Oh, you touch my talala...

«Здравствуйте, меня зовут Пак Чимин и мой соулмейт — малолетний пиздюк-извращенец». Чимин злобно фыркает своим мыслям и ослабляет тугой узел галстука на шее. У него сегодня первый рабочий день, при чем во всех смыслах первый, первая встреча с его прямым работодателем, а не левым секретарем, и первый урок анатомии у каких-то первокурсников. А этот мелкий пидор с самого утра дрочит! То пальцы в задницу засунет, то член так сожмет, что, если бы Чимин знал эту малявку лично, то выебал бы за такое поведение. Кто вообще в три захода дрочит по утрам?! Ах да, его соулмейт… Мелкий пидорский хуй. Он, конечно, тоже, но тем не менее он не ебет свой кулак двадцать четыре на семь! Пак зло хмыкает себе под нос и снова поправляет галстук, зачесывает назад черные волосы ладонью и поднимает голову. Он этому мальчишке голову точно открутит, когда встретит. А после сегодняшней подставы так точно встретит, лично суку эту мелкую найдет. Из кабинета в приемную выходит уже староватый декан и откашливается в кулак. Чимин поднимается с дивана и лучисто улыбается мужчине, надеясь, что больше у него проблем сегодня не будет. — Что же, господин Пак, все хорошо, не переживайте. У вас сегодня первый урок у первого курса, наглеть особо не будут, — мужчина по-доброму смеется, но потом как-то резко смолкает. — По крайней мере, я очень на это надеюсь. Все же вы молодой преподаватель, а эти остолопы краев не видят, поэтому не давайте им спуску, чтобы потом не наглели. — Спасибо за совет, господин Ли, я вас не подведу. Чимин низко кланяется, выказывая уважение, а на деле же думает, что он вообще никаких поблажек и спусков давать этим малявкам не собирался. У него предмет не что-то из разряда высокой литературы или, быть может, унылой ботаники, которая ну не особо и нужна, но вдруг они не отличают листок от цветка, гнозию еще провалят, идиоты эти. Он преподаватель анатомии и физиологии, поэтому никаких поблажек, никаких спусков и никаких закрытых глаз. Потому что если ебаные медики не будут знать чем отличается левое легкое от правого и как проходит нервный импульс, то какой вообще во всем этом смысл? Тем не менее, идет он ровно, мельком смотрит на небольшие таблички с номерами кабинетов, выискивая нужную ему аудиторию, а когда находит, то даже немного разочаровывается. Три длинных ряда, по четыре человека за одной партой и до задних рядов, скорее всего, не долетит ни единого его слова. Если его слова не будут долетать до задних рядов, то там явно будет твориться черти что, или не будет твориться абсолютно ничего из-за упавшей посещаемости. И кто только так строит?.. Чимин хмыкает, раскладывая листы ровной стопкой, включает свой ноутбук и подключает к нему мультимедийный проектор, настраивает все, включив презентацию. В аудиторию заваливаются дружной кучкой первокурсники, прилежно здороваются с ним и занимают места, как и все первокурсники, поближе к преподавателю, вытаскивают большие тетради и пеналы с охапками разноцветных ручек и маркеров, готовые первую лекцию писать максимально сосредоточенно. Чимин оглядывает поток, кажется, даже слишком пристально, хоть и не может не вспомнить себя в их возрасте. Был таким же, перебрался на предпоследнюю парту уже через неделю после начала лекций, помирая от нудного преподавателя. Он конспектировал сам, подыскал подходящую книгу в интернете и учился в собственном режиме, чтобы потом не без гордости получать все свои «отлично», уверенно двигаясь к красному диплому. — Здравствуйте, студенты! В первую очередь, хочу поздравить вас с первым учебным днем и пожелать успехов в учебе. Меня зовут Пак Чимин, я буду вашим преподавателем анатомии на первом курсе и, скорее всего, физиологии человека на третьем. Он старается говорить как можно более твердо и спокойно, смотря на сияющие лица учеников и чувствуя среди всей этой толпы один пробирающий до глубины души взгляд. Первая парта. Возле окна. Мальчишка с детским лицом и не по-детски подкаченным телом, с пухлыми губками и оленьими глазками, с темными чуть длинноватыми волосами… даже как-то не верится, что от его взгляда может стать не по себе. Но Пак виду не подает, еле заметно сглатывает вязкий комок, прокашливается и выдавливает из себя сдержанную улыбку. В любом случае, ему никто не гарантировал всеобщего обожания и угрюмый милый паренек уж точно не проблема века. Проблема века проявляет себя чуть позже, когда он уже, наверное, вычитал половину лекции и когда почувствовал легкое тепло внизу живота и мягкое пощипывание сосков. Блядь… Он эту мелкую мразь, когда найдет, то точно выебет. Без растяжки и ни единого слова не скажет. Чимин раздраженно оглядывает студентов, надеясь, что они не слишком пристально на него смотрят, и про себя облегченно вздыхает, видимо, диктует он действительно слишком быстро, молодые люди если и поднимают глаза хоть на мгновение, то только ради презентации, один только угрюмый мальчишка еще постоянно поправляет рубашку. Впрочем, на улице сегодня слишком жарко, а форменные рубашки с длинными рукавами ну никак не охлаждают, его своеобразную нервозность тоже можно понять. Что же… Веселенькая у него будет жизнь.

