Цифровой бьякуган добра!

Мое обучение сендзюцу началось со знакомства с жительницами леса. Вполне нормальное дело с виду… Но в реальности все оказалось куда как сложнее. Вам когда-нибудь приходилось бывать в обществе сотен прекраснейших женщин с атрибутикой различных зверей? А если все эти сотни женщин смотрят на вас, как на еду, но вы точно знаете, что есть вас не собираются? Добавить к этому здоровое юношеское тело шестнадцати лет и мое целомудрие, сохраненное в этом мире, и коктейль получается совсем забавным. Особенно мое смущение вызывала Кохоюки, постоянно вспоминая нашу первую совместную ночь. Да и остальные последующие тоже. Лисица знала меня больше остальных, так что по праву взяла надо мной шефство и теперь грамотно издевалась, осыпая мою тушку пошлыми шуточками и выразительными взглядами. Такого поведения я не ждал, так что был заставаем в расплох всякий раз, когда этой кицунэ (или кто она там?) приходило в голову «пошалить». Ее вечная спутница и подруга — Киммо, тоже любила меня подколоть, но делала это не так пошло и развязно, как, порой, удавалось лисице. — Рыжая просто очень любит типов вроде тебя — до одури сильных идиотов, которые ну никак не вписываются в этот мир, — сказала как-то она мне. — Я, конечно, не думал, что один такой, но кто еще у нее был в… э-э-э… любимчиках? Волчица зафыркала, закрывая лицо руками, что означало высшую степень смеха. Из-за ее натуры, она не очень-то умеет смеяться по человечески, а потому смущается, когда мне удается ее насмешить, ведь для нее это выглядит глупо. А мне ее смущение кажется милым, из-за чего она смущается еще больше. — «Любимчики», — отсмеявшись, посмаковала слово женщина-волк. — О да, до тебя была парочка. Но я не буду тебе рассказывать, мальчик. Скажу лишь, что все, на кого сестрица «ложила глаз», по людски, были выдающимися… существами. В этом я не сомневался. Как и в том, что все жительницы этого леса сами были «выдающимися». Любая из местных могла запросто сладить с сильным чунином один на один, а уж опытнейшие из них вообще были по силам равны джонинам. Их правительницу — Королеву Слизней Кацую, я бы приравнял к Каге. Перезнакомившись со всеми оборотнями и переговорив с ними (что удалось сделать лишь за двое суток), я приступил ко второй части обучения сендзюцу — посвящение. На горе Мьебоку есть специальное масло, которое облегчает познание сендзюцу. В пещерах Рьючи «облегчителем» является яд ее Мудреца. Ну, а в лесу Шиккоцу, как оказалось, самое непринужденное введение облегчающих обучение веществ. Через пьянку. — Серьезно? — я дважды моргнул, чтобы точно убедиться, что хитрые женщины не завладели моим разумом с помощью гендзюцу. — Выпить это? Это же не какая-то отрава, верно? Больше похоже… — На алкоголь, — мягко улыбнулась Кацую, которая и подала мне кружку с пойлом. — Именно, Иоши, это алкогольный напиток, сделанный из квинтэссенции Леса. Не буду подробно — у тебя отобьет все желание его пить, но сам факт — это один из двух компонентов для посвящения в природную энергию. — А второй?.. — Узнаешь потом, — смешок у женщины-слизня вышел каким-то кривоватым. — Больно не будет, уж поверь. — Ну-у-у… Я снова в сложной ситуации. Вы предлагаете мне напиться в вашем лесу и сразу лечь спать? — Нет-нет, какой спать? — вмешалась лисица. — Будем танцевать и веселиться. Посвящение адепта в сендзюцу — большой праздник. В вашем Лесу Смерти, вон, до сих пор некоторые звери чудовищами ходят, а все из-за чего? Правильно — из-за пьянства! — Хотите сказать… сорок четвертый полигон… появился в результате вашей пьянки?.. — мне резко расхотелось пить эту дрянь передо мной. — Только некоторые его части, — уверила меня Кацую. — К тому же — наш Лес гораздо старше вашего, и ему приходилось переживать нечто серьезнее маленьких женских праздников. — Фр-рха! — засмеялась, привычно спрятав лицо, Киммо. — Тринадцать лет назад… кто тогда его поджег?.. — Не будем об этом, — отвернулась