Цифровой бьякуган добра!

Внимание! Срок действия пассивного навыка «Тенсейган Хамуры Ооцуцуки» подходит к концу.

— Тонери! Тонери, черт побери! — закричал я, вновь став единым целым. Зрение начало уходить, а чакра стала слабеть, из-за чего лечение не продвигалось. Сасори сейчас был жив и даже находился в сознании, но без сторонней помощи он протянет максимум минуту. Знания, дарованные Хамурой, помогли удержать его душу здесь. Тенсейган в своей полной силе вообще может воскрешать мертвых, но, увы, сейчас у меня нет ни полной силы, ни Тенсейгана… Я почувствовал последнего из Лунного народа за спиной, а после на мои опущенные веки, под которыми сейчас скрывалась тьма, опустились его ладони.

Внимание! Утерянные зрительные органы восстановлены! Внимание! ДНК Ооцуцуки активировано, начат процесс пробуждения Тенсейгана.

— Этого мало! Я не смогу его вылечить без Силы Созидания, — бессильно прорычал я. — Ну и ладно… Иоши… — тяжело дыша, пролепетал красноголовый. — Мне и помереть не стыдно, за такое-то дело… — Закрой рот и слушай! — рявкнул я. — Моим друзьям нельзя умирать! Хватит! — Друзья?.. Хах… — Акасуна тяжело выдохнул. — Наверное, я слишком зациклился на искусстве. На своем одиночестве… Боже, сколько сирот становились достойными шиноби, а я… Пожалуй, мне и правда лучше умереть… На том свете мне, кха!.. уже прогулы ставят… — Эй, Тонери, помоги мне! — я отвернулся от бредящего Сасори. — Он же сейчас сдохнет! Ооцуцуки стоял потерянный и шокированный. Он только что лишился всех своих идеалов и целей, оставшись у разбитого корыта. Израненный и помятый он был похож на мокрого мышонка, которого вытащили из воды перед тем, как тот чуть не захлебнулся. Но вот он вздохнул, собрался с мыслями и… сел на одно колено… — Я приношу клятву верности Иоши Хьюге — законному наследнику силы Хамуры Ооцуцуки, единственному и полноправному Повелителю Луны, второму Мудрецу Двух Путей и моему победителю. Я обязуюсь быть честным с ним, помогать во всем, исполнять его приказы и защищать его от опасностей. Я буду жесток к его врагам и милостив к его друзьям. Моя душа Ооцуцуки теперь навечно принадлежит ему. Клянусь Силой Созидания! Мы с Сасори ошарашенно смотрели, как вокруг Тонери собирается салатовая чакра, похожая на ту, что он использовал с Тенсейганом. Только на этот раз она не обволакивала его, а просто кружилась рядом. Я почувствовал какую-то связь с ней и с Тенсейганом Хамуры, который отчетливо чувствовал. — Теперь ты можешь мне доверять, Иоши Хьюга, — ободряющей и, в то же время, извиняющейся улыбкой одарил меня Ооцуцуки. — Я знаю как помочь твоему другу. Доверять ему? Не так быстро. Еще слишком рано что-то говорить, и нужно быть настороже, однако… Я верил в Хамуру и понимал, что Тонери не пойдет против своего личного Бога. Таким Богом для него был брат Хагоромо, и таким Богом теперь являюсь я… — Шар Поиска Истины и Сила Созидания смогут предотвратить его смерть, — беловолосый указал пальцем на тот Шар, который я оставил на защите кукловода. — Но без Тенсейгана будут последствия… — Что именно? Для него? — вскинулся я. — Если для тебя, то не делай этого… — прохрипел красноволосый. Из-за раны, поразившей саму суть его естества, все его тело испытывало нешуточную боль. Шары Поиска Истины оказались совершенным оружием… — Он может потерять память, — пояснил Тонери. — Не указано точно, какую ее часть, но известно, что потеряно будет нечто очень важное… — Выборочная амнезия? — я не поверил своим ушам. — Так это же прекрасно! Сасори, слышал?! Сейчас я тебя поставлю на ноги и пну на Землю! Будешь ходить и забудешь о Луне! Тонери грустно улыбнулся, явно догадавшись о мыслях