***

— Пак-сонсенним, ну куда нам с такими нагрузками еще и эти обязательные презентации?! — Тэхен наигранно шмыгает носом под дружный смех одногруппников да и самого Чимина, чего уж там, и прикладывает свои холеные ручки к сердцу. — Мы и так ночей не досыпаем, плачем… Парень еще раз неправдоподобно шмыгает носом и закрывает лицо руками. Вот ведь клоун… Когда Пак узнал, чей он сын, то в принципе был не особо удивлен, все же одежда на нем была дорогая, украшения от именитых ювелирных домов из редких коллекций, а белоснежный халат был пошит однозначно на заказ. Чимин думал, что к дрочливому истинному в список его проблем прибавился еще и мажористый малолетка, но как же глубоко он ошибся… Тэхен оказался до неожиданного простым и совершенно не нахальным, не требовал всеобщего почитания и позолоченного трона в центре аудитории, разве только выгребал иногда за свои шуточки и экстравагантный внешний вид. Ну где было видано, чтобы студенты ходили на пары в майках-сеточках?! Но Ким был иконой, если не стиля, то эпатажа уж точно, хоть и выслушивал длинные нотации декана да и самого Пака иногда, хватало его ровно на четыре недели, а потом он снова что-нибудь чудил. — Ким-хаксен, я бы с превеликим удовольствием облегчил или, быть может, исключил бы ваши страдания, если бы у вас хоть одна страница в рабочей тетради была заполнена. Поэтому, если так хочется облегчить свою жизнь, то сразу выберете подходящую тему. — Центральная нервная система! Забираю себе мозги! — Тэхен даже как-то слишком возбуждено машет рукой в воздухе, кажется, может хоть сейчас выскочить со своего места под дружный уже гогот своих коллег. Чимин и сам смеется, отмечая в своем толстом блокноте ученика напротив темы. — Ладно… А периферическую тогда кто? — Хосок-и конечно! Как же он без меня?! — Тэхен чуть выпячивает нижнюю губу, на что его сосед по парте лишь закатывает глаза и фыркает, но кивает преподавателю. Вот этим двоим точно повезло. Соулмейты, нашли друг друга каким-то образом еще в первую неделю и теперь постоянно вместе, за что и получили прозвище неразлучников, даже вместе клинья подбивают еще к одному одногруппнику. Бедолага бледнеет от такого внимания, краснеет, а раз даже сознание потерял, видимо, от большого счастья. — Ну и чтобы совсем весь конец раздать… Анализаторы! Кто берет? — Чимин обводит взглядом студентов, каждый из которых мечтает избежать этой участи. — Да ладно, я буду делать, — руку поднимает тот самый худощавый парень с самой последней парты. А ведь этот бедный ребенок достаточно хорошо учится, старается не сдаваться перед ударами судьбы в виде двоих извращенцев, которые уже почти год пытаются его сделать частью своей дружной семьи, утверждая, что у них есть еще один соулмейт. — Юнги, нет, возьми чего-нибудь… — Тэхен сразу же оборачивается, игнорируя шиканья Хосока, чтобы избавить свое маленькое и вредное счастье от незавидной участи. — Ким, встань и выйди, — Мин кивком указывает на дверь, оставаясь абсолютно спокойным внешне, хотя Чимин готов поспорить, что внутри он рвет и мечет от желания избить парня как минимум анатомическим атласом. Сам Тэхен сразу же захлопывает рот и поворачивается. — Сонсенним, почему вы не могли оставить эту тему на сладенькое? — Ким надувает губу, вызывая лишь легкую улыбку у самого Чимина. — На сладенькое я оставил мочеполовую, вот она достанется только настоящему счастливчику. Дальше все проходит относительно спокойно, если не считать извечных комментариев Тэхена и его пререканий сначала с и без того замученным Юнги, а уже потом и с Хосоком, потому что «закрой рот, у нас все-таки пара», хоть Ким и не разделяет такой позиции своего парня. Студенты охотно гребут все, что есть, не желая