Просто интересно

Мне хотелось заставить её улыбнуться. Хоть разок. Сначала это было просто забавной мыслью, потом стало неким челленджом, дальше — уже назойливой идеей фикс, засевшей глубоко в мозгу. Мне удавалось дружить с каждым и держать каждого на расстоянии, в любую секунду я мог подойти к первому попавшемуся сотруднику, вскинув руки в приветственном жесте, воскликнуть: «Аа, это ты, Джон, сколько лет, сколько зим!», или, «Стив, неужели ты, дружище? Ты как раз вовремя!». Я знал каждого неплохо, мне хватало этого, я отзывался на просьбы каждого, и когда помощь нужна была мне, я знал, что могу получить её от кого угодно. Каждый тут был странным, и всё-таки, я знал всех, я понимал всех. Кроме неё. Она всегда была слишком странной. Казалось, с ней нельзя найти общих тем или даже точек для соприкосновения. Как я ни пытался, она всегда была спокойно-равнодушной и молчаливой, а когда ей надоедала моя болтовня — «я тебя не слышу». Я даже не знаю, играет ли у неё что-то в наушниках. Не знал. Такое поведение, конечно, отталкивало, и, видимо, её это устраивало, она специально делала так, зная, что каждый отстанет от неё. Но для меня она была всего лишь винтиком машины, всего лишь каплей картриджа большого и уже давно неисправного принтера. И я должен был понять её тоже. Или хотя бы посмотреть на её лицо, когда её чёткая система рушится, когда в её машине находится вредный неподчиняющийся винтик, такой, как она сама. Сначала я пытался доставать её в свободное время, просто из-за нечего делать, но потом мне действительно стала интересна её реакция. Ну должна же она хоть раз снять свою маску? Переломный момент случился только через пару месяцев после начала этого странного челленджа. Я нашёл в офисном шкафу очередную странную кассету, «видеоклуб Мистерио». Этот клуб был таким же полу-мифовым атрибутом компании, как и Лягушка. Чего только не выдумывали про этот клуб, хотя никто, конечно, всерьёз не воспринимал и шутил, стебя бедных ребят, которые трудились над этой чертовщиной. У меня уже скопилась парочка кассет в столе, а очередную я нашёл как раз перед условным перерывом. Чем не причина посмотреть их? Это было забавным, хотя и бесполезным делом, но пару раз за месяц я наведывался в клуб Мистерио, чтобы посмотреть найденные по всей компании кассеты, так что, так или иначе, это не было чем-то слишком необычным. Но когда я зашёл в клуб, я замер. Да, там была она. Она сидела на полу перед миской с кошачьим кормом, вокруг миски суетились, отталкивая друг друга, несколько котят, один из них, видимо, уже наевшийся, свернулся клубочком, прижавшись к её ноге. Она смотрела на котят, о чем-то задумавшись и одним пальцем гладя спящего котенка. Она чуть-чуть, самую капельку, улыбалась. Это была настолько странная, настолько непривычная картина, что я действительно не мог сдвинуться с места несколько секунд. И это наша мисс всегда-невозмутимая-и-спокойная-королева-игнора Мэппи? Улыбается, сидя в окружении котят? Я даже ущипнул себя за руку. Это было ошибкой, она тут же повернулась на резкое движение, сразу снова превратив лицо в каменную маску. Быстро встала — котёнок, опирающийся об её колено, уронил маленькую головку на пол, тихо пискнув. Она смотрела на меня совершенно равнодушным взглядом. Может, это мой шанс? — Эм, привет? — начал я, и уже улыбнулся, готовясь войти в раж, но она перебила меня своей обычной фразой. — Я тебя не слышу, — и тут же добавила — Если ты закончил, отойди, ты загораживаешь выход. Загораживаю выход? Значит, это точно мой шанс. Я проигнорировал её слова, улыбнувшись шире. Мысли перепутались в голове — то ли от неожиданной картины, то ли от необходимости действовать быстро и без шансов на ошибку. Раз уж мы в клубе, можем обсудить эти кассеты? И, конечно, в том же ключе, что и все. — Тоже пришла посмотреть эту чушь, да? — я уже почти приготовился дружелюбно рассмеяться, но тут, не считая недавней полуулыбки, на её лице в первый раз вспыхнул, не просто проявился, но вспыхнул целый спектр эмоций, и определённо отрицательных. Я не успел сказать что-то ещё, она быстро подошла ко мне, оттолкнула от выхода и ушла прочь. После этого, казалось бы, она продолжала игнорировать меня как раньше, но я знал, что теперь всё по-другому. Во-первых, я нащупал больную точку, во-вторых, я убедился, что она не бесчувственный автомат, каким она пытается казаться для других  В-третьих, теперь она, кажется, ненавидела меня, но виду не подавала. И один раз я не выдержал. Подойдя к её