красноволосого, а в глазах последнего я увидел нешуточный страх: — Но я же… Я же не забуду тебя?.. — почти плача спросил он. — Не забуду же, верно? Тонери за моей спиной медленно покачал головой: — Вполне возможно, что ты забудешь все, связанное с Иоши. В пределах разумного. — Тогда не надо! — всхлипнул Акасуна. — Не надо, Иоши, слышишь?! Не нужно… — Ты же сдохнешь, придурок! — Да уж лучше сдохнуть, помня тебя, чем жить без цели! — возопил он сквозь боль. — Всю свою жизнь я был один! Ни куклы, ни люди… Мне не нужен был никто! Но ты! Твое существование подарило мне краски! Я могу жить, зная, что в мире есть что-то прекрасное! И умереть с этим знанием… тоже!.. Сасори Красного Песка рыдал, понимая, что я не дам ему погибнуть. Маньяк и убийца оказался маленьким мальчиком, который только недавно обрел смысл жизни, а теперь будет вынужден его потерять. Дело было даже не в какой-то извращенной любви ко мне, а просто в том, что он нашел себе кого-то похожего. Даже не похожего (куда уж мне), но нужного. Я стал для него гораздо более ценным, чем его самые лучшие куклы и проекты. — Именно поэтому ты и будешь жить, — упрямо мотнул я головой. — Будешь жить без памяти обо мне до тех пор, пока я не найду способ ее вернуть. И мне плевать на твое мнение! — Я бессилен, — Сасори полностью расслабился и закрыл глаза, а по его щекам стекали слезы. — Но… ты же обещаешь вернуться в мою жизнь?.. Долгое молчание было ему ответом. Тонери закачивал в меня знания через Тенсейган Хамуры, а я лечил кукловода. Я не знал, что буду делать с новой силой, и планов на Землю у меня пока не было, но… — Я обещаю тебе, Сасори, — серьезно посмотрел я ему в глаза. — Я вернусь, и мы снова будем биться плечом к плечу. Твоя помощь пригодится Мудрецу Двух Путей. Но последней фразы Акасуна не слышал. Он уже потерял сознание.

***

POV «от третьего лица» Сасори Красного Песка открыл глаза. Судя по всему, он находился в какой-то пещере. Память услужливо подкинула ему картинку того, как он сражался здесь с… кем-то. Судя по стерильной чистоте вокруг — его противник ушел, вырубив перед этим самого кукловода. Рука непроизвольно дернулась к спине, и Сасори облегченно выдохнул, нащупав свиток с Третьим Казекаге. Все в порядке. Только голова гудит. — Рад, что ты очнулся, — послышался мелодичный голос из противоположного конца пещеры. — Встать можешь? Акасуна дернулся и мгновенно взмыл в воздух, делая сальто и расправляя в прыжке свиток! — Кто ты такой? — из низкой стойки, готовый к битве Сасори, смог разглядеть говорящего. Он весь был перебинтован, а из-под бинтов на голове высовывались клоки бело-черных волос. Странный цвет. И глаза у него были странными — небесно-голубые с чем-то вроде блеклой звезды в центре. Необычные. — Я тебя вылечил, — пожал плечами незнакомец. — Теперь ты уходишь, верно? Сасори кивнул, не понимая, почему ему инстинктивно не хочется нападать на эту мумию. Мысли были размытыми. — Как твоя память? — неожиданно спросил странный «спаситель», будто прочтя его мысли. — Плохо помню последние пару дней, — настороженно ответил красноволосый. — И еще я будто… Я будто потерял что-то важное… Так одиноко… На душе пусто. Это ты сделал? Незнакомец медленно кивнул: — Отчасти. По другому тебя было не спасти. — Я ухожу, — ноги повели Сасори к свету, а губы шептали. — Что же это? Почему я забыл это?.. Ты не знаешь, что я забыл? — Извини, — перебинтованный развел руками. — Ничем не могу помочь. И Иоши Хьюга — Мудрец Луны, грустно смотрел вслед уходящему шаркающей походкой Акасуне, который напрочь забыл все, связанное с ним. Сасори Красного Песка абсолютно потерял память о своем идоле…