никаким образом трогать «сладенькую» тему, все знают, что там, во-первых, слишком много материала, а во-вторых, неловко до жути рассказывать. В конце-концов Чимин записывает ее на Чонгука, того самого угрюмого мальчишку, который оказывается не злой, а просто до ужаса неловкий и стеснительный, проявляется у него это просто так. В любом случае, он тоже умненький мальчик, должен справиться и с таким. Уже под конец пары в дверь чуть слышно стучат и показывается сам Чон. — Гук-и, тебе достались чле!.. — Тэхен шипит от боли, когда его парень больно щипает его за бедро и недовольно щурится. — Что осталось.

***

— Алло, Чон Чонгук? — Пак-сонсенним? — голос по ту сторону неожиданно пищит, будто отвечает не парень, а какая-то слишком уж инфантильная девчонка. — Да, это я, — такой дрожащий и миленький голосочек, что можно даже растаять. Впрочем, сам Чимин уже давно отвык таять от всяких приторно-нежных голосков. — Слушай, Чонгук… Я понимаю, что тема сложная, но уже даже Тэхен расправился с презентацией, тем более от этого зависит твоя оценка, я не хочу, чтобы твое «отлично» превратилось в «хорошо», — старший лениво переключает каналы телевизора, пытаясь найти что-нибудь более-менее адекватное. — Простите, — Чон почти затравлено пищит и Чимин даже еле заметно фыркает, ну что это за жеманность? Взрослый же человек, пусть отвечает за свою лень и нежелание делать хоть что-то. — У меня есть часть презентации, но она не закончена, я как раз доделываю. Пак хочет заорать, что времени уже нет, что желания проверять у него в последнюю ночь перед зачетом тоже нет и что нужно было сделать это еще две недели назад и был у него на это целый месяц! Хочет, но чувствует, как внизу живота снова разливается нежное тепло от того, что левый сосок начинает твердеть и на нем эхом отдаются чужие прикосновения, как же невовремя… — Да? И сколько еще ждать? — Чимин прикусывает нижнюю губу, чтобы не заорать или не застонать, как уж получится, но он точно уверен, что еще немного и все будет очень плохо. Ну, его соулмейт пробирается ладонью в трусы, чтобы поласкать свой член и от этого хочется заорать в голос, пока Чонгук пищит что-то жалкое себе под нос. — Да вытащи ты уже руку из трусов! — он шипит себе под нос и с облегчением чувствует, что чужая рука действительно замирает. — Простите, — Чонгук громко сглатывает, слышится возня и быстрые щелчки мышки. — Я… Еще двадцать минут и все будет готово. Голос мальчишки снова становится нормальным, в то время как глаза Чимина становятся все шире и шире. Он не верит в совпадения, гороскопы и всякое такое дурное, чтобы не обратить внимание на эту вот… ситуацию. Да, может, это и вовсе не Чонгук, ему просто показалось, карты сложились, но нет. Именно в тот момент, когда он прошипел, парень вдруг запищал извинение, а призрачная рука пропала. Это требовало объяснений! Ну или научного эксперимента… Чимин ухмыляется своим мыслям. Да, он поиздевается… точнее, поэкспериментирует над этим блядским мальчиком, ведь все теории требуют доказательств. Долго думать ему не приходится. Как лучший на курсе в педагогическом университете, он всегда знал на чем можно завалить студента, даже такого старательного и дотошного, как Чонгук. Поэтому он мельком просматривает презентацию, а потом подхватывает телефон и набирает его номер. — Чонгук-и, — он включает свой сексуальный голос с легким придыханием, чувствуя дрожь младшего буквально через трубку телефона, — это… никуда не годится. Пальцами он пробирается под резинку своих спортивных штанов, поглаживая лобок слишком близко к члену, чуть слышит, как младший втягивает сквозь зубы воздух и гаденько ухмыляется. Он этой шалаве устроит американские горки за весь свой