Всё об одном

Поправка на направление ветра… на силу порывов… вдох-выдох… пауза… плавно отпустить тетиву ииии… Бзденьк! Стрела с розовым сердечком-наконечником, не долетев каких-то пол метра до спины в клетчатой рубашке, неожиданно сменила направление, заложила две петли и ударила под лопатку Красного Колпака. Секунду ничего не менялось… …а потом Джейсон бросает пушки и страстно засасывает стоящего рядом Дика. И Дик, стервец такой, даже и не думает возражать! Тоже бросил оружие и уже раздевается! И всё это на глазах у банды наркоторговцев, в разгар перестрелки. Позорище. Хорошо хоть под замес готэмских нарко-разборок попал скромный и непримечательный метрополисский журналист. Который, пока офанаревшие бандюги пялились на этих… «героев», успел переодеться в костюм Супермена, всех вырубить и связать. Ни Дик, ни Джейсон от своего занятия не оторвались. Они, похоже, даже не заметили. Позорище. А вот Супермен, видимо, считает иначе, потому что на мальчишек глянул с улыбкой и лёгким смущением – Дик в этот момент как раз усиленно стаскивал с Джейсона штаны, шепотом рассказывая, что он там хочет найти и потом с найденным сделать. Зато вот Брюсу досталась просто бездна подозрительности. «И что это ты делаешь?» Угрожающая невозмутимость наползла на лицо рефлекторно. «Я – Бэтмен. Я выше объяснений.» И растворился в тенях… …успев напоследок показать маленькие белые крылышки на лопатках. *** – Да не переживай ты так, всё у тебя получится! Рано или поздно, – Брюс только злобно зыркнул в ответ. Розовощёкий карапуз, сидящий на столе в Бэт-пещере, на зырк не обратил внимания. Он и не такое видел. – Как, кстати, мальчики? Как-как. Прекрасно. Примчались домой и заперлись в комнате Дика. Не здороваясь. Да что там – Дик даже руку из чужих штанов не вытащил. Позорище. В голову прилетел смятый комок бумаги на удивление (или нет) метко брошенный. – Прекращай ворчать. Лучше порадуйся, что это произошло сейчас, когда за ними было кому присмотреть! – Этого могло вообще не случиться! – Неа, – карапуз серьёзно покачал головой, – всё равно бы случилось. Мои стрелы не вызывают любовь. Они лишь помогают быть честным с самим собой. И вообще, – в Бэтмена обличительно ткнули гипсом, – эта ситуация – твой косяк. Так что нечего дуться. – Я – Бэтмен. Бэтмен не дуется. – Ага, ага, – покивал купидон довольно, – и не промахивается. Брюс только зубами скрипнул. Сказать-то нечего было. *** Ясная лунная ночь. Крыши залиты белым светом, как молоком. Ни один ветерок не шелестит. Безмолвен и неподвижен башенный кран, на котором тревожной тенью затаился Бэтмен. Внизу, на заброшенно стройке, Джокер, Харли Квинн и Пингвин выясняли отношения. За каким демоном полудурки решили всё выяснять в формате один-на-один (двое-на-одного, но не суть) – Брюс не имел не малейшего понятия. За всеми этими стрелами и крыльями он слегка выпустил этих проблемных из виду. Пока, впрочем, ему даже нравилось – кто бы не пострадал, но одним (если очень повезёт, то тремя) психом в городе будет меньше. Пусть это цинично, но видит Бог – Готэму не помешает передышка. Что ему НЕ нравилось – так это то, что к этому милому междусобойчику внезапно присоединился скромный и непримечательный метрополисский журналист. Опять. Нет, Кларк, конечно, взрослый мальчик. Но это какая-то подозрительная тенденция. Сделав себе мысленную пометку поговорить о том, чего Кларку вообще нужно в Готэме так часто, Брюс вернулся вниманием к стройке. А там злодеи примотали «невинную жертву» к какой-то балке каким-то канатом («Ещё бы макаронами варёными связали!») и договорились, что кто выживет, тот журналюгу и прикончит. У «журналюги» сделалось сложноопределимое лицо – что-то между паникой и желанием заржать – но, к счастью, кроме Брюса на него сейчас никто не смотрел. А Брюс натянул тетиву… прицелился… выдохнул… опустил ииии… Бзденьк! Буквально в ладони от груди Кларка стрела внезапно развернулась на девяносто градусов, помчалась прямиком в Джокера, пролетела его насквозь и ударила в Харли Квинн. Жест рука-лицо получился сам собой. Секунду ничего не менялось… – Пингвинчик!!! Джокер от удивления аж кривляться прекратил: – Харли? – Но мистер Джей! Он же такой миленький!!! – и прыгнула, повиснув у Пингвина на шее. И принялась осыпать его поцелуями, пачкая гримом. Слегка окосевший от такого счастья Кобблпот рефлекторно прижал Харли к себе. Джокера перекривило (очень похожая на Кларка гримаса получилась, только паники больше): – Харли