вечность длинною в двадцать один день.

Лагерь понемногу начинал просыпаться, шестнадцатый день не спеша входил в свои владения. Из больших окон столовой доносился едва слышимый грохот кастрюль, в первом корпусе кто-то из малышей уже бежал к раковинам, спеша занять ванную комнату первым. Ксюша, решившая после утреннего душа слегка прогуляться, улыбнулась, глядя на них, и спустилась к озеру. Еще издалека девушка заметила кого-то на мосту, но озеро и близлежащая территория все еще были окутаны утренним туманом, поэтому Ксюша так и не поняла, кого так рано сюда принесло. – Доброе утро! - начала диалог вожатая, подходя ближе и уже отчетливо видя перед собой Марка. – Доброе, - улыбнулся тот, отрывая взгляд от экрана телефона и оборачиваясь на подругу. – Ты в такую рань не спишь? - Ксюша изумленно изогнула бровь. – Сценарий доделывал, - объяснил Марк и поднялся с мостика, оставляя мокрые следы на выкрашенных досках. – Какой из? - поинтересовалась девушка, опускаясь на песок. Марк на пару секунд завис. – Их что, два?! – А, точно, - Ксюша почесала затылок, расправляя влажные волосы, - второй сценарий отдали Поле из шестого, - видя непонимание в глазах парня та продолжила, - один концерт проводят вожатые для детей, это делается во второй половине предпоследнего, двадцатого, дня. Тебе как раз поручили это. А второй концерт это что-то вроде конкурса талантов. Сегодня после завтрака общий сбор в актовом зале, все расскажут. Мы же вчера обсуждали это в чате, ты не помнишь? Марк усмехнулся и отрицательно покачал головой. Они ещё немного посидели вдвоём на берегу и вернулись в корпус, стрелка часов близилась к восьми и пора было будить детей. Взгляд Ксюши иногда падал на приоткрытые ключицы Марка, где на светлой коже красовались уже сходящие следы от укусов, но девушка решила спросить про это как-нибудь в следующий раз. К своей комнате Марк шёл уткнувшись в телефон, рассылал остальным вожатым сценарий. В парня кто-то врезался и тут же убежал, Марк услышал лишь негромкое «прости», а когда поднял взгляд, успел заметить исчезающую в дверном проеме ванной комнаты Свету, и едва ли не бегущую за ней Таню. Дверь в спальню неожиданно открылась и из неё вышел ещё помятый ото сна Назар, тоже наблюдая эту картину. – Они все еще в ссоре? - зевая поинтересовался старший. – Понятия не имею, - пожал плечами Марк. Назар незаметно положил тому руку на талию, затягивая обратно в комнату, но Марк ловко увернулся, направляясь в сторону детских спален. Вотяков, полный недовольства, остался стоять в дверном проеме, даже не планируя оттуда уходить. Марк, дойдя до первой спальни, обернулся и понял, что придётся возвращаться. Театрально закатил глаза и все же зашёл в их комнату, прижимаясь спиной к двери. Но Назар уже не имел желания с ним разговаривать, парень попросил младшего отойти и освободить проход. – Ну ты чего, реально обиделся? - Марк положил руки на шею Вотякову, заставляя смотреть на себя. - Назар, ну хватит! Во-первых, уже восемь ноль пять и нам действительно пора будить детей, а, во-вторых, я пока все еще ебусь с этим сценарием, надо время не потерять. Старший слушал молча, рассматривая искусанную шею Марка. Когда младший закончил говорить, Назар вновь предпринял попытку выйти, но не тут то было. – Ну стой ты! Хорошо, давай после вечернего сбора вдвоём посидим, у меня как раз осталась бутылка вина, - Марк игриво поднял бровь и посмотрел в карие глаза напротив, - все, хватит обижаться! Младший заключил Назара в объятия, повисая на его шее, на что получил порцию щекотки, которой ужасно боялся. – Теперь мы квиты, - усмехнулся Вотяков, - я подумаю над твоим предложением, и, да, надень другую футболку, шее пиздец. Марк открыл шкаф и стянул шмотку, бросая на одну из полок. Назар подошёл к наконец-то освободившейся двери, собираясь выйти. – Даже не подождёшь меня? – Уже восемь десять, - съязвил старший, повторяя за Марком, - мне пора будить детей! Брюнет показал уходящему Вотякову язык, и ногой прикрыл дверь, продолжая поиск другой футболки. Двери во многие комнаты были открыты, что говорило о самостоятельном пробуждении детей. Назар окинул взглядом все спальни их отряда и закрытыми были лишь две комнаты: мальчишеская и та, где жили Таня со