***

— Забыл? — Тонери встретил меня у выхода с Луны. — Да, — я размотал бинты на голове. — Черт, уже отвык от этих штук… Пойдем. Нам нужно о многом побеседовать. За тот день, что я лечил Сасори, Тонери приходил в себя, переваривая новую информацию и свое положение. Теперь я — официальный Повелитель Луны. Все на ней принадлежит мне. Как и последний из ее народа. Меня это, поначалу, смутило, но он объяснил, что таковы порядки — клятву он дал, так что теперь Тонери — мой раб. В принципе — полезная штука — раб. Картошку мне сажать будет. И тапки носить. Замок оказался разрушен, и починить его моментально без Тенсейгана не выйдет. Таймер Системы показывает, что мои собственные глаза станут имбовыми через три месяца. Должно было пораньше, конечно, но Тонери их неплохо так повредил своими истериками. Теперь мне лучше оставаться на Луне все это время — вне ее глаза не будут напитываться Силой Созидания, что задержит пробуждение на неопределенный срок, да еще и ослабит итоговый результат. Так вот — замок. Сейчас его чинили марионетки, и через две недели там уже можно будет жить. До этого — я решил обитать в том месте, где чакры на Луне больше всего. И это не храм Хамуры с Тенсейганом. Мы с Тонери уселись на кресла в месте, где было запечатано тело Кагуи Ооцуцуки. Пещера Статуи Гедо Мазо. — Это место поражает… — Тонери огляделся. — За все годы, что я был Повелителем, я был тут дважды. Сразу после смерти Лунного народа и после, когда ее выкрали. — Ты знаешь ее местоположение? — Нет. Риннеган скрывает ее. Он скрывается от любых средств разведки. Я не могу его обнаружить. — Сейчас это нам не нужно, — я махнул рукой. — Гораздо важнее — сила моих глаз. Мне нужно войти в полную силу к окончанию войны. Она закончится… Через месяца четыре, а то и раньше. Пока успеваем. Хорошо бы навестить родню… — Вам пока нельзя, — мягко побеспокоился Ооцуцуки. Теперь он всегда обращается ко мне на «вы». — Я могу сходить. — Тебя не пустят в деревню, — я откинулся на спинку стула. — Можно попробовать проинформировать дедушку. Он не выдаст лишней информации и подготовит почву в деревне для моего возвращения. — Хотите вернуться? — Хочу. Я должен вернуться к семье, раз уж у меня не вышло с Обито и Рин. Собрать команду и сплотить ее. Усилить. — Вы к чему-то готовитесь? — не понял Тонери. Я вздохнул. Я отчетливо вижу, что теперь он неопасен и очень полезен, но не хочу рассказывать о себе лишнего. Знания канона ему не нужны, как и моя «перерожденность». Но… в общем — я рассказал ему, что владелец Риннегана собирается воскресить Кагую. Во время рассказа ловил себя на мысли, что даже не вру, говоря, что пытался остановить «Риннеганщика», когда Тонери нашел меня. — Это очень опасно! — забеспокоился Ооцуцуки. — Кагуя сильна и безумна! Она была матриархом главной ветви клана тысячелетия назад и еще до обретения чакры считалась очень могущественной! — Каковы ее цели? — Она… — Тонери запнулся. — Она боится нападения клана из-за того, что покинула его. Хочет защититься. — Но ведь она покинула клан из-за своей любви к Земле, верно? — Д-да… — Тогда она хочет защитить Землю. Не так и плохо. — Но какой ценой! Она же хочет превратить людей в свою армию! Ей плевать на их мнение! — Ладно, с этим потом разберемся, — я поморщился. — Нам нельзя довести до того, чтобы она воскресла. Пусть спит запечатанной. Сейчас важно другое… Нужно помешать Акацуки. Но, при этом, не забывать о мире. — Тогда зачем вам деревня Листа? — начал Ооцуцуки. — Можно просто найти нужных шиноби в мире. Клан Хьюга вообще можно переселить на Луну! — Это, конечно, хорошо, но тогда в мире может разразиться новая война, — я нахмурился. — Уход