Кактусы

В следующий раз они встречаются уже в очередной битве. Инк знает, как будет происходить их бой практически наизусть. Что именно он будет говорить, куда бить… и на кого смотреть практически не отрываясь. Знает, насколько хрупки черно-красные сильные с виду кости. Знает и что в ближнем бою Эррор сейчас точно так же опасен как на дальней и средней дистанции. Потому что иначе здесь просто не выжить. Эррору пришлось стать сильнее. И не стараниями художника, вовсе нет. Сам хранитель сдерживается. Сейчас он мог бы выпустить кости из лужи, что не заметил его противник. Чуть ранее, пожертвовав плечом и своей кистью, сломать сопернику пальцы на левой руке. Ему-то ничего, восстанавливать тело в бою Инк наловчился давным давно. А вот разрушитель потерял бы половину своей боевой мощи. Но художник не может сказать, что поддаётся. Просто цель его не искалечить или убить - скорее доказать свое право на эту АУ. Черный монстр поступает точно так же. Делает вид, что промазал бластером, хотя мог нанести критический в данной ситуации урон. Или не выпускает все свои нити, махом заполняя пространство, создавая смертельно опасную ловушку. Инк вообще может назвать много приемов, которые слишком действенные, слишком грязные, чтобы использовать в подобном состязании. Да, битвы за миры, уже с недавнего времени стали для них именно что состязаниями. По очкам. Кто победил - тот и решает судьбу текущей вселенной. Хранитель невольно вспоминает с каким ужасом и злостью отреагировал на данный договор мечтатель. И все его матерные обороты тоже, кстати. Хотя вообще-то именно этот момент он не прочь и забыть. Дрим ещё ни разу не читал ему мораль так долго. Бессмысленно конечно, но сам факт... угнетает. Впрочем, единственным недовольством, относящимся к ситуации, являлся только тот момент, что о ней узнал кто-то ещё. Сами битвы с подобным подходом художника полностью устраивали. Вот если не угодить разрушителю по личным вопросам… Уж в этих случаях Эррор, как и ранее, не гнушался никакими приемами. Тогда нужно было бежать практически сразу, иначе целым бы Инк точно уже не выбрался. Хотя не факт, конечно, что вообще не отправился бы на перерождение. В любом случае, сейчас все попытки что-либо спросить жёстко пересеклись бы на корню, оставляя от вселенной, которую художник, кстати, выигрывает, лишь жалкие ошмётки. И Инк молчит. Молчит, хотя его распирает внутри поговорить о чем-то более личном, чем очередная АУ и противостояние их сущностей. Но он же, мать вашу, защитник. Несмотря на свои жалобы, бзики и порывы хранитель прекрасно осознавал все нюансы собственной сущности, так же как и ее отвратительные для самого себя стороны. Как и у Эррора, и у Дрима, у Найтмера - на первом месте всегда стояло предназначение. И лишь затем личные, эгоистичные желания. Вот поэтому-то Инк и молчит. Улыбается, выиграв. Восстанавливает АУ. И только затем, спустя несколько часов, кидается на поиски противника. Не находит, конечно же. Как и всегда. А потом уже слышит зов очередного создателя. И все закручивается, затягивает в рутинные дела, в самую бездну холодными, цепкими лапами, не дающими выбраться даже на секунду. И вздохнуть. Художник помнит весь следующий месяц урывками. Перечень новых миров. Оскал победителя на лице Эррора в проигранном хранителем споре. Смех Блуббери и его яркий платок. Кажется, он забегал в гости? Еще Инк помнил, что писал… или рисовал? Много. Очень много исчерканных листов. А вот что именно.. Хм? Когда хранитель наконец осознает, что его отпустили, то устало падает грудой тряпья и костей. Причем прямо там, где стоит - в очередной версии свапавского мира, кое-как законченного. Так что первым, на чем останавливается взгляд оживших главных героев - явно не то, что задумывал их автор. Приходится подниматься, кряхтя как древняя развалина. Магичить портал, причем отнюдь не с первой попытки. И, шатаясь, облокачиваясь на собственное оружие, заваливаться внутрь. Не заходить, ни в коем разе, потому что стоит луже чернил выплюнуть его в точке выхода - Инк вновь оказывается лежащим лицом в пол. В темный