Severus & Harry

Дни текли мирно, если не принимать во внимание гневные вспышки лорда Снейпа при малейших проступках Гарри и Уильяма. Последний взял за обычай приходить к ним в кабинет после ланча, справедливо решив, что развлекаться в одиночестве не так интересно. Хорошо, что он просто сворачивался калачиком в кресле и смотрел картинки в той книге, какую Гарри наугад вытаскивал и торопливо подавал ему, надеясь таким образом избежать сердитых нападок Северуса. Послеобеденные часы, что оставались до сна, Гарри проводил в библиотеке, где брал с полок первые подвернувшиеся книги и старался почерпнуть из них как можно больше знаний. Поначалу ему казалось, что привлекавшие Северуса науки не для его ума. Однако, продолжив исследовать книжные полки, он нашёл увлекательные рассказы и несколько трактатов по философии, которые, при всей их трудности, давали обильную пищу для размышлений. Его весьма удивило, что в одной из книг Северуса по зоологии также нашлось немало философских отступлений. После этого Гарри в полной мере оценил важность увлечений Северуса и понял, что учёба даётся несравнимо легче, если к ней возникает неподдельный интерес. В своих поисках он уже переместился в дальний угол библиотеки, когда как-то вечером наткнулся на коллекцию книг, сильно его встревоживших. Проглядывая одну, Гарри вдруг обнаружил, что вся она посвящена сексу – и, надо сказать, не только нормальному, обычному сексу. С расширенными от изумления глазами и раскрасневшимися щеками он пробегал взглядом строку за строкой. Прежде он даже не слышал о подобном, и его руки подрагивали, когда он возвращал книгу на место. Можно было только порадоваться, что его первым и единственным клиентом стал Северус, а не кто-то из героев этой книги. Тем не менее, она являлась частью коллекции Северуса, и Гарри, улёгшийся в постель, всё никак не мог успокоиться. Сон его то и дело прерывался кошмарами, а когда утром он проснулся – внезапно, словно от резкого толчка, – подол ночной рубашки был мокрым и липким.

________________________________________________

Северус сидел у окна библиотеки и наблюдал за игравшими в саду Гарри и Уильямом. Лоб его прорезали тревожные морщины, а указательным пальцем он снова и снова водил по нижней губе. Он думал о Гарри, о брошенных им обвинениях, – вправду ли Северус оказался чудовищем, как говорил мальчишка? Глядя на играющих мальчишек, Северус думал о том, что Гарри, хоть он и одет теперь в костюм взрослого мужчины, в душе всё равно остался ребёнком. Мальчиком, которым он воспользовался… Он мнил себя таким благородным, спасая Уильяма от Слагхорна. Почему же он не сделал того же для Гарри? Ведь мальчик отчаянно сопротивлялся. Да, вскоре он начал отвечать на ласки, и даже весьма охотно и деятельно, но согласие всё равно было вынужденным. У мальчика не было иного выбора, кроме как отдаться ему, и неважно, испытывал ли он при этом удовольствие. Северус хотел бы верить, что единственным его преступлением была страсть, что он попросту обезумел от желания овладеть мальчишкой. Однако он опасался, что истинной причиной послужило то, как Гарри держал себя и как гордился принадлежностью к роду Поттеров. Северус ненавидел Поттера всё то время, какое знал, – не это ли стало подлинным мотивом, не желание ли унизить сына своего старого врага? Северус надеялся, что нет. К тому же его дальнейшие действия должны были смягчить вину – он дал мальчику кров и заработок и не собирался вновь уступать фантазиям, преследующим его во снах. Он решил позволить Гарри подольше поиграть с Уильямом и, отложив уже выбранную книгу, отправился на поиски той, что подходила бы изменившемуся настроению. Тут он с удивлением заметил переставленные книги - верный признак, что Гарри брал какую-то из них почитать. Северус в раздумье провёл по губам кончиками пальцев. Изменив первоначальному плану, он оставил книги нетронутыми и удалился в свой кабинет.