Кацую, которая, видимо, тоже паинькой была не всегда. — Пей, Иоши. — Несовершеннолетнему. Бухать. В компании стар… кха!.. умудренных и коварных женщин, да еще и красивых! Ждущих, как бы загрести меня в свои лапы! У-у-у… Это будет одной из самых веселых вечеринок в вашем Лесу… — Не сомневаюсь, — улыбнулась вновь Кацую, а после мир померк, ведь я выпил этот чертов напиток. Режим Чакры Тенсейгана… Призвал Второй Путь, похвастаться… Тот тоже в зюзю уже… Оборотни веселятся ничуть не хуже — Киммо соревновалась в прыжках в высоту с какой-то зайчихой, но жульничала, ибо прыгала с батута… Откуда тут вообще батут?.. Кохоюки имела смелость назвать меня слабаком, после того как меня повело… куда-то. Ну, а я что?.. Я так и ответил: — Сама ты этот… слабак, вот… — шатаясь, я приземляюсь на землю и тяну перед собой правую руку. — Давай… поборемся… Лисица уже почти хватает мою конечность, но ее обставила другая… кто-то. Хм, кто? Да это же Кацую! Шатающаяся Королева Слизней, с блестящими пуще прежнего золотыми глазами, смело хватает меня за руку, будто оторвать хочет. Помимо алкоголя в ее глазах явственно чувствуется вызов… Хочет, значит, самоутвердиться… Мудреца Двух Путей обставить… Я лежал на земле и ждал, пока объявят начало борьбы, а Кацую уже, почему-то, напряглась. Потом до меня дошло, что начало уже объявили, и теперь все женщины леса с интересом смотрят, как сильнейшая из них пытается одолеть несопротивляющегося меня. Не, ну, а чего она хотела? У меня в Усилии циферка… черт, какая-то она мутная! Разум Игрока врубать не стал, подозревая, что он моментально убьет все веселье. Кацую я победил, но галантно, сказав, что никогда не встречал такого сильного противника. Ее бы это не утешило, но я знал, куда воевать, а потому пьяно клюнул ее в щеку. Древняя Королева Шиккоцу, находящаяся сейчас в крайней стадии опьянения, моментально покраснела и побежала к краю леса. Издевающиеся и подтрунивающие над ней товарки ринулись следом, а я моментально стартанул в другую сторону, ибо подвыпивших дам, желающих тоже нарваться на мой поцелуй было довольно много. Пол леса… Догнать меня догнали, но поцеловать не умудрились. Или не заставили?.. Плохо помню. Помню, что потом мы начали танцевать и что-то петь, причем я пел на чистом русском, а на третьей песне мне стали подпевать, пусть и с акцентом… Далее я воодушевился и начал учить матершине зверушек. Те оказались на диво старательными и обладали годной памятью, так что к полуночи лес дрожал от ругательств женскими голосами так, что мне казалось, будто это физическое тело Кацую там ржет под землей. Режим Чакры… Не помню, когда я его врубил, но у леса в тот момент оказалось маловато шансов. Однако, меня быстро угомонили. Кажется, я видел какого-то огро-о-омного слизня. Но это не точно. Потом поведал о белке. Сказал, что могу скоро ее словить. Белка зарделась и убежала. Я пошел ловить. Отправившиеся со мной женщины (а таких было уже не так много, ибо ходить уже было трудно всем) по дороге решили научить меня собирать травы. Собрав три мухомора, мы успокоились и пошли к костру. Костер был на диво велик, и когда я спросил, не страшно ли им разводить такую махину в лесу, они молча показали на пьяную Кацую, выливающую какой-то алкоголь на пламя и подкидывающую туда бревна, которые ей безропотно подавал кто? Правильно — огромный слизень! Потом мне стало уже не до веселья, и чьи-то заботливые руки повели меня спать. До этого я ночевал прямо под открытым небом, ибо земля тут была на редкость мягкая и удобная, а климат приятный и достойный. Сегодня же меня повели спать в какую-то палатку. Довольно большую и обособленную. Отсюда даже не было слышно голосов последних выживших… — Вот та-а-ак, — как будто с маленьким разговаривают, ей богу. С меня сняли футболку. — Шорты сам снимешь, или помочь? Голос был прекрасно знакомым, а его обладательница была еще знакомее своего голоса. — Рыжая, хорош