пол. В груди что-то противно екает, подсказывает, намекает. Но хранителю, честно говоря, достаточно все равно, чтобы проигнорировать даже взвывшее чувство самосохранения, не то, что какие-то непонятные шевеления. Фактически художник уже спит, когда перед лицом останавливаются чьи-то тапочки. Так же темные, почти сливающиеся с чернотой вокруг. Сквозь практически закрытые веки Инк замечает только это, устало оставляя попытки хотя бы мысленно собраться, и закрывает глазницы полностью. В такие дни хранитель совсем не против, что ему ничего не снится. Просыпается он уже в своем доме. На диване, раздетый, закутанный в покрывало, чинно уложенный на застеленную простынь, хотя Инк даже не уверен, что у него такая была дома. И в окружении кактусов. От последнего у него даже без уже выветрившихся красок по костям пробегают мурашки. Стремно. Монстр просто надеется, что их кто-то перенес... кто-то с дебильным, как и у хозяина дома, чувством юмора. Потому как лучше быть жертвой плохой шутки, чем мутировавших комнатных растений, в этом он точно уверен. А потом замечает нового подселенца. Его вообще-то сложно не заметить. С огромным ярко красным цветком на самой макушке, кактус неплохо так выделялся на фоне не цветущих собратьев. Вот только, бывало, художник умудрялся пропустить мимо сознания что-то важное, очевидное. Не то, что какое-то комнатное растение. К несчастному цветку Инк тянется со всей осторожностью. Он, кажется, и к разрушителю не относится с такой опаской, как на данный момент к растению. Однако… обычный цветок. На самом деле. Даже по сравнению со своими собратьями - самый что ни на есть обычный. Нежные яркие лепестки под пальцами приятно ласкают костяшки. Такие мягкие. Бархатные. Признаться, это смотрится сюрреалистично. В окружении колкого частокола, опасного, закрывающего, защищающего от внешнего мира свою сердцевину - и хрупкий красивый цветок, будто росток пробивающейся нежности. Будоражит. Инк отчего-то непроизвольно тянется к розовой краске, желая почувствовать привязанность. Или намешать небольшой коктейль? Художник не уверен полностью, растерянно останавливая руку на ремне, не предпринимал больше никаких попыток достать задуманное. Возможно… Инк бы сейчас хотел испытывать… смущение? Но с чего бы? В недоумении, художник растерянно покачал головой, удивляясь самому себе, а затем тяжело вздохнул. Итак? Что последнее он помнил? Как-то же он оказался на собственном диване? Он уже не говорит про этот сужающийся вокруг него круг… хм… Создатели наконец оставили его в покое, давая небольшую передышку и художник телепортировался в Антипустоту. Ну, хоть это помнил, и слава звёздам. А ещё хранитель заснул прямо в белом пространстве, так и не добравшись через порог до дома. Это он тоже прекрасно помнил. Или нет? Погодите-ка… Что? Что-о?! Ему кажется, правда? Ему же только кажется, что пространство было черным… как обитель разрушителя… ой! — Какое еще, твою мать - ой! Это самое настоящее ой-ой-ой, - схватился за голову скелет. Впрочем в этой позе он пробыл недолго, тут же свесившись с дивана, чтобы не испачкать его из-за подкатившей тошноты. Там был Эррор! То есть, это конечно нормально, что там был сам хозяин пространства, это всё-таки Инк ввалился на чужую территорию. Но он был там! Стоял практически в пару сантиметрах от уставшего монстра и не предпринимал никаких попыток открутить ему голову! Как хранитель это понял? Очень легко. Иначе он проснулся бы не на удобном диванчике, а в дудл-сфере после возрождения. Но он же... Инк ещё раз оглядел собственное лежбище и покрепче вцепился в покрывало, в которое только что был закутан. Нет. Не-ет. Ну нет же! Не мог его вечный соперник, избегающий Инка как какую-то заразу, мало того, что перенести художника к нему домой, так ещё и позаботиться о комфортном сне? От представленной картинки пол подвергся загрязнению новой порцией чернильной магии. В принципе, ситуация выглядела бы нормально и невинно, если бы не одно но. Это был, мать вашу, Эррор! Его, Инка, чертово наваждение! Мистер не тронь меня, а то я сломаю тебе все кости