Just come home

You're the one that I love And I'm saying goodbye Say something, I'm giving up on you

      Задавались ли Вы когда-нибудь вопросами: «Сколько потребуется секунд и мгновений, чтобы разорвать столь тонкую нить меж жизнью и смертью? Насколько сильна будет эта боль, когда находишься на опасной границе, пытаясь изо всех сил выбраться из объятий омута, название которому сама смерть?» А ведь стоит лишь ненадолго задуматься об этом, как тут же бросает в дрожь и холодный пот, а мысли не прекращают ютиться в голове, оставляя после себя ещё кучу вопросов, на которые, казалось бы, не найти ответа в мире. В нашем, так называемом арсенале, имеются лишь теории и предположения насчёт того, что может быть после смерти и что происходит, когда ты находишься на этой границе, словно на минном поле: один неверный шаг не туда и ты встречаешься лицом к лицу со смертью, что стоит в чёрном балахоне с косой, а после окутывает тебя тёмной пеленой и забирает с собой в неизвестность. Но также, если ступишь мимо мины, то, возможно, вновь вернёшься к обычной, так называемой, жизни. Однако, стоит ли жизнь того? Стоит ли вновь и вновь проходить одну и ту же тропу, в которой ничего не изменяется, а лишь повторяется, словно круговорот: моральная, а иногда и физическая боль, нескончаемое количество стресса и пролитых слёз, чувство эйфории от получения желаемого и многое другое, что свойственно человеку. Но стоит ли оно того? Ответ на данный вопрос должен найти каждый сам для себя, увы, ведь никто не вправе решать то, как нам проживать нашу собственную жизнь, верно? Так что никто не смеет винить человека за его выбор, а особенно сознанный, основанный на выборе жизни иль смерти.       Ожесточённый бой, что разворачивался между Томиокой, Тандзиро и Аказой, продолжался вот уже не первый десяток минут, заставляя охотников выжимать из себя последние силы и тягу к победе. По их лицам была заметна ничем не скрываемая усталость и изнеможение от битвы, которая не то, что не хотела заканчиваться, она даже не достигла своей кульминации. Но несмотря на это, они всё отчаяннее и, стараясь держаться из последних сил на своих двоих, двигались вперёд, не обращая внимания на сломанные кости и пульсирующую боль, что отдавала резким и неприятным резонансом во всём теле, нередко заставляя охотников сгибаться от боли и с силой сжимать рукоять своих клинков. Кусая свои губы до крови и стирая костяшки пальцев, они всё также наносили удары по демону, вкладывая в каждый из них чуть ли не всю силу, что оставалась у них в те минуты, однако же эти ранения, что получал Аказа, тут же затягивались и лишь тешили его гордость, позволяя и без того надоедливой улыбке вновь и вновь появляться на этой дурацкой физиономии, заставляя раздражаться и буквально воспламеняться охотников. — Тандзиро, это бессмысленно. Он отражает все мои каты, даже штиль здесь оказался бессилен против него, — тяжело дыша, но при этом стараясь сохранять спокойствие на лице, тихо произнёс Томиока, стоя плечом к плечу с Камадо. Всё его тело начало заметно подрагивать от нагрузки, а руки, что ранее плотно держали бело-голубую рукоять, стали постепенно ослабевать, то и дело позволяя клинку выпадать из рук на мгновения, что каждый раз не оставалось незамеченным демоном. Стало заметно, как даже самому Столпу было невмоготу сражаться с подобным противником, не говоря уже об обычном ученике или охотнике. Его грудь начала подниматься куда чаще, нежели как было в обычном бою с низшей Луной, а ноги подкашиваться от вечных парирований атак и перемещений. Весь его вид показывал, что тело человека уже находилось на пике возможностей, в то время как демон, получивший ряд, казалось бы, смертельных ударов в свою сторону, в очередной раз регенерирует и насмехается над человеческой природой, бросая какие-то колкие фразы в их сторону. — Я уже не уверен, сможем ли мы что-то сделать против него.       