Светой. Подошедшего Марка Вотяков отослал будить парней, а сам решил наконец-то разобраться, что же происходит у Тани и Светы. Вожатый постучал, но не получил никакой реакции и осторожно приоткрыл дверь. В комнате никого не было, на ещё незаправленных кроватях царил утренний хаос, ветер из открытого окна лениво раздувал тюль. Назар зашёл внутрь и только тогда заметил Свету, которую до этого закрывала дверца шкафа. – Доброе утро, - улыбнулась девушка. – Доброе, - Вотяков взял небольшую паузу, наблюдая за той, и перешёл сразу к делу, - Свет, слушай, что происходит у вас с Таней? Если это из-за того дурацкого сообщения, то забудь! Все нормально, я не обижаюсь, глупости со всеми случаются. – Нет, - Света сковано улыбнулась и положила Назару руку на запястье, - все нормально, мы разберёмся. – Да уж, - вожатый ещё раз окинул комнату взглядом и шумно выдохнул, - к вечеру чтоб помирились! И, да, через три минуты на зарядку! Из комнаты девочек Назар вышел ещё более растерянным, чем заходил туда. В это же время дверь в комнату парней открылась и на пороге появился Марк, явно желающий что-то сказать, но из колонок начала доноситься музыка, а со второго этажа с гулом спускался третий отряд. Пришло время зарядки. Ксюша стояла в стороне, кутаясь в толстовку и то и дело потирая опухшие от пятичасового сна глаза. Вожатая заметила выходящего из корпуса Глеба, такого же сонного и явно не имеющего никакого желания тут присутствовать. – Стой, - Ксюша настигла парня на подходе к своему отряду и немного отвела в сторону, - вижу, что тебе не особо хочется тут находиться, - та усмехнулась, - поэтому у меня для тебя задание! Иди буди Артёма! – Почему я? - заскулил Глеб, явно не желающий принимать на себя поток негатива, излучаемый злым и сонным вожатым. Голубин уже понял, то утром первые полчаса Шатохина вообще лучше не трогать, но Ксюша подталкивала того в спину, не оставляя выбора. Коридор корпуса казался каким-то слишком пустым. Глеб шёл не спеша, проводя рукой по прохладной стене. В нужную комнату блондин зашёл без стука, все равно ответ будет одинаковый: хоть стучи, хоть нет. – Да ебаный в рот, сейчас встану! - голос Артёма доносился откуда-то из под одеяла. Глеб усмехнулся и подошёл к бутылке с питьевой водой. – Пока что я, товарищ вожатый, лью эту воду в чайник Вам для кофе, но если Вы не соизволите встать, могу и плеснуть на эту сонную мордашку. – Не можешь, я твой вожатый, - пробубнил Шатохин. – Ну, ты же в начале смены окатил меня водой, настало время расправы. Глеб нажал на кнопочку чайника и комната наполнилась шумом от электроприбора. Голубин распахнул шторы и это было действительно жестоко, луч света ударил прямо по глазам Артёму. – Сейчас я тебя прибью! - вожатый вскочил с кровати и схватил с тумбы открытую бутылку воды, намереваясь опрокинуть ее на Глеба. Блондин залился смехом и выбежал из комнаты, а у Шатохина сон словно рукой отбило и старший помчался за ним. Глеб бежал и хохотал, он впервые за долгое время чувствовал себя свободным и по-настоящему живым. Парень выскочил на улицу из бокового выхода и захлопнул стеклянную дверь, в которую чуть не врезался Шатохин, оставшийся по ту сторону корпуса. Вожатый показал Глебу средний палец и ушёл обратно, судя по всему, заваривать кофе. Голубин не мог перестать смеяться, смотря в след уходящему Теме. Тот шёл босиком и в одних боксерах – в чем спал, в том и побежал. Из своей комнаты вышла Алеся, судя по всему только проснувшаяся. Глеб увидел девушку и поспешил вернуться к отряду, разговаривать с ней о чем-то вообще не хотелось, как и просто контактировать. – Я смотрю, задание выполнено успешно? - улыбнулась Ксюша. Глеб кивнул и улыбнулся в ответ, высматривая в толпе ребят Катю. Вожатые объявили об отрядных сборах, к этому времени как раз подтянулись Артём и Алеся, которая после вчерашнего побега вела себя ещё более странно, чем обычно. Марк заметил, что в орлятском кругу, на месте где обычно стоят Таня и Света, сегодня одна лишь Таня. Девочка выглядела крайне подавленно. – Они не помирились? - шепотом спросил Марк, пока отряд, лениво качаясь из стороны в сторону, пел какую-то песню. Назар отрицательно покачал головой. Таня действительно выглядела слишком расстроенной, а Света, хоть