прикалываться, фигово мне, — застонал я. — Как это фигово? Ты вообще-то лежишь в одной палатке с такой шикарной женщиной! Да еще и по личному ее приглашению! — За тот раз прости, — буркнул я, уткнувшись носом в подушку. Большую и мягкую. — Вот видишь, а еще смущался, — проворковала хитрая зверушка прямо в ухо. Это заставило меня чуточку протрезветь и включить мозг. Так, черт возьми, что я делаю? Очевидно — лежу полуголый в палатке кицунэ, явно настроенной на то, чтобы провести со мной эту ночь не в царстве Морфея. Откуда знаю — Тенсейган, будь он неладен, отлично чувствует отголоски эмоций. Особенно столь явных и пьяных. Протрезвел я, кстати, солидно, сам в шоке. Кохоюки была пьяна, но тоже несильно. Вот чисто все в идеал. — Слышь, рыжая, — я перевернулся, оказавшись от нее максимально далеко. — Вот че тебе надо? Любовь всей жизни? — Ха? — ее уши встали торчком. — Ты что, человечек, подумал, будто я втюрилась в тебя? — оборотень рассмеялась. — Какой самонадеянный мальчишка! Ха-ха-ха-ха-ха! О, Рикудо, кто на месте твоего брата?.. В Лесу половой акт считают чем-то… как вот ты сегодня с Кацую. На руках когда. Это — забава, для тела и, иногда, для души. А не та «любовь» о которой вы, люди, поете на каждом углу. — Почему мне кажется, что меня используют? — чуть обиженно спросил я пустоту. — Потому что ты глу-у-упый, — растягивая слова, нависла надо мной Кохоюки, касаясь оголенной ногой моего оголенного торса. — А глупых детишек злые кицунэ куса-а-ают… Она открыла свой рот, демонстрируя аккуратные удлиненные зубки, которыми можно стальные листы кушать, и неспешно начала приближаться к моей шее. Однако… — Стоп, — максимально хрипло выдавил я из себя, прислонив палец к ее носу. — Ты уверена? Это необходимо? — Помнишь про второй ингредиент, нужный для чакры природы? Он у меня на зуба-а-ах… Черт побери! Да мне же шестнадцать лет! Я — здоровый и физически развитый парень, который и целоваться-то в этом мире не пробовал! Какого хрена я так много думаю — я что, дурак? Нет, я не дурак, я — пьяный русский парень, умерший шестнадцать с половиной лет назад и перенесенный в этот мир какими-то Сущностями для неизвестных целей. Что самого важного в этом предложении в моей ситуации? Правильно. Я. Пьяный. Русский. Парень. Лисица-кицунэ взвизгнула от неожиданности, когда я дернул ее за хвостик и моментально оказался сверху. — Кусаются не только лисы… смотри…

***

На утро болела не просто голова или тело. Болел весь лес. Я выпустил гибкое тело Кохоюки из объятий где-то в двенадцатом часу и неслышно выбрался из палатки. Первое похмелье в этом мире было… никаким. Последствий не было. А может быть всему виной разум, который я пару раз включал ночью, чтобы не отрубиться? Не знаю. Основная масса обитателей Шиккоцу еще спала, так что я без проблем прошел к месту, где смог справить свои естественные нужды и почапал в сторону площадки, на которой активировал Режим Чакры Тенсейгана… Зрелище моим глазам явилось удручающее. Огромное количество спиленных деревьев валялось кое-как, а под ними и на них лежали местные жительницы. Причем ни одна не была даже ранена, но сам масштаб погрома впечатлял… Своей силой я знатно так покуролесил, нанеся нешуточные повреждения Лесу. Я уселся в позу медитации и воззвал к своей Силе Созидания. На краю сознания мелькнули сообщения, которые Тонери пытался передать мне с Луны. Мой подчиненный плохо переносил одиночество с недавних пор, да и беспокоился за меня, что довольно очевидно. Знай я, что тут будет твориться в первую неделю моего прибытия — тоже бы за себя беспокоился. Медитация помогала, как и Путь Созидания, вызванный в Лес. Созидание возвращало природу на законное место, а Разрушение, пользуясь своими навыками смертоносного уничтожителя всего сущего, легко и бесшумно перетаскивало спящих красавиц к месту давешнего кострища. К спящей Кацую. В итоге — женщины проспали до четырех часов дня, а когда встали — изумились.