________________________________________________

Когда Северус вернулся в библиотеку, уже стемнело. Он тихо подкрался к двери и толкнул её. Дверь беззвучно распахнулась - хорошо смазанные петли не подвели. Мерцание лампы в глубине библиотеки не стало для него неожиданностью. На цыпочках, чтобы его не выдал стук каблуков, он двинулся вперед. Обогнув последний из центральных стеллажей, устанавливаемых по мере пополнения коллекции, он торжествующе усмехнулся, любуясь представшей перед ним картиной. Гарри лежал на спине, держа книгу на уровне глаз. Его голова и плечи покоились на сброшенных с кресел подушках, колени он согнул и широко расставил, упираясь в пол босыми ногами. Рубашка с расстёгнутым воротом была вытащена из брюк, ширинка тоже была расстёгнута, и в правой руке мальчишка сжимал свой розовый член, который Северус помнил с той самой ночи. – Это что такое? – спросил Северус, не в силах устоять перед искушением. – Читаем сказки на ночь, Поттер? Увидев, как подскочил мальчишка, он не смог сдержать смех и не прекращал хохотать, пока Гарри судорожно застёгивался, непрерывно извиняясь. Как только ему удалось подняться, Северус с усмешкой посмотрел прямо в пылающие яростью зелёные глаза. – Вы знали! – со злостью выкрикнул мальчишка. – Вы знали и нарочно пришли, чтобы поймать меня! – О, я, разумеется, знал, что ты их читаешь, но не имел ни малейшего представления о том, насколько ты… наслаждаешься чтением. Гарри попытался проскочить мимо, но Северус схватил мальчика за руку, притягивая обратно. Он уже хотел было продолжить беззлобные поддразнивания, как увидел блестевшие на щеках мальчика слёзы. – Отпустите! – Что тебя так расстроило? – Вы специально хотели застать меня за этим, – резко ответил Гарри, стараясь выдернуть руку. – Как я мог догадаться, что ты здесь занимаешься не только чтением? – парировал Северус. – Или, может, ты плачешь, потому что тебя поймали за столь недостойным занятием? Что если бы на моём месте оказался Уизли? – Я подождал, пока он ляжет спать, – жалобно произнёс Гарри, не оставляя попыток освободиться. Северус крепче сжал его ладонь, и Гарри сдавленно всхлипнул. – Простите меня. Утром я уйду. Мне так стыдно… Простите. – Уйдёшь? Куда? Гарри не ответил. Когда Северус наконец понял, о чём тот думает, он в изумлении отпустил мальчишку. Но, не в состоянии больше сдерживаться, Гарри всхлипывал теперь не таясь, и руки Северуса, будто направляемые кем-то другим, обвились вокруг мальчика и крепко его стиснули. Губами Северус касался его макушки. – Неразумный, глупый мальчик, – пробормотал он. – Я не собираюсь выгонять тебя из-за таких мелочей. Неожиданно худые руки оплели его талию, и Гарри теснее прижался к нему. Спустя несколько мгновений Северус бережно его отстранил. – Думаю, тебе лучше отправиться в постель. Забудь обо всём, что произошло. Если хочешь, возьми книги с собой. Гарри замер. – С-Северус? А тебе… Тебе нравятся эти книги? То, что в них описывается? Северус, нахмурившись, взглянул в заплаканное лицо Гарри, не понимая, к чему об этом спрашивать в подобных обстоятельствах. – Я нахожу их возбуждающими, – честно ответил он. – Однако я никогда всерьёз не задумывался, хочу ли сам испробовать всё, о чём там рассказывается. Казалось, некоторое время Гарри размышлял над ответом. Затем он коротко кивнул и выбежал. Только услышав стук закрывшейся двери, Северус понял, что мальчик впервые назвал его по имени. И, как ни странно, ему понравилось, как оно прозвучало из уст Гарри.