В этот же момент страх, что ранее был не столь сильно знаком Тандзиро, окутал его с головой, заставляя дыхание предательски сбиться, а губы судорожно подрагивать в попытках промолвить хоть какое-то слово, однако как бы ни пытался юноша, в итоге выходило лишь молчание и широко раскрытые глаза, в которых так и читалась растерянность от ситуации, разворачивающийся перед ним. Всё его нутро сжималось лишь от одной мысли, что Столп Воды, в котором ранее была нескончаемая уверенность и непоколебимость, в одно мгновенье начал постепенно увядать, словно цветок, на который из раза в раз наступают и втаптывают в грязь, хотя тот в свою очередь пытается выжить, держаться из последних сил. И ведь, с одной стороны, позиция была верна - нужно биться до последнего, ведь от этой битвы зависят не столь их жизни, как жизни других, ни в чём не повинных людей, а это значит, что охотники обязаны бороться до самого конца, даже если этот самый конец окажется печальным и жестоким для них самих же. От осознания этого, глаза Камадо начали предательски пощипывать, заставляя того судорожно потирать их, дабы слёзы, что так и норовили вырваться наружу, как и все скопившиеся эмоции внутри, не были бы замечены Томиокой. Как-никак, но в этой ситуации Тандзиро должен был быть максимально сдержанным и внимательным, дабы исход битвы перевернулся в пользу охотникам, да и поддержка, в которой явно нуждался Томиока, также бы не помешала сейчас. — Томиока, у меня есть план. Только, прошу, доверься мне, ладно? — Вдохнув полной грудью, дабы восстановить прежнее дыхание и вернуть своё физическое состояние в норму, Тандзиро, полный уверенности в глазах, взглянул на своего приятеля и ободряюще улыбнулся, как бы внушая доверие с чувством спокойствия. Даже несмотря на то, в каком положении они находились, Камадо всё также, в привычной для него манере, продолжал улыбаться, будто солнце, что дарит окружающим тепло своими лучами, позволяя купаться в них и наслаждаться, одновременно с этим давая чувство уверенности и надежду на то, что всё сложиться как никогда хорошо. — Тебе нужно будет постараться держаться, и парировать его атаки, а остальное на мне.       Не спуская с Тандзиро своего обескураженного взгляда, Томиоке ничего не оставалось, кроме как довериться мальчишке и кивнуть в знак согласия. Неизвестно, что придумал Камадо на этот раз, но, похоже, единственная надежда оставалась именно на нём, несмотря на его многочисленные раны, что хоть и были не столь серьёзны, как у Томиоки, но явно доставляли не меньше дискомфорта и боли, отдаваясь по всему телу. Встав в стойку для атаки и мысленно продумав свои движения и движения врага, Гию сильнее стиснул зубы и начал равномерно дышать, дабы жгучая во всём теле боль перестала так стремительно распространяться и сковывать, позволяя хоть на пару мгновений сделать свою работу. Сконцентрировавшись на своей цели и покрепче сжав рукоять клинка, Томиока в ту же секунду ринулся навстречу врагу, уворачиваясь от его быстрых ударов и иногда отскакивая от полуразрушенных стен, то и дело шипя от пронзающей боли, которая исходила от сломанных костей в ногах. Несмотря на это, он понимал, что обязан был сделать всё возможное и невозможное, даже если в конце концов сам умрёт на этом поле боя.       Тем временем Тандзиро, ловко прячась и маскируясь за обломками, выставил кинжал прямо перед собой, при этом закрыв глаза, будто бы думая о чём-то или подыскивая подходящий момент для нанесения атаки. Всё его нутро так и било тревогу, ведь какой-то частью он прекрасно понимал, что его затея, скорее всего, обернётся провалом для него самого же, однако, с другой стороны, может спасти ещё тысячи жизней, если сработает так, как и представлял у себя в голове мальчишка. Единственное, что ему было необходимо сейчас, так это абстрагироваться от всего вокруг происходящего, стараясь не проявлять ауру и желание победить, дабы демон не смог предугадать его атаки и вовсе почувствовать. Приподняв голову и всё так же не открыв глаза, Тандзиро медленно выдохнул, а после начал