большого и сильного клана из деревни — ее ослабление. Сейчас все страны спят и видят, как у Конохи начинаются проблемы. Их удерживает Лис, которого не использовали на войне. Учихи, которые усиливаются после каждой потери. Нет, сейчас перевозить клан — глупо. Но деда предупредить стоит… — Можно воспользоваться его снами. Я могу сообщить ему, что дела касаются его клана. Когда-то народ Луны и Хьюга общались. Пусть это было давно, но ваш дедушка вполне может знать слова Договора. — Отлично. Тогда назначь ему встречу. А мне нужно подумать. Тонери ушел, оставив меня в огромной пещере. Главный вопрос — нужно ли мне спасать Минато и Кушину? Если я вмешаюсь в игру слишком рано, Зецу может переиграть. Он — мой главный враг. Пустить мир по рельсам канона тоже не хочется, но и знать будущее очень удобно. Впрочем — с Тенсейганом и знаниями о нем я смогу не беспокоиться о будущем. Буду слишком силен. До инцидента с Лисом еще около года времени. Если не будет чего-то более важного — спасу родителей Наруто. В противном случае — просто буду присматривать за мальчиком. Похоже, что я изменился… Насчет клана — нужно что-то решать с Хизаши. Его жена уже беременна, так что скоро будет рожден Неджи. Есть хорошая новость — мама с грехом пополам оправилась от потери, так что они с отцом уже стараются заделать наследника. Я, конечно, дико краснею, думая об этом, но сама суть. Если канон не помашет ручкой — родится Хината. Наследницей станет она, если Неджи не исполнится пять лет раньше ее трехлетия. Там очень сложные правила… Предупредив дедушку, я смогу получить агента влияния в Конохе. Дабы не подставлять семью, в Лист лучше вернуться где-то годика через два — в полной силе и с целым пакетом информации. Хизаши убивать не станем — лучше свяжем обещаниями и клятвами, нацепим печатей и пущай тренирует детей клана без права выхода из кланового квартала. Он меня предал и предал клан, но делал это (как я думаю) лишь ради сына. Я могу его понять. Но не простить. С моими Двумя Путями Созидания я смогу находиться в двух местах одновременно. Это будет очень полезно для наведения порядка в Листе и клане и одновременного шпионажа за Акацуки. Вообще эта техника делает мою точную копию, никак ее не ослабляя. Мы разделяем сознание и мысли. Мы — одно целое, но в разных телах. Пути два — Созидание и Разрушение. Созиданию легче даются техники лечения и наблюдения, Разрушению — боевые. По сути — это особенность моего Тенсейгана. Как Камуи у Обито и тому подобное. Это чудовищная техника. Два обладателя Тенсейгана. Но просто придти и надавать по рогам Нагато я не могу. Во-первых — я не знаю, насколько он силен, во-вторых — у него есть организация с сильными шиноби. Я могу им не проиграть — это будет не так уж и трудно, но победить я могу и не суметь. Тенсейган требует огромного количества энергии, так что использовать его вечно я не смогу. Пока. На Луне есть глаза Хамуры, и тут я почти непобедим, но на Земле я останусь только со своими и малой частью Силы Созидания Луны. Столь малой, что ее хватит лишь на уничтожение одного небольшого городка… Мда… Кстати, еще надо будет избавиться от Данзо. Вот уж кого точно нельзя оставлять в живых. Под вопросом еще и Третий. Он, конечно, мой учитель, да только вот закрадываются смутные сомнения, что он тоже мог быть причастен к нападению на меня. Нехорошо это. Ну и конечно задача номер один на ближайшее время — полностью овладеть силой, что я приобрел. Уверен, даже Тонери не знает всего потенциала Тенсейгана. Разобравшись с управлением такой сильномогучей абилки, я смогу спасать всех, кого захочу. Уверен, как только я со всем разберусь, мир станет лучше.

