Магазин желаний

Из-за подожженных палочек благовония, комната была окутана легкой пеленой дымки. И без того темное помещение, озаряемое лишь небольшим количеством свеч, казалось еще более темным и мрачным. Неестественно красный огонь, что горел на фитилях, в ароматной застилающей окружение дымке казался десятком глаз демонов, что с издевкой смотрели из темноты. Сладковатый, дурманящий голову туман окутал фигуру человека, что только вошел в комнату. Сотня маленьких щупалец невидимого демона, казавшиеся просто сгустком тьмы, в ту же секунду устремились в сторону длинноволосого мужчины, надеясь исследовать неизведанного гостя. — Вэй Усянь! — раздался тихий, однако не теряющий от этого своей твердости голос. Щупальца мгновенно отступили, признавая в госте не только старого знакомого своего хозяина, но и авторитет, которого те побаивались. Одновременно с этим, отражаясь эхом от почти пустых стен, раздался заразительный ребячий смех. — Лань Чжань! — раздался радостный голос из темноты, — я боялся, что ты уже забыл про меня! Давненько ты не приходил. Принес что-нибудь из магазина? Ты не забыл, о чем я просил тебя в прошлый раз? Между прочим, у меня заканчивается «Улыбка Императора», да и журналов ты в последнее время не приносил, а старые я уже на два раза перечитал. Длинноволосый мужчина в костюме тройка небрежным движением скинул с захламленного низкого столика несколько журналов эротического содержания, намеренно открытых на вероятно самых откровенных страницах, и поставил на него два объемных пакета. В комнате вновь раздался по-мальчишески звонкий смех, и внезапно туман отступил, позволяя еще не адаптировавшимся после яркого дневного света глазам мужчины разглядеть комнату целиком. Темно-синего оттенка стены с как будто плывущими по ним облаками, полное отсутствие окон и какого-либо источника света, помимо свеч, расставленных в хаотичном порядке и горящих неестественным красным огнем. Несмотря на то, что в комнате была целая куча необычных вещей начиная от красок и кисточек и заканчивая телефоном последней модели, который служил опорой для шатающегося стола, можно было без проблем понять, что комната выполнена в китайском стиле. Вернее, большинство находящихся в комнате вещей все же принадлежали именно к азиатскому стилю, из-за чего можно было подумать, что находишься в каком-нибудь музее китайской культуры. Ширмы с изображениями лотосов и стеблей бамбука, маленький столик на коротких ножках, небольшая коллекция бонсаев, стоящих примерно в том же хаотичном беспорядке, что и свечи, свитки, исписанные китайскими иероглифами, также валяющиеся на полу или же свисающие с ширм. Лань Чжань, привыкший к такой обстановке за последние несколько месяцев, даже не изменился в лице. Впрочем, Лань Ванцзи вообще в целом был скуп на эмоции, особенно сложно было его удивить после событий минувших месяцев. Мужчина огляделся, и когда смех раздался уже в третий раз, он заметил того, кого искал. На диване с обивкой винно-алого цвета развалился миловидный мальчишка-подросток, лет семнадцати на вид. Весь его вид говорил о крайней степени веселья и довольства ситуацией в целом. Длинные волосы цвета тёмного каштана, по обыкновению обычно заплетённые в небрежный высокий хвост, сегодня растрепались и рассыпались по хрупким плечам, ханьфу, надетое без нижних одеяний, раскрылось, обнажая голую безволосую грудь и стройные ноги. В правой руке парень держал бутылку, а левой опирался на спинку дивана. Увидев, что мужчина наконец его заметил, мальчишка отсалютовал бутылкой и приложился к ней губами. Лань Чжань почти уверен, что Вэй Ин специально его дразнит, испивая из сосуда таким образом, что капли