________________________________________________

Гарри лежал в темноте на своей кровати. Он не взял ни одной из тех книг, хотя Северус любезно их предложил. Вместо того чтобы предаваться чтению, он закрыл глаза и вспоминал объятья Северуса, губы, касавшиеся его волос, исходивший от него запах; всё это напомнило ему о ночи, проведённой вместе, когда он заснул, нежась в сильных руках, а наутро проснулся один, с зажатыми в руке купюрами и ноющей болью во всём теле. Закусив губу, Гарри провёл ладонью вниз и дотронулся до члена. Эрекция пропала, когда Северус застал его врасплох, но сейчас вернулась от жарких воспоминаний. На борьбу с собой больше не осталось сил. Он гладил и гладил себя, заново переживая минуты, когда тело подчинилось настойчивым ласкам Северуса. Движения ускорились, и пальцами свободной руки Гарри скользнул ко входу, вспомнив, как его воля была сломлена, а тело отдавалось победителю. – Северус! Имя сорвалось с губ, прежде чем он успел удержаться от вскрика, и Гарри кончил, залив семенем кулак. Задыхаясь и дрожа, он ещё долго лежал без сна. Северус говорил, что Уильям боялся оказаться на улице, если не захочет согревать постель господина. Интересно, не ждёт ли Гарри та же участь за совершенно противоположное желание?

________________________________________________

Ноябрь сменился декабрём, и ни Гарри, ни Северус не упоминали о происшествии в библиотеке. Книги вернулись на свои законные места, и больше к ним никто не прикасался. Иногда Гарри случалось проходить мимо этих полок, и он невольно краснел от вновь нахлынувшего стыда и отвращения к себе – в глубине души он чувствовал разочарование оттого, что Северус не увидел в его распутных действиях приглашение. За неделю до Рождества Гарри, повинуясь внезапному порыву, решил написать тётушке. В конце концов, она была сестрой его матери и могла – маловероятно, но всё же, – волноваться за него, ведь прошли месяцы с тех пор, как дядя Дурсль отдал его Слагхорну. В письме он не упомянул никаких подробностей, только то, что жив-здоров и сейчас живёт в Саффолке. Каково же было его удивление, когда через три дня пришёл ответ, но не от тёти. Он уставился на письмо, не в состоянии сделать хоть что-то – да и что он должен был делать? – Что-то случилось, Гарри? Гарри поднял глаза и встретился с пытливым взглядом Северуса. – Я… Вот. Он протянул листок и внимательно следил, как лорд читает письмо, присланное, по всей видимости, крёстным Гарри. Видя, как брови Северуса всё сильнее сходятся к переносице, Гарри нервно затеребил нижнюю губу. – Знал ли ты раньше о существовании барона Блэка? – спросил его Северус, возвращая письмо. Гарри покачал головой. – Нет. – Что ж, тебе необходимо встретиться с этим человеком. Если всё, рассказанное им в письме, правда, то ты, Гарри, наконец-то займёшь приличествующее тебе положение в обществе. – Да, но… – Но что? – отрывисто произнёс Северус, поднимаясь. – Этот мужчина хочет тебя усыновить. Если это действительно так, не может быть никаких «но». Ты примешь его предложение. Напиши ему, что вы встретитесь в «Короне» через два дня. А теперь мне нужно идти, у меня ещё остались кое-какие дела. Увидимся за обедом. Гарри не отрываясь смотрел на дверь, захлопнувшуюся за Северусом, и просидел так добрых десять минут, пока не собрался с духом, чтобы начать писать ответ.

