Магазин желаний

С визита Цзян Чена прошло несколько месяцев. Вэй Ин не знал точной даты, но знал, что в последний раз когда он видел брата, снег еще падал, теперь же — таял. Усянь судил об этом, глядя на открывающуюся и закрывающуюся за Лань Чжанем дверь. Узкая улочка и маленькая часть детской площадки — это был весь внешний мир, который Вэй Ин видел за последние десять лет. Дверь открывалась и закрывалась перед посетителями, Лань Чжанем и Вэнь Нином и узкий переулок на мгновение мелькал перед мальчишкой. Когда-то, еще в самом начале своего пребывания в магазине, он старался зачерпнуть взглядом как можно больше пространства внешнего, другого и теперь уже чужого мира. Но, что было — то прошло. Лишь однажды Вэй Ин завел разговор о брате. Он вскользь спросил у Лань Чжаня о Ваньине, но в ответ наткнулся на такой взгляд, после которого желание спрашивать о Цзян Чене больше никогда не возникало; ни у Ванцзи, который после произошедшего, между братьями инцидента, старательно делал вид, будто ничего не произошло и на все вопросы отмалчивался; ни у Вэнь Нина, который пару раз за прошедшее время выходил на улицу, и с вероятностью в сто процентов что-то, да узнавал о Ваньине. Все это было уже неважно. Теперь все было иначе, и с прошествием многих лет даже некогда один из самых любимых и дорогих сердцу людей был уже лишь одним из тысячи теней прошлого. Вэй Ин сладко потянулся на своем излюбленном диванчике, лениво почесал нос, чихнул и одновременно с этим отложил мысли о брате в дальний угол: у него были дела и поважнее. Жив Цзян Чен — и ладно, выглядит вроде хорошо, тем более, что благодаря племяннику, в их доме появился настоящий хранитель-оборотень. Вот уж кто точно не даст Ваньиню пропасть, да и за мальчишкой — Цзинь Лином — Фея приглядит! По крайней мере, должна была приглядеть. Однако это было верно лишь наполовину. Мальчишка-сорванец, любимый и избалованный племянник Цзян Чена, ненаглядный сын шицзе и Цзинь Цзысюаня, «избалованная принцесса» — список можно продолжать до бесконечности — отчего-то повадился приходить в лавку желаний. При чем делал это нагло и бесцеремонно. Открывал парадную дверь и с лицом принцессы на горошине — таким же показушно-недовольным — припрягал Вэнь Нина на кухне, а сам с ужасно внимательным и пристальным взглядом оглядывал магазинчик. Рассматривал проклятые зеркала, зачарованные шкатулки, с любопытством разглядывал движущиеся картины и фотографии, герои которых при виде мальца то ли от смущения, то ли из вежливости, любезно и незаметно прятали животрепещущие подробности недавней резни или побоища. В первый раз Вэй Ин — когда увидел мальчишку на пороге лавки — схватился за сердце и пулей унесся в свою комнату, словно боясь того, что лавка потребует исполнение какого-нибудь желания мальчика. Во второй раз Вэй Ин все также, с недоверием и издалека, наблюдал за племянником Цзян Чена. Усянь чтил и уважал семью Цзян, но своим родственником он, мальчишку не воспринимал даже мысленно. Вероятно, дело было в чувстве вины перед его родителями, дядей, и им самим. Или может виновато было слишком малое время, которое прошло с момента их знакомства. Только в третий визит маленького хулигана, Вэй Ин наконец рискнул коснуться мальчика, как бы проверяя: взаправду это все, или нет. Усянь тыкнул Цзинь Лина в щечку измаранную в мороженном, которое тот в свою очередь нагло выклянчил у Вэнь Нина. Мороженное вообще покупалось для Вэй Ина, который мог тоннами поглощать холодное лакомство. Однако, сейчас не важно было то, съест Вэй Ин в ближайшее время свое эскимо или нет. Сейчас важно было только то, что Цзинь Лин был настоящим. Не миражом и не иллюзией навеянной магией магазинчика, как надеялся Вэй Ин. Не было все происходящее и сном. Наглый мальчишка действительно приходит в лавку! Вэй Ин ощутил некоторое успокоение от того, что Цзинь Лин, то