вина соблазнительно очерчивают подбородок и падают на обнаженную грудь. Мужчина секунд семь наблюдает за тем, как движется кадык Вэй Ина, а затем, нехотя, отводит взгляд. — К тебе приходили посетители? — спрашивает Лань Чжань, по-прежнему избегая смотреть на подростка. — Верно! — хмыкает Вэй Ин, отнимая горлышко бутылки от губ и с улыбкой искусителя глядя на Лань Ванцзи. Мальчишка по-кошачьи прогнулся в спине, поставил уже пустой сосуд на пол и изящной походкой прошел мимо мужчины, двигаясь прямо по направлению к столику с покупками. — Эх, ты снова не принес ни журналов, ни выпивки? — с показушным расстройством выдыхает Вэй Ин, шарясь в пакетах и вынимая то тот, то иной продукт, — зато Вэнь Нину ты купил то, о чем он просил, — фыркает мальчишка и ставит на стол стопку книг, — эй, Вэнь Нин! Лань Чжань принес тебе книги, кажется он любит тебя больше, чем меня! — кричит подросток куда-то в глубь комнаты. — Мгм, — неопределенно реагирует мужчина и Вэй Ин подмечает, как в глазах мужчины промелькивает эмоция, значения которой он не успевает дать, так как она слишком быстро пропадает. — Кстати, а как ты понял, что у меня были посетители? — вдруг оживляется Вэй Ин и с щенячьим любопытством смотрит на Лань Чжаня, — А, по «Улыбке Императора» и новым журналам? — сам догадывается парнишка, улыбаясь во все тридцать два зуба, — Ну да, ты то мне такого не покупаешь, — отвечает сам себе парень и с притворной обидой отворачивается от мужчины, складывая руки на груди и после нескольких секунд демонстрации крайней степени своего разочарования вновь начинает рыться по пакетам. Наметанный глаз Лань Чжаня подмечает, что книг, которые Вэй Ин выложил на стол, уже нет. Вероятно, Вэнь Нин незаметной тенью забрал книги во время того, как Вэй Усянь устраивал свое представление. Вэнь Нин вообще в целом был достаточно тактичным духом, в следствии чего редко попадался на глаза Лань Чжаню, не желая беспокоить мужчину и своего хозяина своим присутствием. Лань Чжань уже собирается уходить, но, оборачиваясь назад, понимает, что дверь, через которую тот зашел, уже исчезла. Мужчина вновь оборачивается на улыбающегося Вэй Ина, в глазах которого сверкают озорные огоньки, и смиренно опускается на пол, на колени, складывает на них руки и ожидающе смотрит на подростка. Лань Ванцзи уже привык, что каждый раз, ненадолго приходя сюда, он был обречен стать личной забавой для Вэй Ина. — Сыграем в карты? — спрашивает парень, лукаво улыбаясь и доставая колоду игральных карт прямо из воздуха. — Нет, — твердо отвечает Лань Чжань, ни на секунду не меняясь в лице. — Почему? — снова скорее в притворном, чем в настоящем разочаровании тянет Вэй Ин и без того зная ответ на вопрос. — Ты не достиг совершеннолетия, а это азартные игры, — неожиданно длинно отвечает мужчина. Вэй Ин кисло улыбается и подбрасывает колоду карт, которая тут же исчезает, не успев даже начать падать. Парень садится рядом с мужчиной, развязно ставя локти на стол и скрещивая ноги. — Мы с тобой ровесники между прочим, — фыркает Вэй Ин, немного растеряв свою спесь, однако все еще пребывая в веселом расположении духа. — Мгм. В это время Лань Чжань достает из-под стола пыльную книжку, бережно отряхивает ее и начинает читать. «Китайская классическая поэзия» написано на обложке. Вэй Ин тяжело вздыхает и в упор сверлит Лань Чжаня взглядом секунд тридцать, а затем устав от этой затеи и расставив руки в стороны, плюхается на пол, где буквально за мгновение до этого возникает гора подушек. Лань Чжань даже ухом не ведет, знает, что как бы Вэй Ин не придуривался, а вред нанести себе не сможет. И на самом деле, дело было даже не столько в желании или нежелании Вэй