***

POV «от третьего лица» — Как будто и не было ничего… — завороженно шептала Белка, которую мы гоняли той ночью всем скопом. — Мне кажется, или листья стали зеленее? — женщина-акула подошла к одному из деревьев. — Точно стали… — А воздух-то какой! — рассмеялась зайчиха, счастливо подпрыгивая в воздух. — Наш гость проявил щедрость, достойную звания Мудреца, — широко улыбнулась Кацую, чувствовавшая свой лес лучше всех. — Его сила напитывает собой Шиккоцу. — Не зря мы выбрали его достойным, да? — широко зевая, вышла потягивающаяся Кохоюки со стороны своей палатки. — О, Рыжая! Рассказывай! Как он?! — к ней тут же подлетели товарки, смотря на «счастливицу» с таким заговорщеским видом, что было понятно — парню следует тикать с леса побыстрее. — Ну-у-у… — она смущенно покраснела, опустив взгляд, чем ошарашила всех спрашивающих за мальчика. — Это не ваше дело… От нее отвязались. Сразу же. Ибо лисица никогда, НИ-КО-ГДА не смущалась так после ночи с кем-нибудь из самцов. Разве что с первым… А на юношу, так вскружившего многолетней проказнице голову, посмотрели по новому.

***

За четыре месяца пребывания в Лесу Шиккоцу, я получил все, что мог. Я не являлся гением, как Наруто, но у меня была Система, а потому я не мог деградировать в своих способностях, так что сендзюцу освоилось довольно легко и быстро. Режим Мудреца и его Трансформацию я осваивал дольше, но и их смог «одолеть». Теперь я почти непобедим, пока использую все свои улучшения разом. Даже нечестно как-то… Сам Режим усиливал все мои характеристики, и когда я говорю «все», я именно это и имею ввиду. Даже без Режима Чакры Тенсейгана я могу творить чудеса, если поднакоплю энергии природы. Пока Путь Разрушения тратит сен-чакру, Путь Созидания ее усиленно копит на Луне. Из-за большого расстояния передачи чакры, «созидателю» приходится все свое время тратить на поддержание моего Режима Мудреца, и на управление Тенсейганом Хамуры времени у него не будет. По крайней мере, так мне сказал Тонери, проводивший изыскания над моими новыми способностями. Мой слуга связывался со мной каждую ночь, передавая новости от деда ко мне и наоборот, а так же получая различные задания от своего Повелителя. Не сказать, что он был счастлив оставаться в одиночестве на безлюдной Луне, но мое усиление требует жертв. Трансформация Мудреца добавилась мне в списки навыков недавно, но активировать я ее не стал. Решил приберечь для себя ее изучение на Луне, где все будет под контролем, и я смогу добиться большего выхлопа с новой абилки. Но кое-какие данные у меня имелись и о ней. По словам Кацую, Трансформация из Леса Шиккоцу сделает меня похожим на его жителей, то есть — добавит звериные черты. Какие точно, и как они проявятся, было неизвестно, но, вполне возможно, что это будет что-то совсем уж грандиозное, ибо моя чакра Хамуры и Мудреца Двух Путей не являются заурядными. Скорее — в обычную зверушку, вроде той же лисы или волка я не превращусь. А вот в дракона могу… Режим, кстати, по внешнему виду отличался от того, что использовал канонный Наруто, ибо мои глаза изменений не претерпевали, а вот метки на лице были. Темно-синие круги под глазами, наподобие оных у Гаары или того же Хаширамы. Учитывая, как легко и быстро я провел свое качественное усиление, теперь я сам себе казался простым читером с нечестными способностями. Еще более нечестным мне казалось уходить из этого гостеприимного места — местные жительницы были только рады принимать меня у себя, а Кацую оставила мне право возвращаться, когда пожелаю. — Исполни свои мечты и возвращайся к нам, чтобы мы смогли вновь отпраздновать без последствий для леса, — улыбалась Королева Слизней. — Ох! И кстати — вот, — она протянула мне большой свиток. — Это — наш тебе дар, как Мудрецу Двух Путей и Леса Шиккоцу. Надеюсь, ты используешь его верно. — Благодарю за помощь, — я низко поклонился ей. — Если вам понадобятся мои услуги, или же Лесу будет грозить опасность… — Мы всегда сможем связаться с тобой