ли в силу возраста, то ли в силу характера не имел каких-либо сильных желаний, выполнения которых легло бы на плечи Усяня. На самом деле, сейчас, по прошествию нескольких месяцев, Вэй Ин удивлялся своему хладнокровию и спокойствию во время первой его встречи с Цзинь Лином. Вэй Ин тогда не чувствовал ни безысходности, ни ужаса, ни даже волнения. А ведь в лавке оказался совсем еще ребенок! Семилетний малыш, который мог иметь невероятно сильное желание, за которое Усяню пришлось бы попросить нечто равноценное. «Но все обошлось», — мысленно успокаивал себя Вэй Ин. И как бы он не пытался скрыться за маской вечного ехидства, сарказма, веселья и показушного раздражения — у него ничего не получалось, ведь на самом деле Вэй Ин был напуган. Ужасно напуган. Вопросы и невыраженное чувство вины клубились в нем как комья дыма. «Почему магия лавки не трогает мальчика?» «Как долго магия не будет трогать Цзинь Лина?» «Знает ли мальчишка об общем родстве? Упоминал ли Цзян Чен хоть раз про него? Про мертвого дядю Вэй Ина?» Хорошие вопросы. И Усянь бы хотел получить на них ответы. Несмотря на свое видимое легкомыслие, Вэй Ин был одним из тех людей, кто всегда долго и мучительно обдумывал свои поступки и действия! Вернее почти всегда. Ладно… почти никогда. Но сейчас его прошлые ошибки и просчеты не имели никакого значения! Единственное, что заботило Усяня, так это действенный способ, чтобы заставить Цзинь Лина не приходить в магазин! Стоит ли говорить, что попытки поговорить с мальчиком были тщетными? Цзинь Лин, как и большинство детей его возраста, обладал ужасным любопытством и наглостью и был напрочь лишен инстинкта самосохранения. Все происходящее казалось для мальчика игрой, а потому он нагло игнорировал запреты и предупреждения Вэй Ина, который в свою очередь уже был готов на потолок лезть от беззастенчивой наглости и дерзости Цзинь Лина. — Хамство, — недовольно фыркал Вэй Ин и в который раз отбирал у оборзевшей мелочи свою любимую кружку. — Странно, — необычайно удивленным и для самого себя, и для Вэй Ина, голосом вторил ему Вэнь Нин, однажды открывая двери кухни перед уже тремя мальчишками. Усянь даже подавился от неожиданности и горячий чай с шестью ложками сахара, который он пил всего секунду назад, полился из его носа, как из крана. — Так не может больше продолжаться! — каждый раз восклицал Вэй Ин, когда мелкие бесята вновь и вновь врывались в его лавку, но ничего не мог поделать. Первые дни Вэнь Нин и Вэй Ин, а заодно и Татошка, занимали исключительно наблюдательно-оборонительную позицию. К товарам никого из этой странной мальчишечьей компании не пускали, дальше кухни лишний раз хода не давали и обходили стороной. Так, на всякий случай. На удивление, магия не трогала никого из мальчишек. Даже не делала пакостей, таких, например, как внезапное исчезновение половиц под ногами; магия всегда отображала ребят в зеркале; не пускала морока в глаза и сознание; да и вообще, вела себя как послушная псинка. Даже Татошка, как одна из наиболее сильных частей «души» лавки желаний, тоже относился к ребятам сдержанно, если не сказать дружелюбно! Усянь отчасти радовался такому исходу, а отчасти негодовал: ведь даже он, проживший в лавке по меньшей мере десять лет, изредка становился объектом насмешек магазина, и по утрам, от невнимательности, мог провалиться в подпол, войти с размаху в замаскированное под дверь зеркало, или же вместо любимого йогурта обнаружить в неком подобии холодильника, полупрогнивший старый башмак, явно украденный магией магазина, со дна морского. Вэй Ин совершенно не был готов к тому, что история Лань Чжаня повторится уже трижды! Ведь если раньше один лишь Ванцзи мог беспрепятственно приходить, уходить и без негативных последствий для самого себя, то теперь этой возможностью обладало еще трое мелких хулиганов! Вэй Ин на самом деле уже даже