Ина вредить себе. Дело в том, что место, в котором сейчас находились главные герои, представляло из себя некий карман внутри пространства мира, в который, по большому счету, не мог попасть простой человек. Магазинчик желаний представлял из себя некое место, в котором исполнялись желания людей, Вэй Ин же был кем-то вроде джина или волшебника, исполнявшего эти желания за определенную плату. Темные желания, по типу проклятий, или светлые желания, по типу излечения от болезней. Любые, но главное самые сильные желания, за которые человек мог отдать все что угодно. Чем масштабнее желание, тем масштабнее будет плата за него: жизнь за жизнь, здоровье за здоровье, любовь за любовь, правило равноценного обмена, если вам так угодно. Законы вселенной здесь действовали по-своему. Например, упавшая на деревянный пол свеча не могла стать причиной пожара, или вовремя не закрытый кран не мог стать причиной потопа. Так же и Вэй Ин не мог получить никаких повреждений, находясь в этом месте. Хоть води ножом по венам как смычком по скрипке, ничего не случится. А еще, Вэй Ин не помнил, по какой причине он оказался в этом месте. Он был уверен, что точно знает причину произошедшего, однако не может ее вспомнить. Он помнил все из своей «прошлой» жизни. Из жизни той, другой, которая была у него до того, как он стал хозяином лавки желаний и повелителем низших демонов, он помнил семью, друзей, школу, Лань Чжаня. Он абсолютно точно помнил все! Однако, не мог понять, каким образом пришел к такой жизни. О том, что мир не стоит на месте все то время, пока Вэй Ин находится в магазинчике, он знал точно. Нечастые посетители не могли давать ему никакую информацию о мире извне, лишь только изредка, в качестве подношения некоторым посетителям приходилось прощаться с личными вещами. Алкоголь, журналы, книги, канцелярия, одежда. Однако даже по этим маленьким вещицам парень мог понять, что мир развивается и не стоит на месте. И отчасти поэтому, то, что Вэй Ин мог взять, он брал, в конце концов тот человек, у которого он заберет эту вещь, через какое-то время даже не вспомнит об этом, равно как не вспомнит и о Вэй Ине, и о магазинчике желаний, и быстро купит себе что-то взамен этой вещи. У Вэй Ина такой роскоши не было, ведь он знал, что стоит ему выйти за порог магазина, как он тут же перестанет существовать. Вэнь Нин уже находился здесь во время того, когда Вэй Ин только очнулся. Тот тоже не помнил того, как здесь оказался, но он определённо помнил Вэй Ина из своей «прошлой» жизни, а вот Вэй Ин его нет. Вэнь Нин был демоном высшего уровня, хоть и подчинялся Вэй Ину. Иногда, в определенные дни, Вэнь Нин мог выходить наружу, тогда он шел в ближайший магазин и скупал товаров настолько, насколько денег хватит. Деньги брались также у некоторых посетителей, но не являлись платой за исполнение желания. Самой удивительной вещью являлось то, что Вэй Ин безусловно был жив, в отличии от того же Вэнь Нина. Он дышал, питался, чувствовал потребность в сне и отдыхе и далее по списку. Однако, несмотря на это, его тело не росло, даже волосы ни на сантиметр не выросли с тех пор, как парень очутился здесь. Он был того же роста и веса, той же комплекции. Вэй Усянь не изменялся внешне, но это не мешало ему взрослеть. Хотя нет, самой удивительной вещью являлся неожиданный приход Лань Чжаня в этот магазинчик, несколько месяцев назад. Мужчина появился на пороге лавки неожиданно. Он, как и все посетители, тогда вошел именно с главного входа и попал прямиком в лавку, которая не отличалась ничем от обычного маленького магазинчика, кроме как необычным товаром, на удивление аккуратно расставленным по полкам Вэнь Нином. Книги