разом и скажу, что так и было! Разрушитель был тем ещё ежом в плане отношений. Или кактусом. Как вон, его коллекция. Художник перевел взгляд на растение с цветком и недоуменно вскинулся, задумываясь. Практически сразу же вновь выворачиваясь наизнанку. — Вот же су-у-ука, - пусто прохрипел хранитель, вытирая рот. - Нет, это невозможно терпеть… Он споро закинулся стандартным ежедневным количеством красок, останавливая бурление пустоты внутри себя. Все же обдумать всё, приходящее на ум, отвлекаясь, было категорически невозможным! Инк раздраженно прищурился, разглядывая разводы на полу. В Антипустоте любые его части - кровь, чернила, магия, даже конечности приходилось убирать вручную. Ну или кистью, как он сейчас. Скелет не особо понимал толком почему все именно так, но в отличие от локаций любой АУ - здесь они не исчезали, бывало порождая этим абсолютно неловкие ситуации. Например, когда приходилось при неудачном опыте с краской по возвращению уничтожать собственные останки. Или когда Дрим нашел его оторванную когда-то давно руку в шкафу. Нет, хранитель совершенно не помнил, что она там делала. Но ведь сейчас не об этом всем, верно? Просто Инк хоть как- то пытается собраться с мыслями, чтобы осознать - это действительно произошло? Ему не приснилось? Ах, точно. Ему же не снятся сны… но может быть это было впервые? Просто как-то легче было поверить, что бездушный монстр сможет узреть сновидения, чем в то что разрушитель после стольких лет проявил к нему хоть какую-то заботу. — Так, подожди, - прошипел сам себе художник. - Не надо забегать так далеко вперед и делать поспешные выводы. Тем более делать выводы! - он нервно прошелся от одной стены к другой, заламывая руки. Дошел до стены, потоптался и, развернувшись, пошел на второй круг. - Ты принимаешь желаемое за действительное! Это глупо! Глу-по! Нужно выпить! Только в отличие от собственного настроя, хранитель остался на месте, двигая челюстью, словно продолжая искать оправдания собственным промелькнувший мыслям. Эррор-Эррор-Эррор, стучало в голове. Эррор-Эррор-Эррор, постучал кто-то в дверь. Инк встрепенулся, похлопал по собственному лицу, отбрасывая биение его специфических набатов на задний план. За дверью стоял Блуббери, единственный и неповторимый. — Блу, - выдохнул сквозь зубы художник, повисая на косяке. — Мье-хе-хе! Инк!!! - визг детского голоса громко резанул по сознанию, заставляя чуть поморщится. - Ты пришел в себя! Ты в порядке!!! Я так рад! Ну-ка, ну-ка, ну-ка! - его споро отодвинули с прохода, влетая в чужую обитель. Впрочем, активный скелетик также ещё и продолжал щебетать, не останавливая на секунду, и, казалось, не делая передышки между словами. - Я так испугался, увидев твое состоянии! Так испугался! Великий Санс тут же решил позаботится о своем восхитительном друге, что хранит нашу Мультивселенную! Я хотел перенести тебя к Андайн, она же умная, она обязательно бы что-нибудь придумала! Но! Мьях! Мне сказали, что ты просто спишь! Как грубо! - монстрик резко развернулся на подходе к кухне к художнику и упер руки в бока. - Инк! Ты поступаешь очень глупо, не соблюдая режим сна! Это вредит твоему здоровью!! Звёзды!!! Ты хоть знаешь, какие могут быть последствия?! А если ты просто упадешь от усталости на поле боя?! Это крайне безответственно! Мьех!!! Он махнул рукой и тут же заскочил на кухню, оставляя художника одного посреди гостиной. Растерянного, запутавшегося. Так значит это Блу перетащил Инка на диван? Ох. Хранитель устало нащупал спинку мягкой мебели, чтобы не промазать из-за общей растерянности, и повалился на все ещё разобранное спальное место. Ну-у, в то, что Эррор просто выбросил его в свап АУ разомкнутого цикла, выделяющуюся ещё и Сансом-путешественником, он мог поверить. Не ломая себе устоявшееся мировоззрение, по крайней мере. — Так вот! Не думай, будто много работы - это хорошее оправдание, - тут же отвлек скелета от размышлений влетевший в комнату собеседник. - Нужно уметь правильно распределить время! А ещё… Блу говорил и говорил. Где-то на периферии. Не потому что Инку было не интересно… хотя