и старалась не подавать вида, тоже вела себя как-то по-другому. Во время завтрака вожатые вдруг вспомнили, что не объявили детям об общем сборе в актовом зале и отправили отдуваться Ксюшу. Девушка пригрозила запулить яблоком в голову тому, кто ее так подставил, но все же направилась к детям. Взяла стеклянный стакан и вилку, залезла на стул, чтоб всем отрядам ее было видно, пару раз постучала вилкой по стеклу, все замолчали и обернулись на звук. – Внимание, лагерь! После завтрака сразу сбор в актовом зале! – У нас душ! - шумно возмутился пятый отряд. – Это минут на пятнадцать, не больше, - заверила их вожатая и удалилась. Столовая вновь наполнилась привычным гулом, все активно обсуждали предстоящий день, чем-то делились, смеялись. Таня не съела ни крошки, девушка не сводила взгляда со Светы. Как только та доела и направилась к выходу, Таня пошла следом. Выловила Свету на лестничном пролёте и за руку отвела под лестницу. – Что происходит?! - Таня сжимала запястье подруги, смотря той прямо в глаза. – Ничего, Тань, я просто хочу побыть одна, - уходила от ответа девушка, пряча взгляд. – Да я уже сто раз пожалела, что вообще взяла в руки твой телефон. Прости меня! Хочешь, я ещё раз перед Назаром извинюсь?! Или перед Марком? Света хотела что-то ответить, но из столовой повалила толпа ребят. Девушка подошла к Кате и слилась с первым отрядом, заходя в актовый зал. А Таня так и осталась стоять под лестницей, девушка чувствовала, что ещё чуть-чуть и заплачет. Воспользовавшись моментом, когда дети уже вышли, а вожатых пока не было и коридор был пуст, Таня выскочила на улицу, стремительно направляясь к корпусу. Погружённая в собственные мысли, она и не заметила, как перед ней появилась чья-то фигура, перекрывая путь. – Сто-о-ой, - девушка подняла глаза и сильно удивилась, увидев перед собой Артёма. – Почему ты не с остальными вожатыми? - хлюпая носом поинтересовалась Таня. – Да вот туда и иду, возвращался в корпус за телефоном, - вожатый приобнял девушку за плечи, направляясь к нужному корпусу уже вместе, - что за горе у тебя случилось? До этого Таня особо не контактировала с Артемом, несмотря на то, что вожатые, как и дети первых двух отрядов почти постоянно были вместе. Девушке было очень непривычно какое-то внимание со стороны Шатохина и та слегка замялась, комкая в руке край футболки. – Да ничего у меня не случилось, все нормально. Артём улыбнулся. – Меня не проведёшь! Если не хочешь говорить, то хотя бы дай знать: могу я как-то помочь? Таня ещё больше смутилась и отрицательно покачала головой, стараясь выдавить из себя улыбку. До корпуса шли молча, Артём что-то напевал себе под нос, все еще держа руку на Танином плече. На крыльце здания неожиданно появился Глеб, едва не врезавшись в заходящего Артёма с Таней. – Блять, - парень увидел, что Шатохин не один и слегка смутился, - ой, пардон! Тебя уже все ждут, Ксюша просила передать, что оторвёт тебе голову, если ты сейчас же не появишься! Артём в шутку отвесил Глебу подзатыльник за мат и пообещал в следующий раз помыть блондину рот с мылом, тот в ответ усмехнулся, но от греха подальше решил промолчать. Глядя на этих двух Таня засмеялась уже совершенно искренне и все трое вошли в актовый зал. Сегодня говорила Поля, вожатая шестого отряда. Рассказала про конкурс талантов, что каждый отряд через два дня должен представить какой-то творческий номер. Про сюрприз от вожатых, разумеется, промолчала. Дети озадачились и разбрелись по отрядным местам, дожидаясь вожатых. Те собрались за кулисами и пришли к выводу, что репетировать собственный концерт получится только вечером, когда все улягутся, потому что детей оставить не с кем, так как в спектакле задействованы все, даже декораторы. – Если сегодня шестнадцатый день, у нас еще он, - Артём начал загибать пальцы на руке, - семнадцатый, восемнадцатый, девятнадцатый... Нет, три ночи без сна - это совсем перебор! – Боже, не будь занудой! В какой-нибудь день отправим детей на часок-другой купаться, следить за ними пошлём кого-нибудь, у кого слов в сценарии меньше всего. Да и к тому же, дети сейчас будут сами заняты подготовкой к мероприятию, так что расслабься, - успокоила того вожатая пятого отряда. На том и порешали. Все вожатые