________________________________________________

Гарри весь дрожал от волнения, когда выходил из кареты и, спотыкаясь, шёл до дверей «Короны». В ответном письме крёстный сказал, что будет счастлив увидеть его в назначенный вечер и закажет для них отдельную комнату. Гарри не представлял, каким окажется барон Блэк. Всё это время крёстный жил в Америке. Вернувшись, барон был крайне возмущён тем, что не нашёл крестника в доме его родственников, и с начала ноября упорно искал мальчика. До комнат барона Гарри проводил хозяин гостиницы, с которым он познакомился во время поездок в город с Северусом. А вот мужчина, удобно расположившийся в гостиной, был Гарри совершенно не знаком. Барон Блэк оказался невероятно красивым. Его загорелая кожа оттеняла и подчёркивала серые глаза, чёрные волосы вопреки модным веяниям были длинными – и гуще, чем у Северуса. В ярком жилете и длинном пиджаке он выглядел точно знаменитый искатель приключений. – Гарри, неужто это и вправду ты? Боже милостивый! – воскликнул он. – В последний раз я видел тебя в крестильной сорочке. – Так вы мой крёстный отец? – Да! Да. Чёрт бы побрал твоих мерзких родственников, которые ничего обо мне не рассказали. Я не оставлял намерений усыновить тебя, как только вернусь. К сожалению, по моей вине путешествия отняли слишком долгое время, – улыбка барона Блэка чуть поблекла, а затем вернулась, ещё более яркая, едва он оторвал взгляд от камина и посмотрел на Гарри. – Но теперь я здесь, Гарри, и всё исправлю!

________________________________________________

Домой Гарри вернулся поздно; когда он вошёл и прокрался к себе в комнату, все уже спали. Он ворочался несколько часов кряду, не в состоянии перестать думать о словах крёстного. Сириус понимал, насколько всё это неожиданно, и не стал его торопить. Должно было пройти некоторое время, прежде чем они привыкли бы друг к другу, и с таким серьёзным шагом, как усыновление, оба решили подождать, хотя Сириус и без того уже сделал Гарри своим наследником. Только когда занялся рассвет, усталость взяла верх, и Гарри уснул. Завтрак стал сущим наказанием. Северус был в отвратительном настроении, и Уильям, на которого подействовала угнетающая атмосфера, начал капризничать. Понятно, что настроение Северуса это не улучшило, и в результате он приказал им обоим оставить его. Гарри прихватил корреспонденцию и отвёл Уильяма в библиотеку, где усадил его в кресло с очередной книжкой, а сам принялся за свои обычные утренние обязанности. Наконец настало время идти в кабинет, чтобы отнести важные послания и забрать учётную книгу, с которой ему предстояло работать. Гарри тут же получил гневный выговор за то, что осмелился оторвать Северуса от работы. Проигнорировав яростную вспышку, Гарри положил письма на стол перед лордом, спокойно взял гроссбух и аккуратно прикрыл за собой дверь. Уильям куда-то убежал, так что Гарри был один, когда Северус вдруг ворвался в библиотеку и грубо развернул его к себе. Губы со злостью впились в его рот, и сердце Гарри чуть не выпрыгнуло из груди, но объятия были столь же быстрыми, сколь и неистовыми, – Гарри опомниться не успел, как оказался от Северуса на расстоянии вытянутой руки. Ярость во взгляде мужчины и его сбившееся дыхание встревожили Гарри. Он хотел сказать что-нибудь, чтобы сгладить неловкость, но не знал, с чего начать, и просто застыл, поражённый, чувствуя, как пальцы Северуса с силой впились в его плечи. Но тут Северус издал звук, полный отвращения, и оттолкнул его. – До свидания, Гарри, – проскрежетал он и быстрым шагом вышел из библиотеки. Какое-то время Гарри смотрел ему вслед, потом перевёл взгляд на гроссбух, всё ещё зажатый в руках. Что же мне делать?