нет, и это тоже конечно. Но больше из-за очередного шока от того, что монстр с голубым платком как ни в чем не бывало расставил по местам горшки с кактусами, выделив часть площадки и для новенького, цветущего. А затем, подхватив лейку полную воды, притащенной с кухни… в этом доме есть лейка?!... И споро ринулся поливать растения. — Инк? ИНК!!! Я с кем говорю?!! — А? - художник перевел крайней удивленный взгляд с поливочного инструмента на скелета, державшего его. — Мьех! Ты совсем не слушаешь меня! Вот когда... — Блу? - перебил его художник. - Что ты делаешь? Скелетик недоуменно посмотрел в ответ, словно Инк сморозил несусветную глупость. — Кактусы поливаю. А! Ты опять забыл, что ли? Посмотри на своем шарфе - ты там где-то записывал об этом информацию! Хранитель послушно дотянулся до аккуратно сложенного на журнальном столике рядом шарфа и пробежался по строчкам глазами, по аккуратным записям с упоминанием Блуббери. Хах? Это и правда было - быстрым, каллиграфическим почерком записаны всего несколько строк, выдающих нужную информацию. Первое - Блу действительно сам вызвался время от времени поливать колючих чудовищ. Так вот почему они ещё живые, проворчал про себя художник. И второе, монстр был тем, кто передал ему самый первый кактус. — Так, - вполголоса пробормотал Инк, рассматривая спину скелетика, быстро выполняющего свою работу. - Это ты решил меня погрести под кактусами, Блу? Лейка, благо что уже практически пустая, с громким стуком встретилась с горшком, едва не переворачивая его. — Что?! - возмущенно воскликнул маленький монстр. - Я же говорил, что передал тот цветок от друга! Звёзды, Инк! Ты действительно меня не слушаешь! — От какого ещё друга, - не понял хозяин дома. - Блу! Ты куда? Какой друг?! — От того, который попросил себя не выдавать! - воскликнул скелет, стараясь побороть чужие хваткие пальцы и прикрыть за собой входную дверь. - А я домой! Цветы я полил, а теперь меня ждет тренировка с Альфис! Именно так! Великий Санс ну никак не может не прийти на нее! — Да постой же ты! - Инк со всей силы напирает на дверь и чуть не вспахивает белую Антипустоту костями, когда давление с противоположной стороны прекращается. Маленький монстр спокойно ждет у открытого портала, словно и не было этого стремительного отступления. Художник почти теряется на фоне чужого спокойствия. Собственные стимуляторы будто бешеные выдают настолько частую смену эмоций, что хоть белую краску пей. И все же он собирается с мыслями. Однако спрашивая совсем не то, что хотел изначально: — А последний? Последний цветок откуда? Если это ты меня принес домой, ты же должен знать, не так ли? Блу, что удивительно, смущается, перетаптывается с места на место. — Это тоже от друга, - в конце концов тихо бормочет он. И, оглядываясь, словно кто-то ещё может их слышать, наклоняется ближе к Инку, шепча практически еле слышно: - И я не говорил, что был один в тот момент. - Он отстраняется, разглядывая вопросительные знаки вместо привычных зрачков да тяжело, устало вздыхает, покачивая головой: - Серьезно, не будь таким глупым, Инк. Ты же понимаешь о ком я. Возможно это будет твой единственный шанс. Но я в это не вмешиваюсь, - тут же отстраняется он. - Мье-хе-хе! Встретимся чуть попозже, Инк! Я же опаздываю! Когда за скелетом закрывается портал Инк хочет выблевать всю магию внутри подчистую, чтобы наконец унять это бешеное родео внутри от возбужденного сознания. Но нет, искусственные заменители прекрасно справляются со своей работой, давая возможность не только сохранить резерв целым, но и прочувствовать весь спектр эмоций обычным для монстров способом. И Инк пищит. Громко, обхватывая себя руками и не в силах одновременно уменьшить улыбку даже на миллиметр. Словно сумасшедший. До боли прикусывает собственные пальцы, пачкаясь в чернильной крови, кричит в подушку, стоит только добраться до нее, засовывает голову в морозильную камеру. И не прекращает улыбаться. Отпускает художника только через пару часов. И лишь, потому что краска наконец практически выветривается. Инк косится на цвета подозрительно, словно