позор. — А что не так? Я бы мог исправить и… — Погоди, сейчас пройдем по каждому слайду отдельно, — Чимин томно вздыхает, будто какая-то девчонка-первокурсница, и щелкает мышкой к самому началу, продолжая оглаживать свой лобок. — Титулка не закончена, ты должен был указать меня, как преподавателя, помнишь? Ай-ай-ай, не стыдно забывать об учителе? Чимин обхватывает свой член плотным кольцом вверху, чтобы резко опустить руку вниз. Он слышит, как Чонгук шипит сквозь зубы и довольно улыбается, ну ничего-ничего, это только начало. — Теперь содержание, — пальцами Пак касается своих яичек, поглаживает так мягко и аккуратно, что и сам готов застонать, но одергивает сам себя, когда чувствует как чужие пальцы призрачно сжимают его ягодицы и разводят в стороны. — Стоп, — он чувствует, что мальчишка замирает даже через телефонную трубку, слышит, что он даже не дышит, от неожиданности боится и шелохнуться. — Да что же это такое?.. Чонгук, секунду, что-то с ноутбуком… Чимин откидывается на спинку кресла и пальцами второй руки медленно проводит по шее, опускается на грудь и мягко трет сосок меж пальцев, вслушиваясь в судорожное дыхание своего ученика. Ну, Чон Чонгук, додрочился… Теперь наслаждайся в полной мере, тебе ведь так нравится кончать. — Итак, содержание, — Чимин резко опускает руку по торсу и сжимает член у основания, — второй и третий пункты следует поменять местами и они выступают больше как подпункты первого, тоже самое с пятым и шестым, Чонгук… Что скажешь? — Я… — он слышит как парень причмокивает губами, кажется и сам чувствует, как он облизывает их языком. — Я исправлю… — Исправляй по ходу и потом сразу мне отправишь. Чимин продолжает ласкать свой член ладонью, переключая слайды, вслушивается в чужое напряженное дыхание и только растягивает губы в ухмылке. Младший же, кажется, боится лишний раз прикоснуться к себе, не трогает ни член, ни ягодицы, хотя сначала был вроде как очень даже не против выебать себя пальцами, сучка мелкая… — А здесь… Семнадцатый слайд… Стоило бы раскрыть тему больше, малыш, — он выдыхает это еле слышное «малыш» прямо в микрофон, буквально ощущает кожей, как Чонгук заходится в ознобе и тихонечко скулит, наверняка он закусывает губу, пытаясь держаться и не выстанывать для своего учителя. — Ммм… А двадцатый слайд? Подели его на два и добавь картинку к каждому, чтобы не был лишь голый текст, — Чимин причмокивает губами, поглаживая большим пальцем головку члена и когда слышит неосторожный всхлип, то снова ухмыляется. — Чонгук, все в порядке? — Да… Простите. — Хорошо. Тридцать шестой слайд — мало, разве о мужской половой системе нельзя сказать больше? Ну здесь и дальше не особо много… Чонгук, добавь больше о мошонке и предстательной железе, разве ты так мало знаешь о них, ты ведь такой талантливый мальчик? Чимин откровенно издевается, отрывает руку от клавиатуры ноутбука и снова начинает ласкать свою грудь, сжимать твердые соски и растирать их, пока сам толкается в тугой кулак. А Чонгука, кажется, уже разрывает изнутри, он уже обхватывает свой член рукой, надрачивает судорожно, желая поскорее кончить. Блядь эта мелкая… — Чонгук, ты меня слышишь? — он шепчет специально низко, так, чтобы парень буквально почувствовал прикосновение его губ к своему уху, а когда тот скулит, то готов открыто и очень зло рассмеяться, но вместо этого… — Чонгук? Ты в порядке? Тебе нужна помощь? — Нет… Я просто… У меня ноут не очень, снова что-то выбило. — О, ну тебе следовало бы сразу сказать. Тогда я отправлю тебе все правки в Какао, но презентацию все же постарайся мне сбросить до полуночи. — Да, конечно. Чонгук тяжело сглатывает и отключается, уже не слышит как злобно хохочет Чимин, запрокинув голову.

