Мир в твоих кудрях.

       Джинсы спущены, рука ложится на мой пах, лёгкое покусывание шеи, и я резко подрываюсь, поднимая за собой Марка. Упираюсь руками в его плечи. Я снова реву.  — Не могу…        Голос предательски дрожит. Он осел, теперь я лишь хрипел. Надеваю джинсы обратно из последних сил. Марк просто обнял меня, ложась на свою спину. Прижимает к себе и гладит по голове. Ещё множество секунд я плакал, а он продолжал меня греть. Чувствую себя в незаслуженной безопасности. Скоро я провалюсь в сон, а Марк так и продолжит гладить меня, продлевая сны.

***

 — И какого черта?        Дар злостно смотрела на меня. Все-таки соизволил явиться домой. Растрёпанный, опухший, растерянный. Я не брал трубку. Марк отключил звук на телефоне, чтобы я выспался. Как же мне было от себя мерзко и неловко от всей произошедшей ситуации.  — Кудрявого.        Тихонько проговариваю, вытягивая буквы. Медленно снимаю с себя кроссовки, вешаю куртку на место. Сестра сжимает пальцами свои предплечья, поджимая губы.  — Мало того, что ты приходишь домой побитый, так теперь ты вообще на ночь перестал являться! Ты в курсе, что ты так меня сведешь в могилу? Меня Соня еле сдержала, чтобы я не пошла проверять обочины трасс и кладбища на наличие свежих ям или могил! Ты идиот? Ты мог бы хотя б поднять мой вызов или Соне уж на сообщения ответить? А ещё не врал бы мне! А знаешь почему я решила, что ты врешь? Потому что сюда припёрся Кирилл и спрашивал, тут ли ты. Так что нихера это не Кудрявого черта! Где. Ты. Падла. Был?!        Вздыхаю. Удивительно. Что тут делал Кирилл. Про кладбище не удивило. Отмахиваюсь и иду к себе.  — Но ведь целый пришел.        Сестра начала свою шарманку вновь. Даже дверь не закрыть. Она идёт и мне в спину плюется всеми своими возмущениями. Да, я понимаю, что вышло прямо совсем не очень, но, черт подери, разве не понятно, что я всмятку? Я себя на столько хреново не чувствовал даже после избиений. Ложусь в кровать, прячусь в кокон из одеяла. Дар все равно устанет орать или пойдет ругать меня, разговаривая с собаками.        Почему… Почему моральная боль сильнее, чем физическая? Почему раны на душе больнее, чем физические?        Минут тридцать я слышал, как меня отчитывают за все в этой жизни. Она даже припомнили мне случай, когда я забыл пакеты в магазине, и пришлось делать огромный крюк. Просто закат глаз. Но все-таки ушла, и повисла тишина. Вылезаю из-под одеяла. Прислушиваюсь. Видимо, Сони дома нет, либо она спит. Дар чем-то гремит в кухне, наверное, кормит собак. А я. А я сижу и втыкаю в одну точку.        Мне надо разобраться в себе. Хотя, что тут разбираться. Я больной человек. Сам себе подписал смертный приговор с дьяволом. Только вот, когда я успел его подписать? Может, когда-то мне снился такой сон, но на самом деле этот сюжет был явью?        Кирилл. Я все-таки не могу без чувств к этому человеку, несмотря на то, какой он и что он делает. Но сам я не хочу жить с этими чувствами. Последние капли моего терпения разрушили всю бездну прощения. Я не хочу терпеть его, но все эмоции и ощущения к нему не утихают. Может, я и смог ненадолго прижать это плитой, но ненадолго.        Ладони трут щеки и глаза. Мне кажется, или мои самые любимые кудри добились своего и сломали меня?

***

       Сижу за партой. Нет, даже лежу, вытянув руки вперёд и смотря в окно. В голове ни одной мысли, как будто я мертв. Третий урок, а я ещё ни разу не поднял голову с парты. Не подал голоса, даже когда нас отмечали.        Дыхание застывает, приподнимаюсь. За окном начал падать первый снег. Улыбаюсь. Снег доставлял мне массу эмоций, особенно первый снегопад. Казалось, будто я первый раз начал дышать. И первый раз за сегодня замечаю звонок. Осматриваюсь. Понимаю, что звонок с урока. Хотел лечь обратно, но под мою голову попала рука. Не моя ладонь. Неудобно. Поворачиваюсь, бесцельно осматривая кудри и выражение лица их обладателя.  — Покурим?        Вздыхаю и мотаю отрицательно головой.  — У меня нет сигарет.        Кирилл достает из кармана пачку сигарет с двумя кнопками и трясет ее передо мной.  — Я поделюсь.        Необыденая улыбка на его лице. Мягкая, приятная и такая добрая. Ведусь. Встаю с места и иду молча за ним. Он старался идти рядом, но я по своей привычке старался идти за его спиной. Как мы вышли из школы, он взял меня за руку и подтянул к себе. Неуютно, но иду с ним наравне. Все то же место - угол за школой. Он закуривает сигарету, а я облокачиваясь на стену здания, смотря вверх и следя за снегом. Сразу же забыл о том, что я вышел курить. Кир хмыкнул, и я возвращаюсь в реальность.  — Знаешь о цыганочке?        Мотаю головой. Не имею ни единого понятия, о чем он сейчас говорит. Он вертит сигарету в пальцах.  — Смотри. Это короче, когда сигарет мало или просто сигарету на двоих раскуривают. Один вдыхает полные лёгкие дыма, а другой потом втягивает дым, который выдыхает первый.        Я нахмурился. Вроде все понятно, а вроде и ни черта. Кир посмеялся над моим выражением лица. Он втягивает дым сигареты дольше обычного, затем подходит ко мне и показывает мне руками, типо, вдыхай. Не знаю, как я его понял, но я понял, да. Он медленно выгоняет никотин из лёгких. Я медленно втягиваю его, приоткрыв рот. Ощущения были странные, слишком слабо чувствовался дым, накуриться так было бы сложно, но сигареты не мои, и я не могу ими распоряжаться. Пар начал заменять дым, и я уже начал выгонять смесь из воздуха и никотина.        Зрачки сужаются, и тело пробирают иголки. Его губы так аккуратно касаются моих. Такие теплые и дрожащие. Медленно, мягко. Он больше не зажимал меня. Его руки больше не были способом сдерживания меня у стены. Его ладонь держала сигарету подальше от меня, другая так же аккуратно, как и поцелуй, приобнимала меня, даже не притягивая вплотную к нему.        Стало так больно. Больно из-за такой непривычной доброты, такой непривычной аккуратности. Эта дрожь, будто его пробирал мандраж. А я забыл. Так долго пытался заметить и почувствовать все, что не ответил на поцелуй. Кир отстранился. Его взгляд опустился в землю.  — Как ты себя чувствуешь?        Выдаю я, как будто бы ничего и не произошло. Он резко поднимает на меня непонимающий взгляд. Пожимаю плечами. С минуту тишины и тлеющей сигареты.  — Твои таблетки волшебны, мне лучше.        Я улыбнулся. Хорошо, что он быстро идёт на поправку, и не стоит волноваться о том, что он серьезно заболел. Молча ухожу обратно в школу, оставляя его одного, наедине с самим собой и своими мыслями.        Забираю рюкзак, ухожу. Чувствую, как медленно меня переполняет. Не хочу больше сидеть на уроках. Хватая куртку, на ходу надеваю её, выскакивая из здания.        Пожалуйста, перестань, я так не хочу умирать в твоих кудрях… Задыхаюсь.