она яд в его организме. Он уверен - без разницы из какого флакончики отпить - чертова улыбка вновь появится на лице. Счастливая, влюбленная, удивлённая, печальная, злая - Инк готов поставить на это все свои краски и кисть в придачу. Так что просто оставляет их в стороне, решившись, наконец, восполнить запасы магии традиционным путем - через еду. А ведь это только предположения! Блу не называл конкретных имён, хоть и намекал достаточно прозрачно. И уж точно не говорил, что его личное наваждение готово кинуться к нему с распростертыми объятиями. И ещё. С каких пор эти двое - дружат?! — Так что прекрати свои глупые порывы, Инк! - шипит он сам на себя. И даже не вздрагивает, когда за спиной слышит насмешливый голос друга: — А ты, я смотрю, все так же разговариваешь сам с собой? — А ты как всегда появляешься вовремя, - безлико произносит художник, заваривая чай. Он оборачивается только после этого и хмурится, разглядывая чужой потрепанным вид. Треснувшую глазницу с пропавшим зрачком, подволакиваемую кое-как ногу и явно переломанные пальцы на одной руке. Ну и в целом вид ещё хуже, чем в прошлый раз. — Вы опять… говорили? — Ага, - выдыхается Дрим, насколько возможно осторожно опускаясь на стул. - Поговорили с Найтом начистоту. Кажется, мне все же не стоило этого делать, - словно через силу бурчит мечтатель. — Хм… Инк никак не комментируя, ставит перед гостем кружку напитка да очередной кривой бутерброд. По-хорошему, прикидывает он, следует все же сподобиться и приготовить что-то более существенное. Но так как не находит в себе ни сил, ни желания, вновь довольствуясь тем, что есть. — И что это за “хм”, позвольте спросить? Инк! Художник наконец отрывается от собственной кружки, переводя взгляд белых зрачков на хранителя снов. — Это значит, - медленно выдает он. - Что для того, у кого все плохо, ты слишком доволен. Так что можешь даже не стараться делать вид, что это не так. Дрим мгновенно расслабляется, прекращая строить из себя жертву семейного насилия, и лукаво улыбается. — Мне выставили условия жёсткой моногамии и пригрозили не очень аппетитными вещами и жестоким убийством. Возможно не один раз. Инк едва не давится, когда от искры удивления чувствует приступ тошноты. Подавленный впрочем. — Так он согласился? — Можешь меня поздравить! Мы теперь официальная пара! Киллер истерит, Кросс его утешает, остальные отходят от шока. И это все из-за того, что братик решил поговорить на собственной территории. Не исключено, что спустя пару дней, благодаря Дасту и Хоррору, об этом буду все путешественники шушукаться. — Ну, поздравляю, - лениво протянул Инк, вообще не выглядевший будто ему до этого есть дело. Впрочем, мечтатель давно привык к его постной роже без поглощенных красок. Художник криво ухмыльнулся: - В конец концов инцест дело се… — Я тебе сейчас кружку о голову разобью, - ласково улыбнувшись, проворковал собеседник. — Ладно,— хранитель согласно покивал. - Давай я хоть твои боевые раны закрашу, жертва инцеста. — ИНК!! Инк то, Инк это. И чего, спрашивается возмущаться, когда он все называет своими именами? Но это так, вопросы риторические, потому что Дрим недоволен большую часть времени общения с ним. Что, впрочем, совсем не мешает тому как и сейчас вывалить на несчастного хранителя тонну ненужной информации. Лишней, он бы сказал. Вот зачем ему, скажите на милость, знать, что Найтмер предпочитает контролировать все сферы своей жизни? Или что Киллер для безжалостного убийцы слишком уж принимает все близко к душе, особенно собственные расставания? — А еще там был Эррор. И похоже следил за нашим скандалом, как за серией какого-то сериала. Серьезно! Ему только попкорна в руках не хватало! Даже поаплодировал под конец. И что ты вообще в нем нашел? — Эррор? - заторможенно захлопал глазницами художник, рефлекторно приложившись к колбам. - Там был Эррор?! — Ты только это услышал, да? - Дрим устало приложил руку к лицу, показывая свое отношение. - Вот поэтому я и промолчал изначально. Эй! Антипустота вызывает Инка! Прие-е-ем? Отвисай давай, ты же не умеешь перезагружаться! В глаза