***

Злорадствует ли Чимин? О да, он чертовски злорадствует, отрываясь на Чонгуке за все то, что он творил с ним со своих пятнадцати (да, посчитал, и че?) Без зазрения совести он проверял расписание группы Чонгука, подбирал подходящую пару и… дрочил. Даже как-то грустно, что сессия подошла к концу, осталось лишь несколько экзаменов, а Чимин хоть и злопамятный, но судьбу ломать никому не собирается. Он же не ебучий (ебливый, простите) Чонгук. Он просто учитель, у которого еще нужно получить зачет. Именно поэтому сегодня он в виде исключения работает до семи вечера, разбирает захламленный стол и принимает все пересдачи и досдачи, отпускает пораньше свою лаборантку, чтобы не мучать до ночи девчонку. И именно сегодня он ожидает своего отличника, который так трогательно себя растягивал в обеденный перерыв и даже не касался ни сосков, ни члена. Чимин точно его сегодня нагнет. — Пак-сонсенним, можно? — Чонгук осторожно заглядывает к нему в лаборантскую уже в полседьмого, но ведь заглядывает все-таки! — Да, проходи, Чонгук. Ты по какому вопросу? У тебя ведь уже выставлен зачет, — Чимин лучисто улыбается, хотя видит, что бедного мальчишку колотит и в любой момент он может потерять сознание. Он продолжает расставлять папки в шкафу, смотрит через плечо на своего студента. — Тебе нездоровится? Можешь присесть. — Да, спасибо, — Чонгук буквально падает на стул и закусывает нижнюю губу, решаясь. — Пак-сонсенним, простите меня пожалуйста за мою наглость, но, — он шумно сглатывает, — мне кажется, что мы соулмейты, — и краснеет до того, что хочется смеяться. Краснеть нужно было, когда пальцы в зад совал среди белого дня! Но Чимин лишь мило улыбается, запихивает все свои папки на одну полку и медленно подходит к младшему, чтобы сжать своими ладонями его крепкие плечи, наклониться ниже к самому уху и обдать его просто адским жаром своего дыхания. — Тебе не кажется. Чонгук дергается от его голоса и опускает голову еще ниже, чтобы скрыть свои алые щеки. Чимин же со вздохом выпрямляется, медленно обходит мальчишку, приседает перед ним на корточки и берет его ладони в свои. — Как понял? — В тот вечер, когда вы отчитывали меня за презентацию, я тоже не последний идиот, — Чонгук шумно выдыхает и его лицо принимает нормальный цвет. Он поднимает голову и заглядывает в чужие глаза, но напрягается только сильнее под чужим взглядом. — Я верю, — Чимин кивает задумчиво, но гаденькой ухмылочки сдержать все равно не может. — О чем ты сегодня думал, когда растягивал себя? — его ладони перемещаются на крепкие бедра парня и легко сжимают, когда он пораженно выдыхает и закусывает нижнюю губу. Ну да, Чимин никогда не растягивал себя и бедный мальчик просто не знал, что там тоже все хорошо чувствуется. — Для кого ты это делал? Кого представлял? — его низкий голос вскрывает черепную коробку, не хуже любых хирургических инструментов, он наблюдает за мальчишкой и наслаждается его стыдом в полной мере. — Или ты хотел быть для меня хорошим мальчиком? — Чимин резко разводит его бедра ладонями, пользуясь неожиданностью и целует внутреннюю сторону правого, глядя в глаза снизу вверх. Чонгук скулит почти позорно, запрокидывает голову и закусывает нижнюю губу, чувствуя, как медленно круговыми движениями Пак поглаживает его член через ткань плотных джинсов, надавливает легонечко, словно издевается. Хотя почему «словно»? Старший победно ухмыляется и ласкает его так, будто он — трофей, приз для победителя, который сам пришел в руки, позволил раздвинуть ноги в стороны и пошло ласкать. — Ну же, Чонгук-и, ты хотел быть хорошим мальчиком для своего учителя? Да он просто издевается над ним! Кончиком языка облизывает свои пухлые губы и не позволяет думать ни о чем, кроме, конечно