***

POV «от третьего лица» Сэдэо Хьюга был хмур. Он с небольшим отрядом выехал из Конохи пару недель назад, чтобы встретиться с кем-то, способным приходить во снах и знающем Древний Договор. Договор тот был настолько древним, что бывший патриарх клана даже не знал, с кем его составляли. Единственное, что в нем было указано — Хьюга на правах младших в этом Договоре. И это было очень странно, как и то, что кто-то о нем вообще вспомнил. Этот «кто-то» назвался Тонери и ультимативно потребовал встречи. Местом назначил какую-то пещеру, находящуюся на другом конце страны. Сегодня путешествие Хьюги закончится, и он точно узнает, что это за наглец, и как он смог узнать о секретных документах клана. Бывший глава не боялся нападения — с ним находился сильный отряд шиноби клана, которые прошли войну и вернулись с фронтов с незначительными ранениями. По факту — это самые боеспособные воины Конохи. Да и сам Сэдэо был неплох. Конечно, он заметно сдал после смерти своего любимого внука, но с тех пор прошло почти три года. Эта рана осталась шрамом, но тот уже подзатянулся. — Приближаемся к пещере, господин Сэдэо, — доложил разведчик, идущий с активированным Бьякуганом. Глаза… глаза их клана всегда были предметом зависти и споров. Старый Хьюга признавал, что порою был слишком консервативным и упрямым, но в решениях, принятых касательно Бьякуганов, он никогда не сомневался. Слишком сильны они и слишком опасны, если кто-то чужой сможет их заполучить. Сам Сэдэо даже с неактивными додзюцу мог спокойно угадывать, что думает его собеседник, и всегда знал, когда ему кто-то врет. Его внук — Иоши, достиг такого мастерства в обращении со своими глазами, что мог видеть почти на пятнадцать километров! Только ему это не помогло… На входе в пещеру их встречали. Судя по движениям — это не люди, но и управлять таким большим количеством марионеток было попросту невозможно. Бьякуган же вообще не видел их! Будто они состояли из воздуха! Перед тридцатью пятью марионетками стоял их хозяин — тот, кто назвался Тонери. Он был высок, беловолос и молод. Его чакра была сильна и обладала удивительным зеленоватым оттенком. Все его тенкецу были отлично развиты, и он не скрывал того, что имеет. Он был полностью открыт для них. Единственное, что было в нем закрытого, это глаза. Бьякуган не видел их, как не видел их и обычный взор. — Рад видеть вас здесь, Сэдэо-сан, — он чинно склонил голову. — Как и всех ваших сопровождающих. — Не скажу того же, — старик окинул взглядом кукол. — Для чего ты их принес? Да и что это такое? Неужели ты думаешь напасть на нас? Тонери улыбнулся и дернул рукой. Марионетки осыпались грудой железа и дерева. Опытные воины Конохи отошли на шаг и встали в стойки, — не видя внутренности марионеток можно подумать, что они собираются напасть из такого положения. Лишь Сэдэо остался стоять на месте. — Мои слуги были нужны лишь для большей торжественности нашей встречи, господин Сэдэо, — оправдался Тонери. — Не для боя. Однако, я бы хотел попросить, чтобы вы пошли со мной в одиночку. Уверяю — я не причиню вам зла. — Я не столь глуп, — бывший патриарх нахмурился еще сильнее. — Чтобы идти за кем-то незнакомым в пещеру. Говори здесь. — Не я искал с вами встречи, Сэдэо-сан, — покачал головой беловолосый. — Мой Повелитель хочет с вами