принюхиваться, как бы пытаясь отыскать своего соперника средь всего остального. И, найдя его, парень наконец смог приоткрыть свои глаза и в ту же секунду рвануть к нему, стремительно и с куда большей скоростью подбираясь со спины, дабы нанести тот самый решающий удар клинком. Однако то, что и предполагал Камадо и меньше всего хотел, всё же произошло. — Тандзиро, нет! — Резко послышался испуганный и полный тревоги голос Томиоки, который в свою очередь резко и с характерным шумом обронил свой клинок, стараясь, хоть и прихрамывая, как можно быстрее добежать до мальчишки. Руки и тело начали предательски дрожать, а голос самого Томиоки срываться на отчаянный крик с лёгкой хрипотой от усталости. Единственная мысль, что бешено и беспрерывно ютилась в голове у охотника, так это спасти Тандзиро, который, очевидно, никак не мог ожидать подобного исхода, — Уклоняйся, пока не поздно, идиот!       Расколотый и полуразрушенный от натиска пол начали окроплять капли крови, которых с каждым разом становилось всё больше и больше. Томиока, что ранее рвался вперёд на подмогу, в один момент остановился, падая на колени и смотря вперёд каким-то безжизненным и опустошённым взглядом. Перед ним, улыбаясь и откашливаясь, был всё тот же солнечный Тандзиро, весь дрожащий и продолжающий стискивать рукоять клинка в своих руках. По его лицу, а особенно из уголков губ, медленно стекала струйками кровь, а на его лобной части, где прежде красовалась метка, также были заметны большие пятна крови. Его лицо стало заметно бледнеть, а демон, что находился чуть впереди него, начал неспешно исчезать, оставляя после себя лишь кровавую одежду. Где-то в середине груди Тандзиро красовалась дыра, проделанная рукой демона, прямо как в тот раз, когда умер один из Столпов. Тело мальчишки начало окончательно слабеть, заставляя его падать вперёд, но продолжая так окончательно бороться за жизнь несмотря на то, что его время пришло. Но, к счастью, Томиока, придя в себя, быстро оказался рядом с юношей, подхватывая его слабеющее тело, из которого медленно уходила жизнь. — Пожалуйста, не вини себя за прошлое, Томиока, — кашляя сгустками крови и стараясь не закрывать своих глаз, тихо прошептал мальчишка, поднимая одну руку над собой и касаясь холодеющей ладонью тёплой щеки Томиоки. Взгляд его был устремлён точно на Столпа, прямо в эти, казалось бы, полные холода глаза, в которых отражалось сейчас ничто иное, как искра скорби и вместе с тем любви. Любви к мальчишке, который так стремился защитить всех и который умер, как герой. Мальчишке, которому он не успел сказать эти три важных и значимых слова. — Продолжай жить и бороться, прошу. — Я... Дурак, ты должен был жить, ведь... — На глазах Томиоки начали скапливаться чистые, словно бы кристалл, слёзы и медленно падать вниз, прямо на щёки умирающему Камадо. Голос начал предательски дрожать, как и руки, в которых находилось столь хрупкое тело, которое так хотелось прижать к себе, отдавая всё тепло и вдыхая жизнь, лишь бы не потерять такое Солнце. В это же время, всё так же тепло улыбаясь, Тандзиро аккуратно провёл большим пальцем по мокрой щеке Томиоки, как бы смахивая слезинки, прося тем самым перестать горевать и плакать, а лишь улыбнуться так же, как и он сам.       «Прости. Я люблю тебя, Томиока Гию». — Успел прошептать одними лишь губами Тандзиро, прикрывая глаза и окончательно ослабевая в чужих руках. В этот миг тело покинула жизнь и тишина наконец воцарилась в помещении, оставляя лишь холодное тело и опустошённого Столпа.       Слёзы не переставали идти, а пустота внутри давала о себе знать, распространяясь по всему телу Томиоки. Это был конец, хоть признавать его он до последнего не желал, надеясь, что всё действительно будет как в тех счастливых сказках. Душевная боль и тоска начала бить в самое сердце, заставляя прижать к себе уже безжизненное тело, утыкаясь в волосы и заставляя ранее так хорошо скрываемые эмоции выйти наружу. — Ты хорошо поработал, Тандзиро. Я люблю тебя.