же, них на своем члене, или соске, или теле в целом… — Да… — Чонгук-и, ты же знаешь, что я люблю твои развернутые ответы, — губы Чимина слюняво касаются его члена через джинсы и его спину гнет дугою навстречу. — Да, я хотел быть хорошим мальчиком, Пак-сонсенним. Он принимает игру старшего и пораженно выдыхает, когда чувствует, как его ширинку растегивают, а потом его кивком головы заставляют подняться, чтобы рывком стащить брюки вместе с бельем, оставляя его наполовину обнаженным. — Мой идеальный мальчик так старался… А сейчас такой большой и твердый, мне стоит его наградить, — Чимин обхватывает его член теплой ладонью, а потом опускается на него ртом. Чонгук сипло стонет и сразу же прикусывает ребро ладони. Он не хочет, чтобы какой-то «случайный прохожий» вдруг влетел в кабинет и застал их вместе. Старший же, кажется, никак на это не реагирует, обхватывает лишь губами его член плотнее и начинает размеренно двигаться, упираясь одной ладонью в бедро, а второй помогает себе, проталкивая чужую плоть глубже или же себе за щеку. Чонгук лишь дрожит, чувствует, как каждый раз чужой язык юрко слизывает выступающую на головке смазку, потирается о нее, надавливает. Он поддается вверх, когда рука с члена соскальзывает ниже и мягко сжимает его яички, давит, стимулируя так, как сам парень никогда бы не решился. — Пак-сонсенним? — он отрывается от своей ладони, обращая на себя внимание учителя. — Трахните меня, пожалуйста. — Мой мальчик хочет, чтобы его сладкую попку распирало от члена его учителя, так хорошо просит… Я думал ты хочешь кончить в рот мне, чтобы я полностью распробовал тебя. — Пожалуйста, — Чонгук почти пищит и закусывает нижнюю губу. — Все для моего хорошего мальчика, — Чимин снова ухмыляется и помогает младшему встать, подводит его к столу и уже хочет уложить на спину, но сам парень неожиданно останавливает его. — Хочу сзади, — Чонгук снова краснеет до кончиков ушей и опускает голову, будто это действительно может помочь ему это скрыть. — А мой хороший мальчик оказывается та еще грязная шлюшка… — Чимин легко толкает его на свой стол, заставляя упереться о него локтями, облизывает губы, когда младший прогибается в спине, оттопыривая задницу. Пак оглаживает его бедра ладонью совсем легко, чувствует, как под его пальцами кожа парня покрывается мурашками, а крепкие и без того мышцы только сильнее напрягаются. Он подхватывает свой портфель со стула и вытаскивает из него смазку и презерватив, выдавливает немного лубриканта на пальцы и аккуратно толкается ими в анус, чувствуя как поддатливые стеночки мягко обволакивают их и почти не сжимают. — Мой хороший мальчик так хорошо себя растянул, что я могу войти в него сразу, — Чимин урчит котенком, когда мягко разводит пальцы внутри мальчишки, давит на тугие мышцы подушечками и выходит из податливого тела, наверное, слишком резко, судя по тому, как Чонгук зажмуривается и втягивает воздух через зубы. Старший же наклоняется ниже и целует парня за ухом, словно небольшой бонус за чувственную реакцию. Потом медленно растегивает брюки и немного опускает их вниз вместе с бельем. Чонгук в нетерпении немного повиливает бедрами, может даже неосознанно, и закусывает губу, когда слышит как тонкая обертка контрацептива рвется, предвкушая. Член у Чимина чертовски толстый от чего Чонгук даже приподнимается на пальчиках, когда старший медленно входит в него, прикусывает нижнюю губу, чтобы не стонать в голос. Перед глазами пляшут звездочки, когда Пак начинает размеренно в нем двигаться, прижимается к нему бедрами и сжимает своими ладонями его ягодицы слишком уж властно, настраивает на ритм, заставляя насаживаться на член. Чертовски толстый член. Чонгук закатывает глаза, кажется, чувствует