отправились к своим отрядным местам, где их уже заждались дети. – Ну что, товарищи-дети, придумали, чем лагерь развлекать будем? - Артём присел на перила беседки и окинул взглядом озадаченных детей. – Может, какой-нибудь мастер класс дадим? - предложила одна из девочек. – Например, как довести всех до нервного срыва или как сбежать в три часа ночи к сторожу? - усмехнулся Глеб, делая отсылку к Алесе. Девушка залилась краской и тут же отвернулась. – Если я начну припоминать все твои косяки, то нам и дня не хватит, - резко заметила Ксюша. – А если подключусь и я, то просидим тут до следующего лета, - улыбнулся Артём, надевая солнцезащитные очки. Ребята захохотали, а Глеб немного обиделся, доставая из кармана телефон, уведомивший о новом сообщении. Но ничего хорошего Глеб не увидел, ему впервые за долгое время написала мать, а общаться с ней желания у парня совершенно не было. – Ну, мы можем станцевать или спеть что-нибудь, - перечисляла варианты Катя. – У нас есть кто-то, умеющий играть на музыкальных инструментах? - загорелась идеей Ксюша. Нашлась девочка с гитарой и мальчик-пианист. Глеб тоже мог бы сыграть что-то на гитаре, но решил промолчать, особо не имея желания ни в чем участвовать. – Отлично! - Продолжала вожатая. - Давайте что-нибудь споём? Сначала отряд не особо воспринял эту идею, но поняли, что лучше они вряд ли придумают. Ксюша пошла указывать в заявке их отрядный номер, а дети разбрелись по комнатам, им было поручено до вечерней свечки уже определиться с песней и с завтрашнего дня активно приступить к репетициям. Артём с Глебом выходили из беседки последними. – Ты же на каком-то мероприятии был в группе певцов, почему сейчас ничего не сказал? - решил докопаться Артём. – Потому что не хочу принимать участия в этой клоунаде, - съязвил Глеб. Артём тяжело вздохнул. – Мне казалось, что от этого мы избавились ещё в начале смены, разве нет? Голубин ничего не ответил, направляясь к курилке. Артём остался стоять около корпуса, смотря ему в след. Решил того пока не трогать, время ещё есть. Стоило только зайти в свой корпус, как к Шатохину подлетели пару девочек и предложили добавить к выступлению ещё танцы, вожатый занялся обсуждением предстоящего мероприятия, отвлекаясь от мыслей о заскоках Глеба. Парень курил уже вторую сигарету, в курилке было пусто, что не могло не радовать. Хотелось побыть одному. Но вдруг кто-то раздвинул листву стоящих рядом деревьев, подходя ближе. Это была Катя. – Привет, - робко улыбнулась та, доставая из пачки сигарету. Глеб кивнул и протянул подруге зажигалку. – Ты какой-то странный сегодня. Тебя задели шутки Ксюхи с Темой? – Не-е-ет, - постарался заверить девушку Голубин, - это пустяки, я ж первый начал. Катя замолчала, вдыхая сигаретный дым. Глеб до этого вообще всего пару раз видел ее в курилке. – А почему ты не хочешь в этом всем участвовать? Ты же так классно поешь! – И ты туда же, - и без того паршивое настроение испортилось еще больше, - не хочу и все тут! – Во-первых, успокойся, я тебя ни к чему и не принуждала, просто спросила. Скажу ещё раз, если что-то произошло, то можешь поделиться, я всегда тебя выслушаю! Взгляд Глеба падал то на тлеющую сигарету, то на экран мобильного телефона, где все еще высвечивались приходящие от мамы сообщения, хотя диалог их вновь перерос в ссору. Голубина это вовсе не удивило, он не помнит и дня без ругани с родителями. Но почему-то именно после маминого сообщения тяжелым грузом на плечи опустился факт скорого завершения смены. От одной только мысли, что осталось чуть больше четырёх дней, внутри все сжималось. Блондин не стал грузить подругу своими переживаниями, лишь сковано улыбнулся, потрепал девушку по светлой копне волос, и ушёл обратно к корпусу. Глеб успешно проигнорировал просьбу девочек зайти в их комнату для помощи с выбором песни, и ушёл к себе в спальню. Комната была пустой, все мальчики, в отличии от него, занимались делом. Голубин опустился на скрипучую кровать, чувствуя, как парочка пружинок вот-вот прорвёт ветхий матрац и упрется ему в спину. Парень подпер подушку о стену, опускаясь на неё и занимая полулежачее положение. Достал мобильник, звук на котором был отключён ещё с самого утра, и зашёл в заметки. Будучи ребёнком, Глеб