Её игрушка

      — Проходи, Натали.       Катерина плавно махнула рукой на кресло, а сама села на кровать. Натали же осталась стоять посреди комнаты, возмущённо глядя на подругу.       — Ну-ну, Китти, мы что, снова даже на улицу не выйдем? Негоже в очередной раз не похвастаться среди крепостных, что у них такая красивая пани.       Вербицкая снисходительно улыбнулась и нервно потёрла ладони. Может, Натали и права была? Китти была по-своему красива, как-то по-детски, но это лишь оболочка чистоты и непорочности, что прекрасно скрывала внутренних демонов Катерины.       Но не это было поводом для Дорошенко.       — Я думала, что ты устала после дороги, — неуверенно пожала плечами Вербицкая, скрывая своё раздражение.       Где-то там, среди остальных крепостных, ходил Григорий, что легко мой сойти и за пана, если бы его слегка приодеть. Кажется, он засел в сердцах многих девушек и даже самой Натали, но никто и не догадывался, что сама Вербицкая стала жертвой его чар.       Катерина, конечно, жалела, что ей пришлось делить с подругой несчастного холопа, но он — её собственность! И ничья больше!       Вербицкая с детства не умела делиться игрушками, и с возрастом желание овладеть всеми игрушками переходило грани разумного.       (Взрослая же уже девочка!)       — Совсем немного. Но знаешь ведь, что свежий воздух гораздо быстрее помогает восстановить силы.       Рука Натали легла на плечо подруги, легонько потряхивая её.       — Ну же, а то ты сама не своя!       — Желание гостя для меня — закон, — встала с постели Китти и учтиво поклонилась.       Дорошенко от радости приобняла подругу и взяла за руку, чтобы поскорее вывести на улицу.       А Катя же задумалась: Якову ли доверить наказания для Григория или сама справится?       Отца дома не было, значит, все игрушки на вкус и цвет в её руках. Стоит только холопу Грише начать глазеть на Натали — а станет, обязательно станет — наверняка даже живым в землю не постесняется закопать. А станет же скользить взглядом по точёной фигуре пани Дорошенко, отвешивая комплименты, порой косясь на свою пани.       Да, его пани!       Как этот холоп вообще посмел?..       — Боже, у вас тут так уютно!       Китти вздрогнула и убрала руку Натали. Та удивлённо глянула на неё.       — Что-то не так, Китти?       — Кажется… кажется, я вспомнила, что мне поручил отец. Ты не против, если я ненадолго отлучусь?       Дорошенко оглянула подругу и улыбнулась.       — Конечно, Китти, я подожду.       Девушка попятилась назад, а потом и вовсе резко отвернулась и убежала на кухню к Павлине: что-то резко захотелось воды.       Резкий хлопок двери испугал кухарку и крепостных. Они мгновенно вскочили и, завидев состояние пани, неуверенно переглянулись.       — Выйдите, — холодным тоном обратилась Катерина к девушкам, и те оставили Вербицкую и кухарку вдвоём.       — Что с Вами, пани? — взволнованно произнесла женщина, усаживая Катерину на стул.       Вербицкая попыталась отдышаться, но нахлынувшие мысли словно сдавили ей шею.       — Воды, — сиплым голосом попросила Катя и сжала ткань рукавов.       Если в те разы пани ничего не сделала Грише, то это не значит, что снова она поступила бы так же!       — Может, за лекарем съездить, а?       Девушка выхватила стакан из рук Павлины и залпом осушила его.       — В этом нет необходимости. Это… слушай, Павлуся, а ты случаем Гришу не видела?       — Нет-нет, пани! Но срочно если…       — Нет, совсем не срочно, — улыбнулась Китти и тут же помрачнела. — Просто Натали в гости приехала, а Гриша уж очень к ней неравнодушен. А я не хочу, чтобы сегодня произошло что-то неладное.       — Тю, пани, да что этот бовдур сделает? Он даже толком смотреть на неё не смеет…       — А он смотрит! — воскликнула Катерина. — Да что смотрит… осматривает, может даже уже и мысленно раздевает! За этим дьяволом все девки бегают, а ему барыней подавай!       И Вербицкая тут же прокляла себя за свою несдержанность. Кто-кто, а Павлуся зла не сделала бы и насмехаться не стала бы, но Катя понимала, что так только выдавала себя. Влюбилась, дура, в холопа! Ну конечно: чем больше игрушка недоступна, тем больше её хочется. Так играть, что ненароком порвать что-либо, а потом бережно зашить.       — Раз так… может, Якова попросить, чтобы работой беднягу нагрузил? Чтобы и дело делал и глазел поменьше. Вот бесстыжий, всегда знала, что тот ещё тип!..       — Ты права. Как всегда.       Катя встала со стула и отряхнула платье. Вдруг за окном послышался заливистый девичий смех.       — Это что, Натали?..       Павлина подбежала к окну и громко ахнула.       — Вот чертяка! Пани…       Катерина грубо подвинула кухарку и, словно с жадностью, впилась в подоконник, чтобы разглядеть эту идиллию. Вот-вот и девушка за себя уже не отвечала.       — Павлина.       — Да, пани?       Катя резко развернулась к женщине и с улыбкой на лице промолвила:       — Кажется, Натали сейчас лучше поехать домой. А нас ждёт воспитательный урок.