Квинн! Ну Харли!!! – Ми-ми-миленький Пингвинчик! – Не, ну я так не играю, – и, бросив в милующуюся парочку вундервафлю, которой размахивал до этого, Джокер свалил со стройплощадки. Такой грустный, что его аж пожалеть захотелось. Даже Брюсу. Вцепившаяся друг в друга мёртвой хваткой парочка тоже куда-то растворилась – но этим сейчас, хотя бы, будет не до злодейств. Всеми позабытый Кларк спокойно отвязался (мог бы канат и порвать, но слишком вежливый), поднял такую же позабытую вундервафлю и посмотрел прямо на Брюса. С таким чистым, концентрированным удивлением, что хоть его на булку вместо джема мажь. «Что это было?» Брюс, не чувствовавший в себе сил прямо сейчас отвечать на десяток идиотских вопросов, предпринял тактическое отступление. А вовсе не сбежал. Бэтмен не сбегает. И стыдно Бэтмену быть не может. И только так. *** Бэтмен чёрной тенью пронёсся по пещере, злобно швырнув лук куда-то в угол. Купидон негодующе завопил: – Эй! Аккуратнее! Это тонкое устройство! И нечего на меня зыркать. А ну как он рванёт? Так охота пускать розовые сопли и каждому встречному в любви объяснятся? В стихотворной форме? Бэтмен только отмахнулся. Больше идиотизма, чем сейчас, быть уже всё равно не может. Потому, что Бэтмен не промахивается. Никогда. О чём сейчас очень жалеет. Потому что, заметив подозрительного летающего младенца, целящегося в Кларка из лука, Брюс среагировал на рефлексах, швырнув бэтаранг. И попал – Бэтмен же не промахивается. Младенец, матерящийся как пьяный сапожник, рухнул вниз и исчез во вспышке, не долетев до земли, а Брюсу пришлось срочно исчезать, чтобы не быть замеченным. Потому, что у него было важное дело, и Кларк, не приспособленный к скрытности, мог ему помешать (а вовсе не потому, что совершенно не хотелось отвечать, что он делает в костюме, белым днём, посреди Метрополиса.) Никаких изменений в себе он не почувствовал – разве что удивился, насколько невнимательными были контрабандисты, заметившие его только в самый последний момент. Впрочем, невнимательность бандитов была на руку Бэтмену – он расправился со всем почти в рекордные сроки. А дома его уже ждали встревоженный Альфред и непотревоженная система безопасности. И тот самый младенец, в подгузнике с медвежатами и гипсе на руке. Который сходу потребовал (!) чтобы Брюс немедленно, вот прям счас, побежал смотреть в зеркало. На резонный вопрос, а какого, собственно, Джокера, ему это делать – Брюса обрадовали передачей лука, стрел, полномочий и, в перспективе, такого же памперса. Или почти такого же. В виду особых заслуг перед миром памперс можно сделать желтым и с мышками. Летучими. А всё потому, что никому нельзя безнаказанно обижать Посланцев Любви. Кармические законы на этот счёт особенно строги, а Мироздание бдит особенно сильно. («Потому, что идиотов, желающих нести в мир разумное, доброе и вечное за такую-то мать вместо «спасиба» в этом самом мире не так уж и много.») И когда Брюс подбил купидона-при-исполнении, самым логичным с точки зрения этого самого Мироздания было, метафорически выражаясь, переложить всё с больной головы на здоровую. Мнение здоровой головы никого не волновало. Да мало того: купидоновы крылья, торчащие у Брюса между лопаток (поверх плаща от костюма, вот уж где сюр, так сюр, Бэтмен с крылышками!) оказались с подвохом. Они позволяли летать (левитировать, полёт с крыльями размахом в две детских ладони, зрелище жалкое), давали невидимость (или незаметность, Брюс не успел разобраться) и помогали понимать эмоции окружающих (правда не всех, а только «подопечного», но, учитывая, что сам Брюс во всём этом был дубом, причём повышенной твердоголовости, это было очень большим плюсом). Они, по сути, и делали купидона – купидоном. Вот только не в смысле «Ангел-Посланник-Любви» – а в смысле «летучий-младенец-в-памперсе». Пока за спиной Брюса они сияли и мягко пульсировали, отражая состояние «подопечного» – время было. Стоило перьям погаснуть, превращаясь просто в птичьи – и всё. Никакими силами их было уже не снять до скончания существующего Порядка. («Потому, что купидоны в отставку не уходят. И пенсии у нас нет. И профсоюза. И вообще бардак.») И единственный шанс этого избежать – то есть вернуть проблемный орган владельцу – это выполнить нынешнее задание купидона. Осчастливить криптонца Который – вот новость-то! – оказывается несчастен. Потому как очень одинок. Последний из своего рода, непонятый окружением, вынужденный скрывать свою личность, но