магазину, не начал с обычного приветствия, начал сразу говорить. — Эй, я не хотел обидеть тебя, я просто хотел найти хоть какую-то точку соприкосновения, и практически все в компании говорят так, поэтому я и подумал, вдруг это сработает и на тебе? — Я тебя не слышу. — Но я соврал тебе, — я не остановился и даже не попытался начать говорить громче — Мне действительно нравится это. Иначе я не собирал бы кассеты и не приходил бы в клуб два раза в месяц. Мне действительно нравится это, и я буду продолжать ходить туда, как нарою ещё парочку кассет. Я говорил быстро, скомканно, но, наверное, мне слишком хотелось снова вернуть хотя бы тень эмоций на её лицо. Причем лучше это будут эмоции положительные. Она не отвечала почти полминуты, сверля стену безразличным взглядом. Я уже решил, что она действительно ничего не слышала, и развернулся, собираясь уйти. Но она всё-таки подала голос, в первый раз ответила на мой монолог. — Тебе правда… интересно? Я быстро развернулся назад, с некоторой надеждой заглядывая в её лицо. Но оно всё ещё было таким же безразличным. Но это уже был прогресс. Я был удивлен, когда узнал, что она была одной из создателей этих странных фильмов. Не от неё, от Сосы, которая сказала мне это «по секрету». Я решил порасспрашивать про Мэппи у её же лучшей подруги. Соса такому рвению с моей стороны обрадовалась и даже предложила вступить в клуб. Я не раздумывая согласился. И вот тогда я снова увидел эмоции Мэп. Снова — тот же букет эмоций. Она была очень зла, когда узнала, что в их клубе новый участник. Не просто участник, который теоретически с ними, имеет их карточку и отсиживается на другом этаже, а который собирается принимать во всём этом участие. А я не хотел обижать или расстаивать её. Я хотел как лучше. Но, видимо, с ней это понятие означает отстать и не приближаться, а я уже зашёл слишком далеко, чтобы развернуться и бросить это дело. Всё-таки почти что ежедневные встречи не могли не повлиять на наше общение. По крайней мере, она стала реагировать на меня. Поднимать на меня глаза, когда я звал её, подавать нужные предметы, пару раз даже сама просила передать ей что-то. Это уже был не полный игнор, что, конечно, радовало меня. Один раз она даже обратилась ко мне с просьбой починить камеру. Не уверен, связано ли с этим было по-особенному странные в тот день смешки Сосы, но если это действительно сделала она, пытаясь хоть как-то заставить её общаться со мной, я благодарен ей за пусть и глупую и бесполезную, но попытку. А ещё один раз я даже решился спросить у неё, действительно ли она что-то слушает в наушниках или просто делает вид. Я действительно думал, что, скорее всего, она обидится, но она молча сняла их и протянула мне. Я немного опешил, но быстро взял их и надел. И тут же невольно выдохнул от неожиданности. Довольно тяжёлый электро-рок, если подобный поджанр вообще существует. И всё это на огромной громкости. Увидев мою реакцию, она чуть-чуть, совсем капельку нахмурились. — Всё в порядке, Доши? — едва расслышал я. Видимо, тот факт, что она обратилась ко мне, выбил меня из колеи не меньше, чем музыка, потому что я сам не знаю, что заставило меня брякнуть: — Иней. Меня зовут Иней Доши. Она нахмурились чуть сильнее, но в следующую секунду уже чуть улыбнулась. На секунду. Протянула руку за наушниками. Я снял их, протянул ей, невольно засмеялся. — Такое чувство, что ушные перепонки лопнут сейчас… Я, конечно, тоже слушаю музыку, но не… такую. И не на такой громкости. — Не сомневаюсь, — она снова надела наушники, прямо поверх капюшона. Боясь потерять выскальзывающую нить разговора, я поспешно попытался снова ухватиться за неё. — Могу даже сыграть как-нибудь что-нибудь. У меня даже есть парочка моих собственных песен. — Тащи гитару, — снова безразличным тоном отозвалась она, встав и подойдя к только что вошедшей Сосе. Я действительно принес гитару. И мне снова показалось, она чуть улыбнулась. Хотя и сказала, что такая музыка ей не нравится. Но это тоже было очередной открученной гайкой от огромной стены непонимания, которая, кажется, уже трещала по швам.

***

Но мы не успели сойтись достаточно близко. Потом была вечеринка. Я помню резко нараставшую музыку, слишком громкую, слишком раздирающую уши; я помню, как ушёл в дальний угол, пытаясь спрятаться от неё. Я помню знакомый голос. — Ты в порядке, Доши? — Иней. Меня зовут Иней Доши, — уже во второй раз сказал я. Но когда раскрыл глаза, увидел перед собой Брайна. А когда коснулся висков, почувствовал кровь.