постоянно что-то сочинял, придумывал, а когда научился держать карандаш в руке, все старался это ещё и записать. Родители особо не препятствовали, скорее были только рады. Но потом баловство переросло в хобби и парень начал писать стихи. Однажды, во время очередной ссоры, мать четко дала понять, что выходит у Глеба так себе и он просто зря тратит время. Парень помнит, что эти слова его очень ранили, он пожалел о такой откровенности и вовсе перестал писать. Но тут, в нескольких десятках километров от северной столицы, вдохновение вновь посетило Глеба и он, пересиливая себя, решил попробовать заново. И вот, оставшись наконец-то в одиночестве, блондин принялся доделывать начатое стихотворение. Оно было лишь второе после столь продолжительного затишья. Но в этот раз Глеб пообещал себе, что во избежание ненужного мнения вовсе никому о своём хобби говорить не будет. Но уединиться и сосредоточиться не удалось, на телефон стали поступать сообщения. Сначала от Кати, а потом и от Темы. Оба звали в крайнюю комнату девочек, всем отрядом выбирать песню для предстоящего мероприятия. Блондин перевел мобильник в режим полета и принялся дальше подбирать рифму, накручивая на палец светлый локон. Дверь в комнату неожиданно открылась, Глеб моментально убрал куда-то в сторону телефон, раздраженно смотря на входящего. Но нарушить покой парня решил вожатый, без стука заходя в спальню. – О, я так и думал, что ты тут! Артем сел на край кровати, доставая из кармана джинсовки пачку сигарет. – Покурим? Глеб удивленно изогнул бровь, но разумеется согласился. До курилки шли молча. Старших отрядов на улице не было, лишь откуда-то со стороны озера доносились крики малышей. Среди деревьев стоял какой-то парень из второго отряда, но, заметив пришедшего Артема и Глеба, поздоровался и поспешил удалиться. Вожатый поджег сигарету и протянул пачку блондину. – Что стряслось то? - Шатохин смотрел Глебу прямо в глаза и парень понимал, что никуда от этого диалога не деться. – Я даже не знал, что ты куришь, - проигнорировал вопрос Голубин, но, сделав пару тяг, продолжил, - да так, немного загнался. Артем ничего не отвечал, устремив взгляд куда-то вдаль. Глеба это задело и начало злить. – Ты просто так это спросил, "для галочки"? – Давай так: сейчас мы вместе пойдем к остальному отряду и выберем песню для предстоящего мероприятия, но у меня есть один план на вечер для поднятия тебе настроения, - лукаво улыбнулся вожатый. Предложение Глеба не сильно заинтересовало, но интерес к Теминому замыслу все же брал верх над парнем и тот согласился. – О, вы как раз вовремя, - поприветствовала входящих в комнату Ксюша, - у нас вот есть два варианта песни: можно у Сплина взять "Мое сердце", а можно у Нойза "Устрой дестрой". Глеб опустился на кровать рядом с Катей, переводя взгляд на Артема. Отряд затаился, ожидая вердикта вожатого. Шатохин потер переносицу и шумно выдохнул. – А как вообще вторая песня относится к лагерю, дружбе и лету? – Никак, но она отлично отражает наш отряд, - поспешил оправдаться один из парней. Остальные ребята засмеялись в знак поддержки, но Артему эта идея мало понравилась. – Нет, этот вариант нам точно не подходит. А вот у Сплина есть строчки про нижнее белье в этой песне, тоже по-моему не сильно цензура пропускает. Дети слегка озадачились и явно расстроились, но тут уже вступилась Ксюша. – Ты как старый дед, вечно тебе все не нравится! Мы эту песню даже на спевках поем, всех все устраивает. На крайний случай, можно убрать этот куплет. Шатохин вновь задумался, но, не придумав ничего лучше, пожал плечами и согласился. Второй отряд тоже остановился на музыкальном выступлении и решил не медлить с выбором песни. Вожатые собрали детей в отрядной беседке и каждый начал предлагать свои варианты. – Можно спеть "Изгиб гитары желтой", она очень атмосферная, да и почти все ее знают, - предложила очередной вариант Света. Но остальные как-то не сильно поддержали эту идею, аргументируя тем, что уж слишком заезженная и старая эта песня. Девушка бросила взгляд на Таню, ища поддержку хотя бы от нее, но девушка не успела ничего ответить, заговорил Назар. – Кстати, об атмосферности. Можно спеть "Сансару". В зале будет темно, мы по максимуму уберем свет на сцене, можно