Цифровой бьякуган добра!

— Извините, но мы ничем не можем вам помочь, — почти натурально посочувствовала девушка, которая каким-то чудом стала моим лечащим врачом. — Но ведь есть техника! Я слышал, люди у вас… — запальчиво начал я, но был перебит. — У нас люди за деньги, — мягко прервала меня врач, и только теперь я почувствовал не напускное сочувствие. — А вы же… В общем… Вы понимаете. Я опустил голову. Понимаю? О да, понимаю. — В любом случае, спасибо, что хоть предупредили, — я встал со стула. — Сколько… — слова застряли в горле. — Сколько мне осталось? — Около года. При лечении есть шанс продлить жизнь на пять лет, или же вообще избавиться от Болезни. — А правду можно? Девушка вздрогнула, будто я ударил ее по щеке. Она была еще слишком молода, чтобы суметь меня обмануть. Не знаю, хорошо ли это… — Пара недель, — почти шепотом выдавила она. — Возможно — меньше. Вас слишком долго таскали по клиникам… — А с деньгами? — Что-то около года. Возможно — чуть дольше, но, скорее всего, гораздо меньше. Вы не указали родственников, так что я могу вам это сказать, но… Я вяло махнул рукой, прерывая бессмысленный словесный понос, рожденный реальным сочувствием мне и страхом за собственное место. Конечно же я никому не скажу о том, что услышал сегодня, да и бессмысленно это. — Вы же работаете в приюте! — вдруг схватилась за последнюю соломинку врач. — Быть может благотворительность… Я невесело усмехнулся, достал сигарету из кармана и вышел из кабинета. «Быть может благотворительность…»