мысленно придумал название происходящему — «эффект Лань Чжаня». Это тогда, когда ты смотришь на какое-либо событие и думаешь, что ничем хорошим это не закончится, потом это событие происходит и вот ты явственно ощущаешь то, что пиздец уже начался, однако заканчивается все неожиданно хорошо. Сначала Лань Чжань, затем Цзинь Лин, потом Цзян Чэн, а теперь и эти дети! Ну что за напасть? А может… спасение? Неужели лавка теряет свои магические силы? Может и он, Вэй Ин, сможет скоро выйти отсюда? Мальчишки освоились достаточно быстро. Вернее, освоились быстро Цзинь Лин и Цзинъи — они вели себя так, будто это они здесь хозяева и никто-либо еще. Третий же мальчишка — Сычжуй — был на редкость спокоен и благовоспитан. Здоровался при встрече, снимал ботинки около щелкающего зубами коврика, вешал осеннюю курточку поверх поющего торшера и почти бесшумно шел за гудящими товарищами, которые даже не снимая уличной одежды проносились мимо проклятых доспехов какого-то самурая. Вернее так: проносились мимо очень нервных доспехов, которые при любом незнакомом голосе или шуме начинали панически кричать и пытаться сделать харакири, и разумеется у них ничего не получалось. Зато мальчишки приходили в восторг от пищащего хриплым басом нервного привидения доспехов и раз за разом старались создать как можно больше шуму. — Простите, господин Самурай, — почтенно и с чувством вины, каждый раз извинялся Сычжуй за своего брата и друга, однако своими словами вызывал лишь большую истерику со стороны доспехов. Двое мальчишек, которых притащил за собой Цзинь Лин — оказались братьями двойняшками. Не близнецами, а именно двойняшками. И если раньше Вэй Ин не замечал существенной разницы этих двух понятий, то теперь понял главное отличие. Если близнецы должны быть сходны хоть в чем-то, будь то характер и внешность, или же просто внешность, то двойняшки могли быть разными как солнце и луна! Сычжуй — благовоспитанный и уравновешенный, Цзинъи — балагур и хулиган, один тих и нетороплив, как течение реки, второй порывист и громкоголос, да еще и сносит все на своем пути, как маленькое торнадо! Отличались братья даже внешне. Сычжуй обладал «нежным» лицом, с чуть пухлыми губами, надутыми щечками и с невероятно пушистыми, черными и длинными ресницами. Волосы старательно заплетал в длинную косу, вплетая в них нежную бело-голубую ленточку. Именно за эту ленточку Цзинъи обычно и дергал брата. Сам же он был похож на хищную лисицу, мальчишка по разбойничьи щурил свои узкие раскосые глаза, забавно дергал тонким и чуть вздернутым носиком, и лихо и громко свистел. Отчасти это у него получалось настолько хорошо, потому что передние два верхних зуба у него недавно выпали. Совместный эффект братья производили невероятный, трудно было найти на свете настолько непохожих друг на друга людей. В очередной раз когда дверь лавки распахнулась и колокольчик висящий на двери разрыдался шумной и громкой трелью, извещая о прибытии гостей Вэй Ин с надеждой взглянул на входную дверь. — Ай-да на кухню! — сразу же с порога раздался звонкий голос Цзинъи, спустя секунду послышался громкий топот и гомон, и спустя секунду призрак доспехов вновь изошелся на рыдания, правда уже не такие громкие как обычно. Привык. «Мелкие» — мысленно фыркнул Вэй Ин, при этом чувствуя яркую смесь недовольства, раздражения и, удовольствия. За последние пару месяцев постоянных визитов мальчишек, Вэй Ин успел превратиться в эдакую демо-версию вредного деда. Он шикал на мелких, когда они мешали ему читать какой-нибудь детектив, хоть не особо интересный, постоянно ворчал чтобы дети «проваливали из его дома», раздраженно фыркал на Вэнь Нина, который с усердием бабули из деревни скармливал мальчикам половину холодильника. Стряпня у Вэнь Нина была… на любителя, высшим кулинарным шедевром являлись бутерброды, остальное же мягко говоря было малопригодно в