даже на пол сесть, включим фонарики на телефонах, у нас как раз есть играющие на гитаре. – Я тогда попрошу наше выступление в самый конец поставить, чтоб так красиво закончить мероприятие, - воодушевился Марк. Дети идею поддержали, гитаристы принялись разучивать аккорды, остальные подучивать текст. День пролетел незаметно, вожатые провели отрядные свечки и довольно быстро удалились в актовый зал. Глеб уже и забыл, что Артем пообещал ему каким-то секретным образом поднять настроение, но на мобильник пришло сообщение, в котором вожатый просил младшего выйти на улицу. Голубин накинул джинсы и олимпийку и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. – Я уговорил остальных вожатых пустить тебя к нам на планерку! У Марка есть бутылочка вина, у Ксюхи тоже в чемодане что-то с градусами завалялось, мы хотели посидеть все вместе, поболтать. Глеб улыбнулся и дневная обида исчезла, посмотреть на закулисье вожатской жизни действительно было интересно. – Пришел все-таки, - улыбнулся Назар и пододвинул Глебу пуфик, - сейчас взрослые дяди и тети порешают свои взрослые дела, а потом что-нибудь интересное придумаем. Можешь пока помочь декораторам, они все еще в мастерской. – Это, знаешь, похоже на ситуацию, когда родители в банк приходят, а детей сажают раскраски разукрашивать, - закончил начатую шутку Марк и вожатые засмеялись, переводя взгляд на Глеба. – Да, сынок, иди порисуй, мама тебя позовет! - залилась смехом Ксюша. Глеб показал ей средний палец и действительно пошел в мастерскую. Там как обычно царил настоящий хаос, где-то среди банок с красками, огромными плакатами и всякими ленточками сидели уставшие Вася и Лиза, деля на двоих банку энергетика. Глебу быстро нашли занятие и он, осторожно пробравшись к ребятам, стал разукрашивать одну из декораций к конкурсу талантов. За стеной слышались голоса вожатых, что-то бурно обсуждавших. Вася включил какую-то музыку на фоне, сразу стало куда более уютно. Лиза, убедившись, что никого на улице нет, открыла окно и закурила, предлагая и парням. – Так вот почему я вас никогда не видел в курилке, - улыбнулся Глеб, забирая из Васиных рук тлеющую сигарету. – Да мы днем почти всегда спим, так что нас в целом сложно где-то увидеть, - объяснила Лиза. – Ага, курите! - в мастерскую ворвалась Ксюша с фонариком, от ее громкого голоса Лиза действительно дернулась, чуть не упав с подоконника. – Дурацкие у тебя шутки, чуть подружаню мою не покалечила! - ответил Вася, топя бычок в пустой банке из под энергетика. – Я пришла сказать, что мы закончили и ждем вас всех в актовом зале. Ксюша удалилась также быстро и неожиданно, как и пришла. Глеб дождался Лизу и Васю, убирающих из под ног краски и уже готовые реквизиты, и все вместе пришли к вожатым. Те переместились на сцену, где уже стояли специально приготовленные пуфики, небольшой столик, на который каждый натащил немного запрещенки. Артем похлопал по пуфику, стоящему рядом с его, и Ксюша уже хотела туда приземлиться, но вожатый показал коллеге средний палец, давая понять, что место приберег вовсе не для нее. – Ну да, как обычно! Напишу после смены свою авторскую книгу и назову ее "Ксюха и гей клуб", - возмущалась девушка, опускаясь на пуфик рядом с Марком. Все засмеялись, но Глеб бросил в сторону Артема настороженный взгляд. Шатохин в ответ непринужденно махнул рукой и Голубин решил тоже забить и воспринимать это как шутку, опускаясь на прибереженное для него место. Марк, сидящий в огромной джинсовке, неожиданно ее распахнул, доставая две бутылки вина. – О-о-о, это по-нашему, - улыбнулся Артем, протягивая всем по стаканчику. Глеб подумал, что разлить бутылку вина на пятнадцать человек, чтоб всем досталось не по глотку, просто невозможно. Но все оказалось в разы проще. Кира, вожатая пятого отряда, сказала, что чувствует себя очень тревожно из-за оставленных в одиночестве детей, и решила уйти в корпус, за ней пошел и ее напарник Сережа. Диана из пятого объяснила, что заболела и сидит на антибиотиках, которые смешивать с алкоголем не имеет желания. Кирилл из третьего просто не пьет, а его напарница Ариша на антидепрессантах. Пьющих осталось девять человек и на такое количество разлить бутылку казалось более выполнимой задачей. – Давайте сыграем