***

— Илья пришел! Я только открыл дверь маленькой деревенской школы, как тут же был сбит с ног детьми. Что немаловажно — ребята, старше семи лет, стояли в другом конце коридора, так что даже падать пришлось аккуратно, чтобы не задавить мелкотню. — Действительно пришел, — констатировал факт самый старший из приюта — Саня, которому совсем недавно исполнилось пятнадцать. — О да, и вы только что сломали мне все кости, — простонал я, отчего шесть крошечных созданий, которые в будущем станут людьми, рассыпались в стороны, давая мне шанс «ожить» и встать. Чем я и воспользовался. — Лена, Вова, Макс, Маша, Ната и Ната, — я упер «руки в боки» и воззрился на детей свысока. — Почему не спим?! Вид у меня был достаточно грозный, чтобы напугать даже льва, но эти бесята и не подумали бояться, лишь плечами пожали. — Мы тебя-я-я ждали, — зевнула пятилетняя Наташа. — Да, ждали! — всплеснула руками ее младшая тезка. — И дождались, — хмыкнул Саша. — Ладно, по шконкам! Завтра рано вставать! — Зачем? — не понял Вова, высунув палец изо рта. — Я придумаю, — грозно пообещал старший и погнал визжащих (для порядка) детей в спальни. Я же разулся и прошел по коридору, по пути здороваясь и отправляя спать Кешу, трех Артемов, Рамиля, Таню, Вику, еще одну Лену и Женю (девочку двенадцати лет, если интересно). На второй по старшинству, но последней в очереди — Кате, пришлось остановиться. — Что сказали врачи? — деловито спросила она, принимая пакеты с едой, купленной на все оставшиеся деньги. — Дождемся твоего будущего мужа. Не хочу повторять по сотне раз. Девочка вспыхнула и, что-то пробормотав, выбежала из комнаты. Я же, перевел дух, соорудил легкий салат и пару бутербродов, а потом стал отсчитывать деньги. Катя вернулась через десять минут после того, как я закончил. Вместе с Сашей. — И давно ты знаешь? — спокойно спросил парень, всегда отличавшийся редким хладнокровием, которое маскировал под пофигизм. — Два месяца как, — прикинул я в уме. — Но! Вы не переживайте, я вас разлучать не буду, наоборот — мое вам благословление! Парень с девушкой переглянулись, и их взгляды стали спокойнее и теплее, будто там разожгли камин. — Но ты хоть джентльменом будь, дождись, пока ей лет шестнадцать стукнет, — все же посоветовал я Сане с усмешкой, отчего и тот залился краской. Через пару минут, когда я отсмеялся, а ребята перестали так уж сильно смущаться, я подошел к сути: — Ну, в общем, я уже почти умер, — начал было я, но тут же был прерван ударом по лицу (причем с двух сторон сразу). Упасть бы я не упал, если бы на меня сразу после удара не накинулось двое сирот, которые безжалостно использовали свой вес против моего! — Ух, гады… — только и прохрипел я. — Откормил на свою голову… — Ща еще получишь, — пообещал Саня, занося кулак, но его опередила Катя. — Молодой! Чертов! Добрый! Говнюк! Каждое слово сопровождалось звонкой оплеухой и одобрительным кивком парня, держащего меня. — Ну все, все, хватит! — решил заканчивать я и резко сбросил этих экзекуторов с себя. — Я же не сегодня собирался! И не здесь! — Оставить нас вздумал?! — Думаешь, мы справимся со всеми вдвоем?! Пятнадцатилетний Саша и четырнадцатилетняя Катя кричали на двадцатишестилетнего меня около сорока минут, иногда остывая, но вновь вспыхивая через секунду. Под конец они банально выдохлись, из-за чего я смог начать говорить: — Болезнь, — я развел руками, извиняясь за свою слабость. — Ее не победить. Можно отсрочить, но на это нужно много денег… — Попросим у начальства! — тут же предложил Саша. Я кисло улыбнулся. Начальством я называл наших спонсоров, которые иногда присылали деньги или продукты детям. Вообще, наш приют не был полноценным детским домом, скорее — большой семьей, которую я собирал, воспитывал и растил. Я встретил парня, сидящего сейчас передо мной, когда мне было семнадцать, и тогда-то и начал свою «приютскую» жизнь. Крутился как белка в колесе, стараясь дать детям заботу и воспитание, которых они были лишены. Я забирал из приютов лишь тех малышей, доля которых была особенно безрадостна, а перспективы совершенно ужасны. Мне даже удалось найти нескольких спонсоров, которые решили помогать не из-за нашего статуса приюта (которого и не было), а просто по доброте душевной. Но доля добрых людей не завидна, и наши спонсоры начали обанкрочиваться один за другим, тогда как сделать полноценным детским домом выкупленную старую школу мне не удалось. Не буду жаловаться на бюрократию и государство, которые не позволили мне даже устроить ребят по семьям или в нормальные приюты, скажу лишь, что не срослось, и мы с детьми стали заложниками такой вот, безрадостной жизни. Но даже так — ребята росли, ходили в школы и даже заводили друзей, что не могло меня не радовать. Успевать работать для «семьи» и воспитывать ее мне помогала и Алла Борисовна — сердобольная мать одного местного олигарха, ставшая детям кем-то вроде доброй бабушки… О ней-то я и напомнил ребятам: — Алла Борисовна заберет вас к себе на дачу, благо та большая. Наше начальство разорено и вряд ли что-то предоставит. Тебе, Саня, скоро экзамены сдавать, так что даже не парься об остальных — они сильные, да и «бабушка» поможет. — Так ты совсем… все?.. — все еще неверяще прошептала Катя. — Совсем, — вздохнул я и протянул Александру свой телефон, который мне на день рождения подарила Алла Борисовна два года назад. — Пользуй. Деньги, — кивок на стол. — Оставляю вам. Как достал — не спрашивайте, но вам ничего не грозит. Тут почти миллион. Вам хватит на первое время. «Бабушку» за меня обнимите, а мне пора… Ошарашенный Саня и заплаканная Катя обнимали меня минут двадцать, а потом ушли по комнатам, обдумывать. Ничего, сироты взрослеют быстро, а эти еще и самые талантливые и умные дети, которых я знал — они справятся. К тому же, я готовил их к этому почти три месяца… Тихо, стараясь никого не разбудить, я прошелся по классам, превращенным в жилые комнаты, и поцеловал в лоб каждого спящего ребенка. Лишь последний в очереди — маленький Вова, отчего-то не спал. Я успокоил пятилетнего мужчинку и вполголоса начал рассказывать ему сказку о Последнем бое, после которого никто в королевстве больше не воевал. Последний бой в последний раз…

***

Я стоял на семнадцатом этаже высотки и докуривал последнюю сигарету. Самый дешевый телефон, который я смог достать, разрывался от звонков различных агентств, предоставляющих займы и кредиты. Теперь, даже если будут искать с ФБР или чем-нибудь еще, на детей не выйдут. Максимум — на мой хладный труп. Я усмехнулся, вспоминая лица ребят и прощая все пакости судьбе-злодейке хотя бы за то, что знал их. Отбросив окурок, я начал залезать на перила. И судьба-злодейка решила прикольнуться напоследок, остановив Болезнью мое сердце за пару секунд до суицида…