Catwalk pt.2

Тэхён сидел в гримёрке, пока вокруг него вились помощники. Он ничего не слышал, ничего не видел. Из зеркала на него смотрело измученное лицо, скрытое плотным слоем макияжа. Бледные губы были покрыты розоватым блеском, на впалые законтурированные щеки нанесли немного румян. Тэхён не волновался перед выходом, у него не было страха, не было восхищения. Он ничего не чувствовал. Внутри него всё словно зачерствело. — Пустите меня! Пропустите меня! — услышал Тэхён вдалеке потасовку охранников с Хосоком. Где-то глубоко внутри ему хотелось сорваться с места, хотелось ворваться в объятия Чона, хотелось найти утешения в его руках, хотелось плакать, прижавшись к груди. Но Тэхён продолжал смотреть на себя в зеркале. Лучше Тэхён сам погубит себя, чем позволит это сделать Хосоку. Тэхён всегда знал, что плохо справляется со стрессом. Он не пытается выбраться, не ищет помощи, он стремится погубить в себе всё живое. Пытается погубить настоящего Тэхёна. — Скоро выход на подиум, вы готовы? — спросила менеджер. Вместо ответа Ким встал с места и направился в основную гримёрку, где уже начали выстраиваться одна за другой модели. Тэхён ничего не чувствовал, ступая по подиуму. Ему казалось, что всё вокруг — декорации к фильму. Тысячи вспышек. Яркий свет. Громкая музыка. Люди стали одной сплошной безликой массой. «Тэхён! Тэхён!» скандировали одни. «С возвращением!» кричали другие. Но Ким не слышал этого. Пройдя по подиуму и вновь оказавшись за кулисами, он попросил менеджера дать ему пять минут. Его тошнило, и, забежав в туалет, он ждал, когда его скудный завтрак выйдет обратно. В глазах потемнело…

***

Он открыл глаза уже  на больничной койке. Над ним стоял растрёпанный Хосок. Таким Тэхён его ещё не видел: круги под глазами, пересохшие приоткрытые губы, опухшие щёки. — Хос…- у Кима в горле так пересохло, что он не мог произнести ни слова. Хосок сел на край кровати, протянул дрожащую руку к волосам Тэ, но тут же одёрнул её назад, потому что Ким протестующе покачал головой. — Пожалуйста, не трогай меня, — прошептал еле слышно Тэ, — мне больно. Очень больно. Пожалуйста, не трогай меня… — Даже если ты больше не хочешь нас вместе, тебе нужно вылечиться. Ты опять почти не кушал, и всё обострилось, поэтому… — Зачем мне выздоравливать, — Тэхён попытался проглотить ком в горле, — Ничего уже не имеет смысла. — Не говори так. Я договорился о сеансах психотерапии и поговорю с диетологом. Мы не можем снова отдать тебя болезни, Тэ. — Пусть я умру, пожалуйста… Хосок не стал его дослушивать, быстро встал и, выглянув в коридор, позвал медсестру со словами «он пришёл в себя». Предыдущая терапия, которая была почти год назад, прошла у Тэхёна очень успешно. Хосок сделал всё для того, чтобы Ким скорее пошёл на поправку, да и любовь творит удивительные дела. Но теперь эта самая любовь, наоборот, убивала Тэ. Почти невозможно до конца вылечить анорексию. Организм может оправиться от неё, и потом ты должен каждый день следить за собой и делать всё для того, чтобы не допустить рецидива. Но для этого нужно понимать  на подсознательном уровне, что тебе это необходимо, нужно чувствовать потребность в выздоровлении. У Тэхёна это чувство отсутствовало. Несколько дней, что Тэхён провёл на терапии, он не видел Хосока. Перед ним мелькали работники больницы в белых халатах, капельницы, таблетки, безвкусные каши. А потом ему сказали, что настало время выписки. Но Ким совсем не ожидал вновь увидеть перед собой Хосока, который придёт заполнять документы, согласовывая то, что будет присматривать за Кимом. — Я не хочу возвращаться, — Тэхён пытался сопротивляться Хосоку, который взял его за руку, выводя их больницы. Чон ничего не ответил, лишь продолжал тянуть парня к машине, усадил на пассажирское кресло и пристегнул ремень. Хосок ничего не говорил всю дорогу. В отличие от Тэхёна. — Я же сказал, что останусь в больнице. Не надо меня забирать. Оставь меня, пожалуйста. Не надо отвозить меня домой. Пожалуйста, останови, прошу тебя, останови машину. Хосок, останови, останови… Но Чон словно ничего не слышал. Подъехав к дому, Хосок всё так же молча взял Тэхёна за руку и довёл до двери. Их встретила Элизабэт, которую старший вернул домой, разузнав адрес, куда Тэ переехал. Обратно домой переехали и вещи Кима. Всё казалось здесь прежним, словно и не было ухода Тэхёна. — Хосок остановись, — Тэхён плакал, не в силах ничего сделать. Хосок раздел его под звук всхлипов, одел тёплую пижаму и прижал к себе. — Если не любишь меня больше, то хотя бы себя не губи, — процедил Чон, — Мне сказали, что ты чуть не умер. Сказали, что я мог потерять тебя. На этом Хосок ещё сильнее сжал Тэ и поцеловал его в макушку. — Я буду заботиться о тебе. Позволь мне хотя бы это. Когда тебе станет лучше, я уйду, обещаю. Но сейчас, прошу тебя, позволь мне быть рядом. Не отталкивай. Чон уложил Тэхёна, лёг рядом, притянув к себе хрупкое тело младшего, и начал гладить его по спине. — Я не могу позволить тебе исчезнуть, — прошептал Хосок. Настоящий Тэхён где-то внутри нуждался в этих словах Хосока, таких простых, но таких важных. И Ким проплакал почти всю ночь, не в силах сказать Хосоку вслух о том, как сильно любит его.

***

Шиён хотела было зайти в кабинет господина Нама, когда вдруг услышала диалог внутри: — Ты со всем превосходно справилась, доченька. — Мы отомстим за тебя, пап. Шиён могла поклясться, что это был голос Лоры.