сменилось с десяток значков, наконец определившись на двух дрожащих треугольниках. — А что он там делал? — Эм? Эк тебя пробрало в последнее время, - пробурчал мечтатель. - Инк, он уже три-четыре месяца как тусуется с моим братом! Я разве не говорил? Стой-стой-стой-стой! Спокойнее! - подскочил с места скелет, только заметив красные отсветы прицелов. - Тебе же самому не нравилось, что я много болтаю! — Не по делу много болтаешь! А то что нужно, постоянно замалчивается! Тебе не надоедает постоянно тянуть интригу, чертов придурок? Ты меня так в гроб вгонишь! — И-и-инк? Ты же бессмертный, помнишь? - на невинном лице мечтателя появляется добрая, успокаивающая улыбка. Но художник уже знает что к чему и конкретно с этим монстром на подобную уловку не попадается, не доверяя разливающейся в пространстве патоке. Наоборот, становясь еще более настороженным. — С тобой я это еще не скоро забуду! И тот, кто меня добьет окончательно - будешь именно ты, Дрим. Уж запомни мои слова! Ладно, считай я не собираюсь откручивать тебе голову. Вырубай уже это поле добра, пока у меня на кухне не вылезла откуда нибудь радуга. — Очень смешно, - вопреки своим словам, мечтатель хмурится, устраиваясь на свое место обратно. И подозрительно прищуривается. - А что это у тебя настроение такое хорошее? Не то, чтобы к данному моменту оно оставалось таким же хорошим, как и в начале разговора. Дрим как никто другой вопреки собственному предназначению мог обернуть замечательный настрой - на противоположный. По крайней мере у художника. И каждый раз подобный финт списывался, увы, не на паршивый характер сновидца, а на его, Инка, бездушие. Очень справедливо. — Да так, - хмурится в ответ на сверлящий его любопытный взгляд хранитель. - Был тут у меня сегодня Блу. И рассказал кое-что… интересное. Вообще-то творец уж точно не собирается рассказывать мечтателю ничего или делиться собственными выводами, подставляя тем самым маленького скелетика. Дрим совершенно не умеет держать язык за зубами! Ну кроме тех случаев, когда молчание нужно, как сейчас например, чтобы вывести художника на эмоции, чаще всего - отрицательные. Ну да, синтетические заменители ему-то не вредят, кривится мысленно Инк. А почему бы тогда не получить небольшое разнообразие вызываемых эмоций? Хранитель полностью, на все сто процентов уверен - монстру, сидящему на соседнем месте, это, черт побери, нравится! Так что, чернильный точно не будет с ним делиться никакой информацией. Только вот поздновато, с ярко вспыхнувшим удивлением, понимает художник. Мечтатель-то уже обо всем в курсе! И даже больше, чем сам Инк! — А-а-а-а! Так ты узнал, что кактусы передавал тебе Эррор? Ну вот! Я все-таки проспорил, - монстр расстроенно вздыхает. - Не мог еще пару недель подождать? Слушай, - он заговорщицки наклоняется поближе, подмигивая. - А давай сделаем вид, что ты все еще в вакууме? Чего тебе стоит? Ты и так тупишь уже… дохрена времени! — Что? — Ох! - сновидец буквально заваливается обратно на стул, отчего мебель жалобно скрипит, словно возмущаясь подобным поведением. - Вообще-то я говорил им, что намекать тебе абсолютно бесполезно! Так что возвращаю твой же совет - поговорите уже! Ты меня слышишь? - Перед носом замершего в шоке хранителя пощелкали костяшками пальцев. - Инк? Ты как? Адекватно на мои слова среагировать сможешь? - собеседник медленно кивает. - Хорошо. Тогда вот тебе еще один совет. Попробуй для начала не кидаться на шею Эррора в первые же секунды нахождения рядом, как ты делаешь обычно, ладно? Дай ему что-нибудь сказать для начала. Ну, пропуская стадию ругательств и перезагрузки от лагов. — А…? — А я ушел. Куда-нибудь. Подальше. Не хочу, знаешь ли, находиться здесь, когда тебя прорвет. О! Стоп! - сновидец подскочил ближе, вытягивая белую краску и с силой вливая в художника. - Это тебе, чтобы ничего не мешало. А то ты так еще долго сидеть будешь. Все, я ушел! И его опять оставили одного. Наедине с собственным взбунтовавшимся сознанием. Инк нагнулся под стол, выплескивая порцию магии. Чтобы ничего не мешало, да? Что ж, это будет долгое самокопание.