что это за кружок по интересам «как бы выплакать всю воду из организма»? На высказывание обернулся Тэхён. Он натянул улыбку, но выглядел побито с выделяющимися скулами. Парень только начал приходить в себя и собирать по осколкам. Казалось, один удар и он разлетится сверкающими слезами по полу. Иногда Юнги хотел избить Чонгука за его слепоту, но Ким вечно его останавливал. Влюбленный идиот. Тэхён заметил засосы и усмехнулся. - Кто это так постарался? – парень окинул его взглядом и Мин улыбнулся. - Чимин. Челюсти друзей, казалось, коснулись пола. - Вот это конечно у тебя гейская аура… За три дня завалить натурала… - Тэхён присвистнул. Намджун был более молчалив, но тоже удивлен. - Теперь ты кинешь его? – Намджун недоверчиво оглядел друга. - Что? Нет конечно! Как можно кинуть этот комок милоты и разврата? – Мин и в правду выглядел удивленно. Кимы были удивлены не меньше – это любовь? У Юнги? - Вау… Ты такой… Влюбленный… - Друзья выдохнули в унисон. - Идиоты! Кто бы говорил! – Юнги ощетинился и повел друзей дальше к кабинетам. Предстояли долгие разговоры. После пар Тэхён решил найти Чонгука. Все же им надо было поговорить и объясниться. Ким всегда считал, что в ссорах виноваты оба, хоть свою вину и не понимал. Улица ослепила своей яркостью после темных коридоров и Ким зажмурился, унимая головокружение. Из-за нервов еду приходилось буквально впихивать в себя, а это никак не шло на пользу. За крошащимися стенами колледжа, около ворот в двор, слышались голоса. Услышав знакомый противный тембр химик не мог пройти мимо яркого разговора и с интересом подошел к группе. К счастью, он шел со стороны стен и его не было видно. Парень навострил уши и зрение, в наблюдении за разношёрстной компанией. -…Так что ответил тебе этот… спортсмен? – по отрывкам фраз Ким понял, что говорили парни о какой-то сделке, что должна была их вознести. Создавалось стойкое ощущение глупости и наивности группы, ведь их статус, а тем более Рича, был трудолюбиво закопан и утрамбован Тэхёном, но парень навострил уши. - А, Чонгук, - начал Рич, самодовольно улыбаясь, - я предложил ему то, от чего он не смог бы отказаться. И не отказался. Тэхён напрягся при слове о Чонгуке. Может он поэтому был такой серьезный? Думал над условиями? Но… - Я предложил ему место капитана за то, что он изнасилует Тэхёна, который Ким, и отошлет фото мне. Внутри все похолодело. Что-то рухнуло и со звонким треском разбилось об асфальт, не оставило и пятна. Тэхён попятился к колледжу, ступая криво, оступаясь и падая. Почему-то было не больно. Разум с назойливыми мыслями заслонила грязная пленка, а глаза ничего не видели. Звон. Мерзкий звон глушил и съедал нутро. Но там же ничего нет, пусто. Что там есть? Сердце шумно и гулко отбивало марш в пустоте грудины, в висках. Почему оно бьется, когда Тэхён, вроде, мертв? Больно. Наконец появилась боль и что-то острое расплавленным металлом покатилось по щекам, душило, выбивало жалкие всхлипы. Снова мусорка? В голову пришла прекрасная идея переехать сюда, ведь тут ему и самое место. А Чонгук ведь правильно все сделал. Зачем ему такой пустой, отвратительный, грязный. Зачем ему бесполезный Ким? У Чона есть цели. У Чона есть жизнь. А у Тэхёна есть такие же грязные, как и он, сигареты с душою. А душа вообще есть? Вроде бы она тогда выпала с тем мерзким шумом. Руки омерзительно тряслись в попытках зажечь спасительную зажигалку с сигаретой. Перед глазами все смазывалось в одно непонятное, жалкое пятно. Белый шум. Будто отражение Тэхёна. Хотя и оно будет лучше хозяина. Звон усилился и через вакуум мыслей просачивался окрик… Юнги? А есть разница кого? Они все все равно в итоге отвернуться. Никому не нужна грязь, чума. - Сейчас, сейчас, сейчас… - тихий шелест голоса через обветренные губы. – Сейчас, сейчас, сейчас… - Тэхён… - Сейчас, сейчас, сейчас… - зажигалка не поддается промахивающемуся пальцу, а сигарета давно выпала из рук и промокала в какой-то луже, что была однозначно чище Кима. Юнги как-то тупо смотрел на дрожащего друга, что на подкашивающихся ногах рухнул оземь. Он пугал с его мантрой. - Тэхён… Ким невидяще посмотрел на друга. Все плыло и взрывалось, внутри все стягивало чувством необъяснимого всепоглощающего страха. Больно. Юнги опомнился лишь когда Тэхён с глухим стуком упал на зернистый асфальт.