***

      — Китти, ну что случилось?! Я же недавно только приехала!       Вербицкая изо всех сил держалась, чтобы не пихнуть подругу в карету.       — Я потом объяснюсь в письме, Натали, — Катя чуть подтолкнула Дорошенко. — Мне очень жаль, что я не смогла подарить тебе хороший приём, но в следующий раз я обязательно исправлюсь.       — Я очень на это надеюсь, Китти, — с лёгкой, но чуть грустной улыбкой сказала Натали. — До встречи.       Катя чуть отошла от кареты и помахала на прощание. Дорошенко, хоть и нехотя, но всё же тоже помахала на прощание, обдумывая поведение подруги. Может, действительно что-то произошло?       Когда карета стала исчезать из поля зрения, Вербицкая сорвалась с места и, выплёскиваю всю ярость в беге, направилась к Якову.       Желание владеть всем и всемя бурлило в крови.       — Яков!       Девушка чуть приостановилась и огляделась вокруг.       — Яков! Где тебя носит?!       Все с удивлением уставились на пани.       — Чего уставились? Работайте, иначе всех отсеку!       Со стороны послышались поспешные шаги. Это был Яков.       — Прошу прощения, пани. Вы что-то хотели?       На лице появилась зловещая, несвойственная Китти, улыбка.       — Привяжи Григория к столбу и отсеки так, чтобы живого места не осталось.       Мужчина удивлённо посмотрел на пани и тут же опустил взгляд.       — Прошу прощения за вопрос, но что он сделал?       — Блуду придаётся, Яков.       Дважды повторять не пришлось.       Вскоре все столпились вокруг столба, к которому несколько человек пытались привязать Григория. Тот был довольно силён, поэтому Якову самому было сложно справиться. Как только на виду у всех появилась Вербицкая, всё замолкли, кроме самого Григория.       — Но что я сделал, пани?! Я ведь… я ведь изо всех сил работаю, пани!       Катя на это лишь негромко рассмеялась и подозвала к себе Якова.       — После съездишь в город за тканью. А то как-то некрасиво получилось перед Натали.       И после перевела взгляд на Григория. Тот, несчастный, рыпался, пытаясь доказать свою невинность, но никто его не слушал. Только в тропе кто-то громко переговаривался, жалуясь на жестокость их пани.       — Чтоб знал наш Гришенька, что на чужих барыней заглядываться строго запрещено.       И крепко-накрепко крепостного привязали к столбу. В глазах мужчины не читался страх, он готов был понести наказание — как странно бы не звучало — за свои искренние чувства к Натали Дорошенко. Но пани Вербицкую не столь это волновало. Нет, просто убивало! Как этот холоп посмел заглядываться на эту чёртову Натали, когда рядом была его Китти?       Ногти с болью впились в ладони. Хотелось самой взять да и…       — Приступай.       Голос слегка подрагивал, но сама Катерина оставалась непоколебимой.       (Сам виноват, холоп).       Первый хлест раздался по всей улице вместе с рыком Григория. Взгляд его тёмных очей пробежался по люду и остановился на Вербицкой, что с полуоткрытым ртом наблюдала за этой картиной. После девушка облизала губы и начала наслаждаться беспомощностью крепостного.       Он хотел сжечь её своим взглядам, а она лишь наслаждалась этим.       И каждый, каждый удар наносился всё с большей силой, будто Яков чувствовал всё злобное нутро пани. И Кате это точно нравилось. Катерина перешла на другую сторону, чтобы поглядеть на истерзанную спину Гриши. И с каких пор ей это начало нравиться?       — Чёрт! — раздался крик Григория.       Тот уже еле держался только благодаря верёвке, завязанной на руках.       А сам крик заставил пробежаться приятной дрожью по теле.       — С него хватит, — махнула рукой Вербицкая. — Всем разойтись!       Яков уже хотел развязать беднягу, но девушка остановила его.       Григорий пытался отдышаться, но услышал позади шаги начал дышать сильнее.       — Ну что же ты, Гришенька.       По спине провели холодной рукой, отдаваясь режущей болью. Мужчина даже смотреть на свою пани не хотел.       — Глупенький ты мой, — горячее дыхание опалило затылок, — разве Натали достойна твоих страданий?       Окровавленная рука коснулась подбородка и опустилась чуть ниже.       — Я не хочу ссориться с Натали, будто делю несчастную игрушку.       Её игрушку.