заклинаний, ураганы в банках, проклятия, заточенные в брошки и заколочки и так далее. Лань Чжань был одет в облегающий, из-за влаги, костюм тройку и лаковые мокрые насквозь туфли. Его волосы были слегка растрепанными, с кончиков капала вода, а выражение лица было слегка измученным. Лань Чжань учтиво поклонился ему тогда и попросил переждать дождь внутри. Однако, стоило мужчине поднять свой взгляд, как он тут же мгновенно изменился в лице. Губы побелели и задрожали, кулаки стиснулись сами собой, сам он выпрямился по струнке, а в глазах горел огонь неверия и горечи. — Вэй Ин? Вэй Ин с удивлением посмотрел на мужчину, постепенно узнавая в нем знакомые черты. Вот светлые глаза, цвета лесного ореха, которые раньше обычно взирали на него со смесью высокомерия и льда. Темные волосы, цвета вороного крыла, такие же длинные, как и прежде, тогда, в школе. Это был Лань Чжань! Вэй Ин с удивлением смотрел на этого мужчину и сравнивал себя с ним. Раньше они были примерно одной комплекции, оба изящные, с тонкими запястьями, и подтянутыми жилистыми телами. Теперь же Лань Чжань был почти на голову выше в росте, намного сантиметров больше в плечах, с более сильными и крепкими руками, и вообще в целом он производил впечатление взрослого мужчины. Но что еще более удивительно, так это то, что Лань Чжань смог попасть в этот магазинчик. Как и было сказано ранее, обычные люди сюда не попадали, лишь только те могли попасть в это место, кто имел какое-либо сильное желание. И обычно Вэй Ин всегда чувствовал, какое именно желание от него потребуют, это было что-то вроде шестого чувства, не просто догадка, а полное осознание того, что ему придется исполнить и понимание, какую цену заплатит пришедший. Однако сейчас, смотря на Лань Чжаня, он не чувствовал ничего. Абсолютно ничего. Он не просто не чувствовал какое-либо желание, он не мог прочувствовать даже эмоции этого человека. Мальчишка уже позабыл что это такое, когда смотришь на человека, и не знаешь, о чем тот думает, чего желает, а чего боится. Вэй Ин внезапно рассмеялся. Он схватился руками за голову и, заходясь в истерическом припадке, смеялся, не в силах остановиться. Он попытался сделать шаг вперед, однако споткнулся о собственные ноги и растянулся на полу прямо перед Лань Чжанем, который вновь вернул себе самообладание и лишь глаза выдавали его неверие и непонимании ситуации. Он попытался сделать шаг по направлению к подростку, который уже катался в истерике на полу, однако, как только тот сделал шаг вперед, как вдруг грудь Вэй Ина пронзила ужасная боль, глаза защипало от слез, а в голове словно раскатами грома отдавался стук своего сердца. Или не своего? Не успел Вэй Ин додумать эту мысль, как вдруг он понял, что теряет связь с действительностью и провалился в темноту. — Вэй Ин! — раздался женский возглас, — Вэй Ин! Вставай! Вставай, иначе Цзян Чен съест весь завтрак без тебя! — Да-да, Янь Ли, уже встаю, — зевнул Вэй Ин перекатываясь с одного бока на другой и все так же не открывая глаза. — Янь Ли, скажи этому лентяю, что ежели он сейчас же не встанет с кровати, я лично заберу его документы из академии, и сдам его в исправительную колонию! — услышал сквозь сон он голос своей мачехи, Цзы Юань. — Уже встаю, госпожа Юй! — полушутливо, полусерьезно воскликнул подросток, тут же выпрыгивая из постели, при этом до жути пугая свою названную сестру, Янь Ли. Солнце ярко светило в окно, освещая полупустую комнату и две собранные сумки, битком набитые вещами, и это для Вэй Ина означало только одно — уже сегодня он и его названный брат, Цзян Чен, уедут в академию для одаренных подростков со всей страны, а значит, начинается новая пора в жизни Вэй Усяня.