________________________________________________

Северус медленно поднялся в свою комнату, измотанный и физически, и душевно. После столкновения с Гарри в библиотеке он вывел из стойла Салазара, и прогулка обернулась бешеной скачкой через полграфства. Он кипел от ярости, и просто необходимо было дать выход эмоциям. К счастью, Салазар почувствовал это и, закусив удила, помог гневу Северуса притупиться и уступить место смиренному принятию всего произошедшего, которое камнем легло на сердце. Если бы Северус мог предположить, что мальчишка будет столь много для него значить, он никогда не оставил бы ему тех денег. Подарив Гарри свободу, он тем самым подарил ему и возможность уйти в любое мгновение, отправиться жить к объявившемуся крёстному. Мысль о том, что, по крайней мере, всё это время он заботился о мальчике как должно, была слабым утешением. По сути, вниманием и заботой он лишь заглаживал свою вину перед Гарри за содеянное в их первую встречу. Он толкнул дверь в спальню и с удивлением увидел зажжённые свечи – хотя Локхарт отлично знал, что дожидаться хозяина не следует. Когда Северус прошёл чуть дальше, взгляд его немедленно оказался прикован к кровати, а дыхание перехватило. Среди подушек лежал Гарри, одетый в одну ночную рубашку. Его чёрные волосы были очаровательно взъерошены, а зелёные глаза сияли. Северус бросил плащ на пол и торопливо приблизился к постели. – Не прогоняй меня, – тихо сказал Гарри. Нахмурившись, Северус присел на край перины. – Тебе не понравился твой крёстный? – озадаченно спросил он. Гарри покачал головой. – Понравился, но я хочу остаться с тобой. – Разумеется, ты можешь остаться, если захочешь. Не нужно предлагать себя, чтобы купить моё согласие. Ты ещё хуже Уильяма! Северус переводил взгляд с пола на шторы, избегая встречаться глазами с Гарри, – взгляд мальчика напоминал о ночи, когда он силой взял желаемое. А теперь этот взгляд предлагал повторить безумство! – Но я не такой, как Уильям, – возразил Гарри. – Я старше. – Это не оправдание! – зло воскликнул Северус, закрыв лицо ладонями. – Это не могло быть оправданием для меня в ту ночь. Я был не вправе взять тебя вот так… Возраст не имеет значения. Ты не хотел меня, а я заставил… – Ты заставил меня желать происходящего, хотеть тебя. И в этом я тоже отличаюсь от Уильяма. Его не тянет в твою постель, он лишь думает, что должен... Я же хочу быть здесь, Северус, я… Хочу, чтобы и ты меня захотел. Но… Но если ты не хочешь, я… Я понимаю. Гарри стал запинаться чаще, и Северус представил, как, должно быть, блестят сейчас зелёные глаза от непролитых слёз. Рывком обернувшись, он крикнул мальчишке: – Конечно, я хочу, чёрт бы тебя побрал! Как он и думал, мальчик уже готов был расплакаться, но улыбнулся ему сквозь слёзы. – Тогда не прогоняй меня, – выговорил Гарри, не прекращая улыбаться. – Я хочу остаться в этом доме, в этой постели. Позволь мне. Пожалуйста. – Тебе нужно было дать согласие крёстному на опекунство, – проворчал Северус, но пересел ближе. Улечься рядом ему мешали высокие сапоги для верховой езды. Гарри замотал головой: – Мне нужно снять с тебя сапоги, – весело сказал он и скатился с кровати, на секунду явив жадному взору Северуса обнажившиеся бёдра. – Поторопись с этим, – потребовал тот, приподнимая левую ногу. Смеясь, Гарри поочерёдно стянул с его длинных ног узкие сапоги и взвизгнул, когда Северус схватил его в охапку и повалил на кровать, подмяв под себя. Улыбнувшись, Северус прижался губами к шее мальчика, вдыхая тёплый аромат кожи и волос. Аромат, что чуть не свёл его с ума в последние месяцы, заполненные мечтаниями о такой близости. – Ох, нет, – простонал Гарри, и Северус вскинул голову, чтобы взглянуть ему в лицо. Глаза у того были прикрыты, а всё тело расслаблено. – Не дразни меня, – прошептал мальчик. – Я так долго этого ждал… Северус не дал ему договорить, притянув к себе в глубоком поцелуе. У него не было ни малейшего желания дразнить мальчишку. Он сражался с одеждой, мешавшей снова ощутить обнажённую кожу Гарри, почувствовать