не озлобившийся, такой благородный и бескорыстный, настоящий джентльмен и вообще лапочка и умничка. (И нет, это не Брюс придумал, это мнение общественности. Брюс просто мониторит.) (Хотя не-то чтобы он был со всем не согласен.) И, казалось бы, не вопрос. Вот тебе оружие, от которого нет щитов; вот тебе крылья, чтобы летать и парить; вот тебе возможность чувствовать другого, как себя, чтобы не ошибиться; и – вот тебе невидимость, чтобы со всем этим не позориться. Иди, неси счастье. Но счастье как-то не неслось. Кажется, что-то мешало несушке. *** – Ты мог себе это представить? – Лоис Лейн привалилась спиной к стенке и почти хохотала, вспоминая планёрку. – И не подумал бы, – улыбнулся Кларк. – Но! – Лоис внушительно подняла палец, – в чём-то он всё же прав. И крутанулась на каблуках. И всё бы ничего, но кто-то, пробежавший мимо по коридору, случайно чуть подтолкнул её в спину. Лоис покачнулась на своих высоченных шпильках и не удержала равновесие. Кларк поймал падающую подругу, и они застыли в этом почти-объятии, глядя друг другу в глаза… …и в этот идеальный момент Бэтмен спустил тетиву. И стрела угодила точно в цель – между лопаток девушки. В конце концов, если гора не идёт к Магомеду, то Магомед идет к горе. То, что Кларк симпатизировал журналистке – было очевидно. Сама Лоис открытого интереса, конечно, не проявляла – но это же Кларк. Не было в мире человека (или НЕ человека), который, проговорив с Кларком хотя бы пять минут, не посчитал бы его привлекательным. Даже к Супермену можно было остаться равнодушным – но не к Кларку Кенту. Девушку нужно было только чуть-чуть подтолкнуть. И вот: идеальная ситуация, они одни в коридоре, в объятиях друг друга и Лоис поднимает взгляд и хрипло выдыхает: – Смолвиль… Мне тут пришло в голову… – Ло? – Это будет настоящая сенсация. Просто бомба! – одним движением выворачивается из рук Кларка и удирает с такой скоростью, что под ногами пол дымится. А Кларк, вместо того, чтобы ловить даму сердца, стоит и хихикает! И вот как ему тут личное счастье организовывать?! Бэтмен с досады чуть лук не сломал, так его стиснул, особенно когда этот… криптонец… посмотрел прямо на него. Невинно, со смехом. И полностью игнорируя всякую там невидимость. Пришлось спешно делать крылья. *** – Я так смотрю, ты сегодня особенно добрый, – купидон скептически проследил полёт бэт-перчаток куда-то вглубь бэт-пещеры. А потом в другую сторону – бэт-сапог. А потом в третью – бэт-плаща. А потом в четвёртую – бэт-маски. – Почему он меня видит? – Брюсу очень, ну просто очень хотелось попрыгать на месте, топая ногами и крича. Имидж холодного равнодушного мстителя жал ему сейчас, как никогда. Купидон пожал плечами. На его взгляд всё было очевидно. – Купидоны невидимы людям до тех пор, пока этого хотят. Брюс на секунду задумался. – Я не купидон, а он не человек. Наличие ещё каких-то вариантов, даже чисто теоретически, ему в голову не пришло. Внезапно взгляд наткнулся на выпавшую из колчана стрелу. – А мне обязательно стрелять? – Ты что, всё же хочешь себе именной памперс с мышками? Брюс сарказм проигнорировал: – Мне обязательно стрелять, чтобы стрела сработала? Купидон пожал плечами: – Да в принципе, нет. Сила-то в наконечнике. Брюс задумчиво потёр подбородок, поднял стрелу и резким движением отломил древко, зажимая остриё в кулаке. – Альфред. – Да, мастер Брюс? – Кларк звонил? – Девятнадцать раз. За последние тридцать минут. И триста четыре за последние дни. И… – И? – И он сейчас сидит на ступенях заднего входа. Брюс хмыкнул. Ну да, логично. Кларк заботливый, он не мог совсем никак не отреагировать на этот дурдом, а отговорок у Альфреда не так уж и много. Точнее, не так много. – Пойду встречу. Не хочу, чтобы он на меня обиделся. И ушёл наверх. Купидон и убирающий бэт-беспорядок Альфред переглянулись. – Втыкать ведь тоже не обязательно, я прав? – Не обязательно даже касаться. Радиус и так достаточно большой, а эти ещё и дополнительно усилены. – Вот как? Интересно. – Мне вот другое интересно. Когда до него дойдёт? – Что невидимость и стрелы не работают, потому что он сам так хочет? Мастер Брюс всегда отличался поразительным упорством. – Упёрством он всегда отличался, баран винторогий, – проворчал купидон, – столько лет мне показатели портят! Ну ничего, сейчас не отвертятся, оба. Как миленькие будут счастливы! – Вы уверены? Купидон хмыкнул: – Ну ещё бы! …а за спиной у него всё ярче разгорались сиянием снежно белые крылья…