в правду или действие! - предложила Ксюша, когда все уже немного выпили. На этом этапе слились декораторы, забрав с общего стола себе немного чипсов и удалившиеся спать, Ден из шестого и Матвей из четвертого, которых тоже замучила совесть перед брошенными детьми. – Весело получается: у них на корпус четверо вожатых, а у нас ни одного, - подметил Назар, подливая себе в пластиковый стаканчик вина. – Да я сейчас чуть-чуть с вами поиграю и тоже пойду, - зевая ответила Ариша. – Так что, играть-то будем? - не унималась Ксюша. – Будем! Вопросы задаем по часовой стрелке, Марк, начинай! - скомандовал Артем. Рядом с Марком как раз сидела Ксюша. Парень ехидно засмеялся и стал думать над заданием. – Звони маме и говори, что беременна! Поднялся одобрительный гул, все засмеялись, а вот Ксюша залилась краской, явно разрываясь между желанием отказаться и тем фактом, что сама же и предложила сыграть. – Ну вы чего, на дворе половина первого ночи, она спит! - опробовала оправдаться девушка, но это ей не помогло. В итоге пришлось набирать маме, почему-то, на Ксюшино счастье, еще не спавшей. Женщина перепугалась, но от этой стадии довольно быстро перешла к выбору имени, опуская вопросы про отца и тому пободное. Но в какой-то момент остальные вожатые не выдержали, прыская от смеха и Ксюше пришлось объяснять, что все это просто игра. Глебу показалось, что крики с того конца телефонной трубки слышал весь лагерь. – Я тебя убью, пидорас! - у вожатой от смущения, разбавленного злостью, на лбу выступили вены. Ксюша пообещала еще отыграться, но остальных ситуация крайне позабавила. В то время, пока Ксюша придумывала задания для Дианы из четвертого отряда, во втором корпусе некоторые еще не спали. В их числе и Таня, тщетно пытавшаяся уснуть с десяти часов вечера. Их со Светой кровати стояли рядом и девушка решила попытать удачу. – Спишь? - прошептала та, вовсе не надеясь на ответ. Но Света ответила и Таня хотела еще что-то сказать, но подруга приложила указательный палец к губам, свободной рукой указывая на дверь. Девочки наскоро надели кроссовки, стоящие у кровати, и вышли в пустой коридор. – Там могли услышать, - объяснила Света. – Сегодня у вожатых, видимо, какая-то тусовка. Нас туда, конечно, никто не звал, но давай попробуем пробраться и посмотреть! - неожиданно для самой себя предложила Таня и Света вдруг согласилась. Девочки взялись за руки и выбежали из корпуса, отчего-то едва ни в голос смеясь. Они успешно преодолели препятствие под названием "первый корпус" и подобрались к актовому залу, из которого доносились знакомые голоса и смех, подтверждая Танину теорию о незапланированной тусовке. Окна в актовом зале располагались под потолком, но девочкам повезло и одна из дверей была открыта, запуская в актовый зал свежий воздух и открывая обзор на все происходящее там. Света и Таня затаились в кустах рядом со входом, осторожно наблюдая за вожатыми. И попали девочки на самый интересный момент вечера. Пришла очередь Глеба задавать желание, а Назар выбрал именно его. Голубин давно подозревал, что у них с Марком что-то есть и решил это проверить. – Тебе нужно отжаться двадцать пять раз, - Назар хмыкнул, - нет, ты еще не дослушал! Отжиматься будешь с лавочек, а снизу пусть ляжет Марк. – Опять пидоросня! - засмеялась Ксюша. Марк бросил взгляд на Назара, не особо понимая, что ему делать, но тот выглядел вполне уверенно. Артем с Ксюшей поставили Назару две лавочки и все затаились в ожидании, но Вотяков дал понять, что сдаваться не собирается. Марк нервно хихикнул и открыл вторую бутылку вина, делая пару больших глотков прямо из горла. – Во что я ввязываюсь, - шепнул младший, под общий гул опускаясь между лавочек. Света и Таня по ту сторону здания сидели с открытыми ртами, едва дыша. Марк был готов поклясться, что то время, пока Назар выполнял задание, тянулось бесконечно. Цепочка свисала с шеи Вотякова, то и дело касаясь то щек, то губ Марка. Младший старался прикрыть глаза и вовсе не смотреть на Назара, чтоб затуманенный алкоголем мозг не решил послать все куда подальше и поцеловать Вотякова прямо тут. Тепло внизу живота плавно перешло чуть ниже и джинсы неплохо так сдавливали стояк. Марк искренне надеялся, что никто этого не замечает и