дрожь прижавшегося к нему тела – на сей раз вызванную одним лишь желанием, без примеси гнетущего страха, которым была отравлена их прошлая встреча. Гарри помог ему снять сюртук и сорочку, и теперь последней преградой осталась ночная рубашка мальчика. Улыбнувшись и смущённо закусив губу, Гарри медленно потянул рубашку вверх и остановился, когда подол едва прикрывал бёдра. Но вместо того, чтобы скинуть её совсем, как того страстно желал Северус, Гарри повёл плечами, выскользнул в широкий ворот, так и не открыв бёдра полностью, и ухмыльнулся, довольный удавшейся шуткой. Северус зарычал и повалил его навзничь. Розовые соски были такими же чувствительными, какими Северус их запомнил, и Гарри вновь и вновь умолял не дразнить его, но теперь Северус был настроен отомстить сполна и заставить мальчишку пожалеть о своём баловстве. С широкой усмешкой он смотрел на восставший член Гарри, скрытый складками ткани, и продолжал его игнорировать до тех пор, пока мальчишка не выдержал и сам не сорвал рубашку, яростно дёргая ногами, чтобы сбросить её, и стиснув закаменевший член. Но Северус безжалостно развёл его руки в стороны и прижал их к перине. – Ты и впрямь так хочешь моих прикосновений? – спросил он. – Больше всего на свете! – проскулил Гарри. – Пожалуйста! – Хороший мальчик, – пробормотал Северус и склонился к губам Гарри, соблазнительно покрасневшим и припухшим от поцелуев. – Ты самый лучший сюрприз, какой только у меня был, – тихо продолжил он, целуя ключицы Гарри, грудь, соски, живот и, наконец, – наконец, головку члена. Мальчик дёрнулся, и, как Северус и предчувствовал, хватило одного движения губ и языка, чтобы довести его до пика. Северус убедился, что обмякший член вылизан дочиста, а затем его губы вновь повторили путешествие по телу Гарри. После пережитого наслаждения мальчик пребывал в блаженном забытьи, и Северус, приподнявшись над ним, осторожно убрал с его лба взмокшую прядь. – Я никогда не прогоню тебя, – пробормотал он, уверенный, что тот не слышит. К его изумлению, Гарри тотчас открыл глаза и ответил ему ясным взглядом. Но вскоре его веки дрогнули и сомкнулись, и мальчик потянулся, словно большая кошка. Зацелованные красные губы прошептали: – Я никогда от тебя не уйду. – Ты можешь пожалеть о таком обещании, – вздохнул Северус. Гарри покачал головой. – Только если ты сделаешь всё возможное, чтобы это произошло. – Например, так? – и Северус прикусил его запястье, улыбнувшись вскрику. К тому моменту, как Северус наконец вошёл в него, Гарри уже готов был умолять об этом. Северус хрипло рычал, протискиваясь глубже; ему приходилось напоминать себе, что для Гарри это только вторая столь полная близость, а некая часть сознания самодовольно добавляла, что и первая была испытана вместе с ним – и оба раза мальчишка лепетал всякую чушь. Только сейчас с губ Гарри чаще всего слетало его имя. Он обхватил плечи Северуса, пока тот вбивался в льнущее к нему тело, желая лишь, чтобы это никогда не заканчивалось. К несчастью, собственное тело слушаться не пожелало, и скоро нахлынула волна оргазма. Он распластался на Гарри, приходя в себя, ощущая, точно якоря, пятки мальчишки на своих бедрах и руки, вцепившиеся в плечи. Крики Гарри затихли. Устало приподнявшись на локтях, Северус шевельнул бёдрами – и с неожиданным для себя новым всплеском желания толкнулся вперёд, затем ещё раз, и ещё. Он чувствовал, как вновь твердеет внутри Гарри, наращивая темп с каждым толчком. Гарри впился ногтями в его кожу, пятки смещались всё выше, пока не вжались в его ягодицы. Он чувствовал, что снова на грани оргазма – и тут Гарри внезапно выгнулся под ним и испустил крик, который, вне всяких сомнений, должен был перебудить всех домочадцев. Но Северусу было плевать – он кончил, выплёскиваясь в Гарри уже второй раз, опустошая себя до полного изнеможения. Ему едва хватило сил выйти и откатиться в сторону, и движения Гарри были такими же медленными, когда мальчик устраивался у него под боком. Такими же медленными, как полёт снежинок, круживших за оконным стеклом.

