Давай выключим свет

Давай выключим свет, Устала я от войны. Гони патрон в пистолет, А у меня нет вины.

Северный Центр так не похож на родной питерский. Тут все не так, коридоры не те, кабинеты не те, информационный центр не тот. Люди рядом не те, кому привыкла доверять капитан 1-го ранга Маргарита Кошкина. Рядом нет надежной правой руки Петрова, рядом нет вездесущего Пригова. Рядом нет родных ребят, хотя вроде и новой группой были налажены более менее нормальные отношения. Только своими от этого они еще не стали. Багира даже иногда забывалась, пытаясь назвать Дану Мурой или Умой. Или высокого Лекаря Физиком. Бизон рядом, и это мирит хоть немного с ситуацией. Заставляет смириться с тем, что теперь ее дом — не родной Санкт-Петербург, где все изучено до дыр, где она знает подноготную каждого сотрудника в КТЦ и читает их дела между строк. Теперь ее дом — Мурманск. Вечно холодный, промозглый. Казалось бы, при переводе терять нечего, формально семьи у каперанга не было. Но это только по документам, свое сердце Маргарита оставила Смерчу, крепко на прощание обняв каждого, наказывая беречь друг друга во чтобы то ни стало. А Боря все еще стоит за ее плечом, как самая надежная каменная стена. Все еще ее брат, все еще родной Бизончик, пусть улыбка и добрые шутки теперь совсем уж редкие гости. Они выросли вместе, и теперь уже двум офицерам не до смеха. И Батя. Конечно, Батя. Человек, за которым Рита, не задумываясь ни на секунду, отправилась на Север, шутя, что она слишком уж похожа на жену декабриста. Не Сибирь, конечно, но и Мурманск сойдет. Багира не раз ловила себя на том, что они как старая супружеская пара. Уже даже не друзья, не лучшие друзья, а супруги, прожившие вместе долгие годы, воспитавшие своих детей. Только вот кольца на пальце Маргариты как не было, так и нет. И не будет уже, она уверена в этом почти что на сто процентов. А Булатов видит все и не замечает главного. Однако тоскующая Рита рвет ему сердце, поэтому, как только место в отряде освобождается (и нет, он тут совсем не причастен, честно, честно), Иван Михайлович поднимает все свои контрадмиральские связи и вытягивает на Север Кота. Искренняя, не натянутая улыбка на лице Риты стоит всего, стоит всех тех долгих и мучительных переговоров, с Приговым в том числе. Никто ведь не хотел отпускать командира отряда Смерч, но пришлось. Выбора у них особо не было.

Ты рядом, но я одна. Я натянута, как струна. И поздно что-то менять. Нам лучше все потерять. Давай решим все сейчас. Что впереди нет и нас.

Булатов и Кошкина постоянно рядом, плечом к плечу в информационном центре. Он сбегает к ней из госпиталя, она ругается и носит ему зеленый чай вместо кофе. Здоровье надо беречь, уже не молодой мальчик, да и разговоры про списание — теперь не просто пустой звук. Батя рядом с ней, но каждый вечер в квартиру Багира возвращается одна. У нее нет сил больше на это злиться, расстраиваться или грустить — слишком она привыкла к такому раскладу событий. Они рядом, но не вместе, и поздно что-то менять. Стары они уже для подобных историй. Но Мурманск холодный, даже ледяной, а одиночество студит еще хлеще полярной ночи. Не спасают ни чай, ни кофе, ни два одеяла, в которые кутается Маргарита ночами. Остается только тонуть в поглощающих водах, понимая, что на поверхность не даст пробиться толстая корка льда, которую в силах пробить только мощный корабль, а такие в ее море давно уже не заходят. Не заходили, понимает она в какой-то момент. Все случается так обыденно, что Рите даже немного обидно — столько лет ждать, а все происходит вот так? После одного из заданий Кошкина по привычке садится в машину Ивана, устало прислоняется к окну, прикрывая глаза. Интуиция подводит ее, Булатов не собирается везти ее домой. На удивленный взгляд он лишь отвечает, что их путь лежит в местный ЗАГС. Кошкина почти открывает рот, чтобы возмутиться, мол, а кольцо, а предложение? А потом понимает, что к черту это все нужно вообще. Им двоим это не сдалось от слова совсем, не тот возраст, а предложений ей Батя за последние годы столько сделал, что только успевай соглашаться — сменить военную форму на штабную, сесть в кресло ИВЦ, уехать вместе с ним на Север. И значит это все гораздо больше, чем обычные слова, которые произносят в таких случаях. Рита на несколько секунд прикрывает глаза и утыкается лбом Ивану в плечо. Давно пора было, и чего они, дураки, тянули? — Но свадьбу все равно придется устраивать. Иначе Кот с Бизоном никогда нас не простят. — Организуем в лучшем виде. Только вот дети… — Только не о детях, у тебя молодняк есть. Вот их и воспитывай, куда уж больше?