пищу, однако к огромному удивлению и демона и Вэй Ина, дети с удовольствием уминали и пресный суп, и подгоревшие булочки, и полусырые котлеты. И, впервые увидев такой аппетит к своим блюдам, Вэнь Нин настолько увлекся готовкой, что больше стал похож на милую домохозяйку, чем на устрашающего демона. Но все же, хоть самому себе Вэй Ин и не признавался в этом, но несмотря на свое постоянное ворчание, он все же получал удовольствие от времяпровождениями с мальчишками. И даже сейчас, когда они всей сворой сидели на кухне и давились пиццей Вэнь Нина — странным образом подгоревшей с одной стороны, но совершенно сырой с другой — Усянь испытывал удовлетворение. Вэй Ин как раз рассказывал затихшей мелочи какую-то страшную байку, как колокольчик над дверью зазвонил, оповещая всех о приходе нового посетителя. Троица детей, сидевшая на кухне, с интересом уставилась в коридор, но не сдвинулась с места. Все еще находясь под впечатлением рассказа Вэй Ина о призраке, бродящем по этому магазину, и собирающем тех детей, которые громче всех кричат и мешают "взрослым людям наслаждаться тишиной и уединением" - детишки умолкли и застыли, даже дышать перестали. — Вэнь Нин, присмотри за детьми, — сказал Вэй Ин и, не дожидаясь ответа и щелкнув пальцами переместился с кухни, оказываясь в торговом зале и на ходу наводя морок. — Добрый… А, Лань Чжань, это ты! Вэй Ин лучезарно улыбнулся, едва ли не подпрыгивая от радости. Он сразу же «стянул» с себя морок и чувствуя как сердце, не готовое к такой неожиданной встрече, заходится в бешенном ритме. Не сдерживая самого себя парень метнулся в сторону Ванцзи и замерев буквально в десяти сантиметрах от мужчины — застыл. Со всей этой беготней с малышней он и думать забыл о Лань Чжане, которого не видел по меньшей мере месяца три. Мужчина уезжал в длительную командировку и сам не знал когда вернется, однако судя по небольшому чемодану, который стоял рядом с ним, приехал Ванцзи только что. Сердце Вэй Ина сладостно сжалось от нахлынувших чувств. Вся тоска разлуки и радость долгожданной встречи мгновенно заполнили все существование Усяня чем-то легким и воздушным. Немного помявшись, словно в нерешительности, мужчина легонько качнулся в сторону Вэй Ина и бережно приобнял того. Вэй Ин же рвано вздохнул и прижался всем телом к Ванцзи. — Я скучал, — неожиданно сиплым и тихим голосом сказал Вэй Ин. — Мгм. Парень почувствовал почти невесомое касание — Лань Чжань мягко и с трепетом провел по волосам парня и напоследок подхватил кончик выбившегося из хвостика локона и задержал его между указательным и большим пальцем. Вэй Ин расслабился в объятиях, которые длились явно дольше чем длятся обычные дружеские обнимашки. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Вэй Ин с удовольствием слушал мерное дыхание мужчины и растворялся в приятном запахе сандала и горького кофе. Эйфория заполнила мысли Вэй Ина. Однако чуткий слух парня уловил громкое копошение на кухне и услышал нестройный топот ног, неспеша крадущихся по коридору. «Мелкота!» — сразу же вынырнул Вэй Ин из объятий и отшатнулся от Лань Чжаня. — Вэй Ин? — настороженно и обеспокоенно спросил мужчина, по инерции наклоняясь вперед, к Усяню. — Вэй Ин? Парень в ужасе подумал что вот сейчас Лань Чжань увидит троих детей в лавке. И он явно не обрадуется! Вэй Ин попытался закрыть собой проход в коридор, и тут же почувствовал как в него врезалось трое мальчишек. — Вэй Ин, ты в порядке? — вновь обеспокоенно спросил Ванцзи неосознанно повышая голос и подходя ближе к парню. — Я...я… Вэй Ин попытался придумать убедительную ложь. В голове уже родился план первочередных действий. Вэй Ин уже собирался дать команду Татошке, но был перебит хором детских голосов. — Дядя Ванцзи? — Отец?! Секунду до Вэй Ина доходил смысл последнего выкрика. — Отец?! Когда ты успел стать отцом?! — тут же возмутился Вэй Ин.