через Кохоюки, — кивнула Кацую, бросая взгляд на покрасневшую лисицу. Нет, мы не стали парой, как можно было подумать на первый взгляд. Скорее — мы стали чем-то более близким, чем друзья, но любви «какой ее представляют люди» мы друг к другу не испытывали. Все ночи четырех месяцев моего обучения я провел у нее и с ней. Ей не нужно было большего — просто быть рядом. А мне нравилась ее компания и задорный нрав. Мы быстро поладили. Вот и решила кицунэ отправиться со мной в мир людей. Остальные провожали ее одобрительными взглядами и подбадривающими выкриками. Эта егоза как я понял, успела стать любимицей здешней публики — подумать только, она на спор отправилась на войну в форме лисы без чакры, чтобы доказать, что обычные звери смогли бы выжить в этой мясорубке! — Попрощалась? — Путь Созидания повернулся к моей новой спутнице, когда мы были на краю леса. — Потом долго их не увидишь. — Умоляю, — Кохоюки прикрыла глаза и помахала ручкой. — Этих идиоток забыть будет очень сложно, как и им меня. Рано или поздно я сюда вернусь. А так — хоть какое-то при-клю-че-ни-е! Женщина приобняла мою руку, смотря блестящими глазами куда-то вдаль. Авантюристка по сути, она чувствовала ветер перемен, который я принесу в этот мир, когда полностью явлю себя ему. Мы вышли из леса. Я ощутил, что давление мощной чакры, которую он испускал, отступило. Мы оказались в обычном лесу. В совершенно обычном мире. Вздохнув полной грудью, я сладко потянулся и счастливо зажмурился, ощущая себя, будто попал домой. Это — мой мир. Не тот, в котором я умирал от Болезни и не тот, в котором ходят сотни прекрасных женщин-зверей, а этот. Мир шиноби с непрекращающимися войнами и сражениями. С интригами и предательствами. С сильными врагами и храбрыми союзниками. Мир, в котором я научился убивать и в котором научился умирать. Это был тот самый мир, который принял меня как родного, пережевал, но не выплюнул, а сделал частью себя. Весомой и неотъемлемой частью. И этот мир я изменю к лучшему…

***

— Рад снова видеть вас, Повелитель, — церемонно склонил голову последний Ооцуцуки с Луны, когда мы с Кохоюки дошли до пещеры. — И вашу спутницу тоже. Желаете отбыть на Луну или же вас держит что-то на Земле? — Какой… церемонный парень… — лисица обошла Тонери по кругу, принюхиваясь и присматриваясь. — И чакра странная. В первый раз я этого не почувствовала. А глазки показать? Вежливость, учтивость… Какие еще есть людские слова на подобие тех, что я назвала? — Насчет слов не знаю, — Ооцуцуки выпрямился. — Но я слеп с детства. У меня нет глаз. — Когда-то были, — заметил я, проходя в пещеру. — Что мой дедушка? — Работает. У него больше не осталось сомнений — Третий Хокаге не виновен в покушении на вашу жизнь. Он в курсе, что Данзо Шимура отдал приказ о нападении, но узнал об этом уже после того, как вас атаковали. И хотя Данзо остался неприкосновенным, Сарутоби Хирузен его не поддерживает. Хотя господин Сэдэо считает Хокаге малодушным, зла на него он не держит. — Что клан? — Процветает. Неджи Хьюга растет здоровым малышом, и ваши отец и дядя очень этому рады. Сэдэо, однако, зная подноготную Хизаши, не испытывает теплых чувств к ребенку. Ваша мать беременна, как и Кушина Узумаки, за которой вы попросили наблюдать. — Отлично. Насчет Риннегана узнал? — Его обладатель невидим для меня, — Тонери беспомощно развел руками, пропуская вперед к порталу Кохоюки. — Но организация Акацуки принимает новых членов в свои ряды. Они довольно разборчивы. Думаю, что внедрить к ним кого-либо не представляется возможным. — Кто там у них? — Пока мало известно. Хотя я в курсе, что ваш знакомый состоит в их рядах. — Сасори? Ну, этого следовало ожидать. С ним разберемся позже. Хотя… ты же готовил технику для пробуждения его памяти? — Она в зачаточном состоянии, так что пока ее применить невозможно, но уверяю вас — пара месяцев экспериментов с вашей чакрой, и все будет отлично. — Тогда здорово. Телепорт. Мы с Тонери, привычные к смене декораций и