,,Santa-Barbara"

Александра искала дорогу к своей подруге, минуя охранников, ходящих по проходам. Она бегала по подвалу уже минут десять, но только сейчас услышала тихий плач за серой дверью. Ворвавшись в комнату, она увидела Фриск, сидевшую возле железной и холодной стены в одном нижнем белье. Быстро оказавшись около подруги, Саша обняла ее, пытаясь успокоить ее и остановить почти закончившиеся слезы. Фриск слабо обняла ее в ответ. —Пожалуйста, давай уйдем. — всхлипывая, сказала каштанка, переставая обнимать подругу. Саша быстро сняла с себя длинную футболку, оказавшись в одном спортивном топе, и отдала ее Фриск. Она легонько кивнула, пытаясь убрать с глаз слезы. —Хей, все будет хорошо, и мы свалим отсюда. Попытаемся уговорить твою семью уехать, например, в Германию, чтобы быть подальше от этих уродов. ( ля, руки дрожат. Не буду я это ваше даниссимо есть больше). — черноглазка не знала, как надо успокаивать людей, и не была уверена, что именно это нужно говорить, но оставлять подругу в слезах она не желала. Фриск криво улыбнулась, вставая с прохладного пола. — Погнали отсюда, пока они нас не нашли. —Погнали. — уже более уверенно начала говорить каштановолосая, после чего побежала вместе с подругой, преодолевая некую боль. *** —Блять, где мы? — раздраженно прошипела беловласка, плутая вместе с Фриск по серым коридорам, обегая суровых охранников. Каштанка дернула подругу за плечо, заставив ее повернуться к себе. —Там охранник идет. Если сейчас не зайдем в эту комнату, то считай, что нас больше нет. — немного сдвигая брови сказала Фриск, иногда поглядывая за угол. —Он уже близко! —Была не была! — прошептала Саша, и быстро открыла дверь в какую-то комнату, затащив в нее каштанку, а после уже и себя. В комнате было так тихо, что можно было услышать бешеный стук сердца (это один из важных жизненных органов, между прочим. /Арка, шиза и тебя одолела/). Помещение не было таким же серым, как и другие комнаты с коридором, здесь все выглядело иначе. Красные обои были сверху и снизу обшиты деревянными узорами (или не обшиты… я забыл подходящее слово), напоминающие черепа. —Юная леди, сбегать из дома в пижаме - очень опрометчивый поступок. — сбоку послышался мужской голос, напоминающий сумасшедшего отца. Саша резко повернулась, заметив на красном кресле своего (батю) родителя. Тот, глотнув еще вина, продолжил:— Ты пропустила три ужина, знала? —Красть из дома и привозить меня к себе - тоже очень опрометчивый поступок, особенно, когда ваш сын ко мне пристает. — гневно ответила младшая из всех ВингДингсов, усаживаясь на рядом стоящий диван, пока Гастер поперхнулся. Фриск молча села рядом. — Зачем вы это делаете? Почему мне просто нельзя спокойно жить? — еще немного, и у Александры поедет крыша от всего, что происходит в ее жизни. —Саш,-— Фриск взяла за плечо подругу, и хотела что-то сказать, но ее перебили. —Санс? Этот комик к тебе приставал? — ошарашенно спросил Гастер, ставя бокал на прозрачный стол. —Этот уёбище меня чуть не износиловал, чего не могу сказать про Папируса. — разъяренно сказала девушка, а ее подруга посмотрела в пол (Гастер открывает программу: “как стать верующим за пять секунд”). Чуть ли не поседевший отец троих детей резко вскочил с кресла, забыв про ушибленную ногу. —Где сейчас находятся эти мудозвоны? — теперь уже гневался батёк, маяча по комнате и ожидая ответа. Нога мгновенно стала здоровой. —Не хочу показаться крысой, но, наверное, они сейчас ищут нас по всему зданию и уже идут сюда. А тебе зачем? Я все равно ничего не значу для всей вашей семьи. — сказала Саша, предположив одну версию и рассказав ее отцу. Тот просто подошел и обнял ее, сказав: “Ты так же дорога мне, как и твоя мать”. Александрия впала в ступор, но тоже обняла отца, а Фриск тем временем наблюдала драму. Старший ВингДингс вернулся обратно к креслу, как в комнату ворвались два брата акробата. —Что происходит?! — спросили братья-инвалиды-на-одну-хромосому, осматривая комнату. Саша прыснула, но быстро сделала серьезный вид, сложив ноги друг на друга. —Тебя спросить надо, братик. — ухмылялась Александра, подперев голову правой рукой, смотря на беловласок. Гастер встал с мягкого кресла, оперевшись на его спинку. —Это я должен спросить у тебя, Санс. — отец зло смотрел на сына, после чего одарил таким же взглядом другого. — От кого, от кого, а от тебя Папирус я такого не ожидал. — Гаст потер переносицу. Санс зло смотрел на Александру, будто она рассказала его самую потаенную тайну родителям, не спросив его. —Пап, что мы сделали? — Папс решил выстроить из себя дурачка, подойдя ближе к отцу, иногда поглядывая на свою жертву. Фриск крепко держалась за холодную руку подруги, опуская взгляд в пол. —Папирус, ты действительно тупой или память потерял? За идиота меня держишь (ща, я отойду. все, я пришел с йогуртом даниссимо, теперь меня будет нести еще больше)? — Гастер сделал глубокий вдох (и сдох). — С сегодняшнего дня вы больше не живете со мной в одном доме. —Но пап,- — хотел что-то сказать Санс, но его оборвали. —Это не обсуждается. — отец семейства сел на, уже замученное драмой, кресло, повернувшись спиной к сыновьям. — Я дам вам денег и валите на все четыре стороны. — он повернулся обратно. — И если я узнаю, что вы снова займетесь подобным, то считайте, что у вас больше нет семьи, как и вас самих. — Гастер поправил свои квадратные очки. — Идите отсюда. После того, как двое беловласых мужчин удалились, Фриск расслабила булки и отпустила руку подруги. Александра поправила волосы. Приложив руки к лицу (ай-яяй, в разгар коронавируса, да руки к лицу! Как так?), она что-то прорычала. —Да что за пиздец постоянно творится? Я, конечно, не Мия, но проблем тоже хватает. — вскочила с дивана черноглазая, блуждая по комнате. —Я вам помогу. — уверенно сказал Гастер, смотря на свою дочь. Она повернула голову. —Что? — спросила удивленная Фриск, тоже резко вскочив с дивана. Бедный диван...