Мы всегда остаёмся позади

— Эй, почему это всегда должны быть мы? — Скулит Дон после того, как почти споткнулся о скелет грудной клетки, морщась от отвращения. Они пробираются через пустошь мёртвых деревьев, где нет ничего, кроме руин и смерти, стервятники - их единственная компания в этой миссии. Фрагменты белого цвета засоряют ландшафт, там похоронены останки как демонов, так и людей. Быстрым, отработанным движением Гильда хватает его за щёку и сильно щиплет. — Ай! Чт... — Перестань жаловаться. Я имею в виду, нам доверили эту роль, верно? — Наставляет она, глядя на него так, как постоянно смотрела на Эмму много лет назад. Очки в круглой оправе она заменила на прямоугольные, а её чуть более длинные волосы теперь собраны в конский хвост, но эффект на Дона остался прежним. — Ага. — Смущённо отвечает Дон, потирая больную щёку. В ответ Гильда улыбается и поправляет очки. — Тогда давай сделаем всё, что в наших силах. Дон опускает голову и продолжает идти. Послеполуденное солнце начало опускаться ниже облаков и словно красный глаз демона всматривалось в пару, пробирающуюся через заброшенные дома и улицы. Добравшись до пёстрого здания, Гильда останавливается и подзывает Дона. В тени разрушенного здания разбросаны груды одежды и игрушек. Дон наклоняется, чтобы поднять очень крошечный череп демона, который выглядит так, как будто он принадлежал... нет, он не хочет думать об этом. — Эй, я нашёл один. — Крикнул Дон, вращая череп в руке, чтобы проверить его состояние; несколько потрёпанный погодой, но всё ещё достаточно неповрежденный, чтобы его можно было опознать. Он бросает череп Гильде, которая с легкостью его ловит. Однако, вместо того, чтобы запихнуть его в сумку, она задумчиво смотрит на череп. — Ты в порядке? — Спрашивает он, заметив её колебания. — Это были те, кто остался позади… — Тихо бормочет она, всё ещё глядя на череп. — А? Гильда качает головой, указывая на здание. — Ничего. Здесь мы разобьём лагерь.

***

Наступает ночь, а они сидят в месте, кажущимся главной спальней семьи демонов (или что-то типа того в их культуре), на большой, но довольно аскетичной кровати, со свечой, горящей в углу комнаты. На стенах вырезаны различные руны и символы, две двери ведут в ванную и гостиную соответственно, а единственное разбитое окно выходит на разрушенный двор, где в грязи лежат разбитые статуи. Дон поднимается и садится рядом с ней, его длинные ноги едва касаются пола, в то время как её свободно болтаются в воздухе. Уже с момента полового созревания она не была маленькой, но в доме демонов Гильда внезапно вновь чувствует себя крошечной. В конце концов, демоны - большие существа. Дон достаёт из рюкзака ломоть чёрствого хлеба и протягивает его Гильде. После некоторого усилия она ломает его пополам, возвращая часть ему, и они сидят в тишине с единственными звуками, громким жеванием Дона и уханьем совы снаружи. Мимо дома со свистом проносится дурнопахнущий ветер, по улицам снуют крысы. Вокруг кружат миллионы призраков, живуших в этом месте, внутри зданий и в их головах. — Эй, Гилли, — говорит он, нарушая молчание, используя её прозвище. — Когда ты упомянула оставшихся позади, ты ведь говорила не только о демонах или о нашей миссии, не так ли? Гильда не отвечает, выглядя невероятно подавленной. — Гилли. Будь честна со мной, хорошо? — Умоляет Дон, беря её за руку, но она отказывается встретиться с ним взглядом. — ...Я просто думала о прошлом. О том, как мы похожи на тех детей демонов, оставленных позади, — она наконец-то отвечает, убирая руку. На миг Дон выглядит убитым горем. — Оу. Эм, знаешь, ты всегда можешь поговорить со мной, если тебе нужно утешение… Гильда резко оборачивается и хватает его за воротник. Она с поразительной силой толкает его на кровать, он слишком потрясён, чтобы среагировать. — Дон, перестань пытаться вести себя круто! Я знаю, что ты тоже страдаешь, — кричит она, колотя его кулаками в грудь. — Ты плакал во сне. — Нет, это не так! — Пытается отрицать, но Гильда ничего не имеет против. — Прошлой ночью ты снова назвал их имена. — Ну, разве ты не скучаешь по ним? — Конечно скучаю. Они оставили нас позади! Дон парирует, нерешительно отталкивая её. — Возможно, если бы Эмма взяла нас с собой, мы смогли бы спасти... — Теперь уже слишком поздно, Дон. — Её лицо опасно близко от его, и Дон видит её страдальческое выражение и глаза, полные слёз. Он вздыхает и сдаётся, хватая её за запястья, чтобы помещать ей ударить его. — Знаю, знаю. Просто позволь мне быть немного неразумным, хорошо? Дон садится и наклоняется, чтобы поцеловать её.

***

— Извини за то, что было ранее... — Гильда складывает руки в извиняющемся жесте, пока они сидят на кровати лицом друг к другу в угасающем свете свечи. В ответ он лишь усмехается, слегка стукнув её по плечу. — Нет, всё в порядке. Я вёл себя неразумно. — Как и я. Однако. Поцеловать девушку, чтобы прекратить спор, Дон? Как бесстыдно! — Она грозит ему пальцем в притворном негодовании, поджав губы. — Хех! СЕЙЧАС я не сожалею, — он шутит, побуждая Гильду закатить глаза. — Ты стала лучше бить. И знаешь, всё ещё болит. Она широко раскидывает руки в приглашении, падая плашмя на кровать, её тёмно-зелёные волосы развязаны и распростёрты по матрасу. — Тогда у тебя есть разрешение тоже ударить меня. Дон просто смущённо смотрит на неё, нахмурившись. — Ты же знаешь, я не собираюсь тебя бить. Или... эээ, делать что-нибудь ещё на кровати. Не в настроении. Может быть, когда вернёмся... Его замечание заставляет её покраснеть, эффект несколько приглушён в тусклом свете, но затем она всё равно улыбается и тянет его, покрывая их тела изношенным одеялом.

***

— Знаешь, она сказала мне кое-что, прежде чем они отправились на эту последнюю миссию. — Говорит ему Гильда, среди полуночной тьмы. — Ч-что она сказала? — Она напомнила мне о времени, проведённом в приюте, и о детском доме, — тихо говорит она, немного задыхаясь. — Сказала, это связано с нашей новой миссией. Чтобы жить дальше и иметь хорошую жизнь. — Да, это определенно похоже на Эмму. Гильда зевает, закрывая глаза. — Спокойной ночи, Дон. — Спокойной ночи.