поговорить. Я — лишь привратник и слуга. — Повелитель? — Сэдэо выгнул бровь. — Ты не выглядишь слабаком и слугой, Тонери. К тому же — ты знаешь о Договоре. Кто ты такой? — Ваше сопровождение не должно это знать, — вновь покачал головой тот. — Лишь вы. Я не могу ослушаться приказа моего Повелителя. Хьюга вздохнул. Этого сопляка он не боялся — сил справиться с ним еще хватит. Но вот пещера… Одного взгляда с активированным Бьякуганом достаточно, чтобы понять, что она не проста. Начать с того, что дальше входа ничего не видно, что означает, что на ней огромная куча печатей и внутри может быть все что угодно. Марионетки Тонери тоже слеплены из чего-то похожего, что наводит на мысли, что там может быть их целая армия! Ну, а еще — огромное количество давящей темно-синей чакры, прямо фонящее оттуда… Вдруг, в чакре появились знакомые нотки. Мало-помалу Сэдэо стал узнавать эту энергию. Он не понимал точно — чья она, но складывалось ощущение, что это кто-то из клана. Там, в пещере, кто-то из главной ветви, и это явно не Мизуки — ее старик видел в Конохе две недели назад. Хиаши? — Ладно, — процедил Сэдэо, отдавая знак сопровождению. — Веди. Если в плену Хиаши, сил старика должно хватить на то, чтобы освободить его. А там уж они точно справятся с этим Тонери и будут думать над тем, что делать с обладателем темно-синей чакры… — Что это за чакра? — решил спросить Сэдэо, готовясь к битве. — Это мой Повелитель, — пояснил Тонери. — Он — очень могущественная личность и Второй Мудрец Двух Путей. Сектанты? Это плохо — секты с обладателями чакры отличаются завидной силой и фанатизмом. Мудрец Двух Путей… — И больше здесь никого? — Раньше был страж-краб, но его убили, — легко разговорился Тонери. — Еще были марионетки, но вы же сами попросили их убрать. Так что — мы тут втроем. Вы, я и Повелитель. Парень ввел старика в огромное помещение, заполненное разноцветными шарами. В них светились яркие картинки, сменяющиеся другими. Судя по тому, что видел Бьякуган — это были гендзюцу высшего уровня, действующие на тех, кто вступит с ними в контакт. Лицом к ним и спиной к вошедшим стоял высокий молодой человек. Он был худощав, но прекрасно сложен. Его волосы имели странный цвет — черные и белые «островки», как у некоторых кошек. Сами же волосы были длинны и оказались аккуратно заплетены в косу. Одет человек, обладающий огромным количеством странной чакры, был в такие же одежды, что и Тонери. — Рад, что ты пришел, — мелодичный голос показался смутно знакомым. — Дедушка. Человек развернулся к растерявшему весь боевой запал старику и улыбнулся такой искренней и знакомой улыбкой. — И-иоши… — ноги подкосились, но Тонери галантно подхватил бывшего главу Хьюга. — Это и правда ты?! Его внук вырос и стал выше. Черты лица почти не изменились, только отросшие волосы немного меняли первое впечатление. Глаза же… Глаза у Иоши оказались необычными, и это явно уже был не Бьякуган. Голубые, с разгорающейся звездой внутри. Тем не менее, ощущение от них было таким же, как и от самого лучшего Бьякугана, который когда-либо видел Сэдэо — Бьякугана его внука. — Нам предстоит многое обсудить, дедушка, — мальчик подошел и обнял старика. — Ты стал ниже? Старческие ладони захлопали по спине внука, слезы полились из глаз, а губы шептали: — Живой… Живой!..