самой Луне в целом, тут же пошли к летающей платформе, на которой нас ждали марионетки из числа самых сильных и полезных. А вот лисица… — О боже, мы и правда на Луне?! — восторженно закричала женщина за нашими спинами, высоко прыгая, дабы рассмотреть побольше. — Тут есть вода?! Откуда?! Там лес! Я видела лес! Он наполнен чакрой?! Там есть животные?! — Кохоюки, не торопи события, — я поморщился от ее криков прямо в мое ухо. — Тебе еще успеет здесь надоесть. — За пределами Шиккоцу моя чакра постоянно истощается, — напомнила ничуть не взволнованная кицунэ. — Так что тебе придется меня иногда подпитывать. — Выделю Созидание из Тенсейгана Хамуры, — буркнул я, не замечая пошлых намеков. В замке мы первым делом устроили Рыжую поудобнее, определив ее в комнату, соседнюю с моей — хозяйской. Тонери вежливо молчал, хотя уголки его губ были постоянно приподняты, пока Кохоюки находилась поблизости. Потом Ооцуцуки выделил ей в сопровождение лучших марионеток, и женщина поскакала осматривать мир. Если она найдет хоть каплю алкоголя — Луне пипец. — Чудная особа, — заметил Тонери, когда мы остались одни. — Определенно. Но полезная. Она станет второй в моем отряде по изменению мира. — Второй? Кто же первый? — Ха? — я посмотрел на слугу как на идиота. — Ты, Тонери. Кто же еще? Ооцуцуки закашлялся и начал сипеть что-то про то, что он, мол, недостоин и тому подобную ересь. Я его почти не слушал. — Ладно, это не важно. Сейчас нужно решить, что нам делать с нападением на деревню. — Вы точно уверены в том, что оно состоится? — Уверен, — я помрачнел. — И самое главное — нужно будет инсценировать смерть Четвертого и его жены. — Ваши думы мне не понять, — пожал плечами Ооцуцуки. — Но я помогу всем, чем смогу. Я силен, и это очевидно. Проблема в том, что Тенсейган не дает сотни процентов на смерть Черного Зецу. Не дает… А именно его окончательная погибель и есть — путь к миру. Уверен, Черный прохвост в курсе про глаза, которыми обладал Хамура, так что и светить мне их не с руки. Придется все делать в последний момент и без помощи явных абилок Тенсейгана. Режим Чакры и Творение в ход не пойдут… С Обито я справиться могу, да только вот канону нужно, чтобы Наруто стал джинчурики, и потом за ним началась охота. Ну и смерть его родителей. Если мне удастся грамотно инсценировать ее, да еще и запечатать в малыше Лиса, то все пройдет гладко — Минато и Кушина пополнят ряды моего отряда, а после я присоединю к ним их сына и Гаару. Сасори тоже в планах, как и мой отец. Мне нужны сильнейшие бойцы, которых я смогу найти. Можно даже постараться перекупить Какузу, но тут я уже не уверен. В общем — мы начали подготовку. Мое пришествие было решено обставить грамотно и со вкусом — Тонери поработал над моей внешностью, так что теперь меня не узнают все действующие лица, даже если я буду вопить о том, что я — Иоши Хьюга. Это важный пункт. Приходить в деревню загодя я тоже не стану, выдвинувшись из пещеры сразу по наступлению роковой ночи. Это снизит риски моего обнаружения и неприятностей, которые могут поджидать меня в «неканонном» виде. Для инсценировки смерти Минато и Кушины, мы с Тонери создали (с помощью Силы Созидания) два безжизненных тела, полностью идентичных оригиналам. Их никто не отличит, разве что сам Черный, решись он все перепроверить тысячу раз. Но ему никто не даст — деревня сбережет тела своих героев. Приду один и помогу Минато с Обито, а потом незаметно перемещу чету Намиказе на Луну — нужные свитки призыва имеются, Путь Созидания наготове. Так же — попробую вразумить бывшего друга, и, возможно, перемещу на Луну и его. Свиток готов… Техники для запечатывания (безопасного запечатывания) Лиса у нас тоже готовы. Наруто станет джинчурики. — Повелитель, господин Сэдэо на связи… — Тонери явил мне голограму деда. — Да, дедушка? — Беда, Иоши, — дед был бледным. — Твой старый знакомый — Аки Учиха, только что убил восьмерых из своего клана и сбежал. Судя по всему — у него пробудился Мангеке Шаринган…