каждую венку на чужой плоти, пока его собственная непривычно изнывает без ласки. Грузные капли смазки выступают на багровой головке его члена, пачкают его черную футболку, но он даже думать о пятнах этих не может. Не сейчас точно… Не когда от каждого нового толчка воздух вышибает из легких, а внизу живота разгорается настоящий пожар. — Чонгук-а, ты так хорошо меня принимаешь… Хороший мальчик… Чимин рвано выдыхает и, огладив быстро ладонью его талию, опускается ею на член своего ученика, от чего он сипло стонет, но сразу же кусает себя за ребро ладони, но снова давится воздухом, когда рука начинает двигаться. Чимин сжимает его член, обхватывая плотно, касается пальцами его мошонки так, что током пробивает все тело и давит на головку до настоящих звездочек перед глазами. Теперь то, как он дрочил, пока они разговаривали кажется лишь разогревом, закуской перед основным блюдом, и когда его слюна начинает капать на стол, то Чонгуку даже почти стыдно. Почти… Он, блядь, ни о чем думать не может! Какой уж тут стыд! — Мне кажется, мой мальчик скоро кончит прямо в руку своему учителю, — голос старшего звучит змеиным шепотом где-то возле уха, от чего у бедного студента крыша уже в который раз грозится поехать. Чимин продолжает надрачивать его член и шептать, что-то слишком завуалированное и грязное, что-то чертовски пошлое для учителя. — Я хочу попробовать тебя, Чонгук… Посмотреть как ты кончаешь. Я часто чувствовал, как ты забавлялся с собою, чувствовал, как у тебя все сводило от оргазма, но никогда не видел этого. Ты наверняка очень красивый, когда кончаешь с членом в заднице, малыш, да? — Да… — младший уже просто хнычет от бессилия, чужая рука продолжает двигаться в том же ритме, что и член в нем, а Чимин, кажется, издевается над ним. Он чувствует губы старшего на своей щеке и поворачивает голову, подставляясь, а тот и рад. Чимин впивается в его губы поцелуем сначала неловким, а потом достаточно уверенным, особенно, когда чувствует, как чужая теплая сперма пачкает его ладонь, а мальчишка рвано выдыхает ему прямо в губы. Чимин отрывается от него, заглядывает в мутные глаза и подносит руку ко рту, вылизывает ее, но не двигается в нем. Чонгук лишь облизывает губы, чувствует, как в голове немного проясняется и шумно сглатывает, понимая, что старший все еще не кончил. — Пак-сонсенним, я хочу вам помочь… Ну… Ох! Чимин выскальзывает из него, от чего анус начинает быстро сокращаться от внезапной пустоты. Чонгук сползает на пол и, развернувшись лицом к учителю, чуть неловко потирается щекой о его член. Он стаскивает с него презерватив и проводит несколько раз ладонью, чтобы потом аккуратно обхватить губами головку. Он пытается следить за зубами в то время, как проталкивает в себя чужую плоть все глубже, смачивает слюною и наслаждается тем, как чужие пальцы путаются у него в волосах, сжимают и оттягивают. Тем, как его учитель глухо постанывает от его рта и прикрывает глаза от наслаждения. И он в этом ничерта не спец. В порно все выглядит значительно проще, но в реальности… Он просто чувствует, что еще немного и его зубы точно сомкнутся с непривычки. Поэтому старается больше как-то работать языком, облизывает ствол и головку, толкается в узкий канал уретры кончиком, чтобы услышать, как шипит Чимин. И именно на язык старший и кончает. Чонгук, чувствует, как чужая сперма выталкивается в его рот и он глотает ее полностью, чтобы потом демонстративно открыть рот и показать чистый язык. Чимин ухмыляется, он поглаживает его подбородок пальцами и приподнимает его в немой просьбе встать. Чонгук послушно поднимается и мурлычет, когда чувствует, как чужие руки обнимают его за талию, как чужое дыхание отпечатывается на коже, а губы на губах.