подумал, что точно убьет Глеба за такие выходки. Когда Назар закончил, все захлопали, поднялся шум, стали по второму кругу разливать вино. Марк стянул с плеч джинсовку, повязывая ее на пояс и отшучиваясь, что от таких заданий аж жарко стало. Пока все были заняты разливом вина и уходом Арины и Кирилла, решивших, что пора спать, Марк незаметно выскочил в коридор, а оттуда и в туалет. Назар, заметив это, поступил точно так же. Они начали целоваться не успев зайти в кабинку, прямо как пубертатные подростки, которым гормоны шибанули в голову. Назар опустился на колени, не задумываясь о здешней чистоте полов, и быстро расстегнул Марку ремень на скинни джинсах, убирая его руки. Вотяков отсасывал так, словно за это полагается медаль, или словно только этим он и занимался последние лет пять и достиг просто высшего уровня. Марку оставалось лишь закусывать нижнюю губу, сжимая руку на недлинных волосах Назара и стараться максимально приглушить стоны, надеясь, что никому не приспичит зайти в туалет. – Наз, сейчас, - прошептал Марк, но старший и не особо собирался отстраняться. Утерев рот тыльной стороной ладони, Назар сплюнул оставшееся и стянул с себя испачканную футболку, до ужаса красиво улыбаясь. Марк, пришедший в себя, застегнул джинсы и поспешил поднять сброшенную на пол джинсовку, накидывая ее Вотякову на плечи. Старший властно взял Марка за подбородок, утягивая в долгий вязкий поцелуй. – Ты мне обещал, что мы вдвоем посидим, - хитро улыбаясь напомнил Вотяков. – Ну давай еще чуть-чуть с ребятами побудем, а то совсем не красиво, - смутился Марк. Когда вожатые вернулись к остальным, никого почти и не осталось. Глеб сидел на полу рядом с пуфиком Артема и вожатый неумело заплетал на светлых волосах косички, о чем-то негромко болтая с Голубиным, Ксюша убирала все со стола. – О-ой, а где это вы были? - лукаво поинтересовался Глеб, на манер Артема растягивая гласные. – Ебались, - с такой же хитрой интонацией ответил Назар, - да шучу, к детям мы ходили. Света и Таня по-прежнему сидели в кустах, чудом оставшиеся незамеченными один за другим выходящими вожатыми. – Нам пора идти, они сейчас в корпус пойдут, - шепнула Таня, осторожно поднимаясь на ноги. Света как заколдованная наблюдала за Артемом и Глебом, не в силах отвести взгляд, но действительно пора было уходить. – Как думаешь, куда Марк и Назар ходили после этого задания? - шепотом спросила Света, когда девочки заходили в корпус. – Ну, Назар же все прямым текстом сказал, - ухмыльнулась Таня, - а еще, наша теория о Глебе и Теме тоже подтвердилась. Девочки очень вовремя зашли в свою комнату, потому что спустя минуты три послышался пьяный шепот и стало ясно, что компания вернулась в корпус. Все пятеро завалились в комнату к Ксюше и Артему, опускаясь на скрипучие кровати. – Есть одно предложение, - поделился Назар, не убирая руки с Марковой ляжки, - у меня есть трава и бонг. – Нихуя себе вожатый! - удивился Глеб, до этого думавший, что идея провезти с собой наркоту пришла в голову только ему. – Ой, не, трава же воняет просто как пизда, - заныл Марк. – У тебя явно был неудачный опыт с женщинами, - подъебал того Артем и все четверо захохотали, стараясь никого не разбудить. Сошлись на том, что немножко можно. Пока Назар ходил в свою спальню, Марк распахнул окно, впуская в небольшую комнатку свежий ночной воздух. Каждый сделал по несколько тяг, немного расслабило и дало по голове, в которой вдруг неожиданно появилось миллион мыслей и желание как можно скорее ими с кем-то поделиться. Назар и Марк достаточно быстро ушли к себе, а Ксюша решила сходить в душ, Глеб и Артем остались в вожатской комнате одни. Младший удобно расположился головой на коленях накуренного Шатохина и водил холодными пальцами по татуировке на ключицах вожатого. – А ты мне когда-нибудь расскажешь, что значит это "pluxury"? - игриво спросил Глеб, устремляя взгляд зеленых глаз в небесно-голубые глаза напротив. Артем промурчал что-то непонятное и утянул Глеба в поцелуй, а потом и вовсе стал покрывать поцелуями каждый миллиметр лица блондина. Голубин не сильно понимал: сатива так действует или же что-то другое, но этот момент хотелось записать на пленку, чтоб там, в холодном и одиноком Питере, вспоминать это чудесное лето.