_________________________________________________

На Рождество Уильям проснулся очень рано. Северус отправлял в мусорную корзину все присланные открытки и ничуть не собирался потакать глупейшим немецким традициям относительно ёлок и прочего, но мальчик всё же не терял надежды на праздничные подарки. Накануне он уже получил один от четы Уизли. Молли сказала, что у них будет ребёнок и он станет младшим братиком или сестричкой Уильяма. А ещё ему позволят выбрать ребёнку имя, и он решил, что если это будет мальчик, то он назовёт его Чарли. Уильям с грохотом пронёсся по коридору, отделявшему его комнату от спальни Северуса, ничуть не боясь получить нагоняй. Если уж Молли сделала ему такой чудесный подарок, то Северус наверняка приготовил что-то необыкновенное. Ухватившись за ручку, Уильям резко распахнул дверь, с торжествующим воплем прыгнул на кровать - и тут же замер, ошеломлённый. Северус был не один. Уильям растерянно смотрел, как он прижимает к себе Гарри. Одеяла были натянуты до подбородка, однако было явственно видно, что Северус обнимает его, а тот положил голову ему на грудь. Оба спали, но после шумного вторжения Уильяма веки Северуса дрогнули, и он открыл глаза. Уильям моргнул, почувствовав влагу на щеках, хотя он и не думал плакать. Ведь он был вовсе не расстроен, а невероятно зол! Он набросился на Северуса, яростно нанося удары. – Что… – Не смей обижать Гарри! – кричал Уильям, размахивая кулаками; его голос срывался от отчаяния. – Не трогай его! Я бы мог – вместо него! Зачем ты сделал ему больно? – Уильям! – рявкнул Северус. В его голосе прозвучали нотки, неизменно действовавшие на мальчика, словно резко натянутый поводок на зарвавшегося щенка, но Уильям не обратил на них внимания. Обхватив шею Северуса худыми ручонками, он попытался оттащить его от лежащего рядом Гарри, и тот сразу вскочил, умоляя: – Уильям, остановись! Он не причинил мне вреда! Пожалуйста, Уильям, выслушай. Уговорам Гарри мальчик сопротивляться уже не смог и лишь жалобно всхлипывал на плече друга. Он знал, что не должен плакать, что нужно защищать Гарри от дальнейших мучений, но никак не мог остановиться. – Тише, Уильям, – прошептал Гарри ему на ухо. – Северус не сделал мне больно. Я люблю его, а он любит меня. Когда люди любят друг друга, это не причиняет им страданий. Это хорошо. – К-как? – запинаясь, произнёс мальчик, отстраняясь и вытирая лицо. Он не верил, что в этом есть хоть что-то приятное, но ему не хотелось думать о Северусе совсем плохо. – Как тебе может быть хорошо? Это же больно! Гарри выглядел опечаленным, и Уильям понял, что это его вина. Он дёрнулся, когда Северус положил руку ему на плечо, но не сделал попытки её сбросить. Мальчик не спускал глаз с Гарри, надеясь, что друг поможет всё прояснить и исправить. – Бывает иначе, – тихо объяснял ему Гарри. – Всё по-другому, когда двое любят друг друга и хотят быть вместе. Ведь Северус не стал причинять тебе боль – а знаешь почему? Потому что он понимал, что тебе не понравится. Однажды ты встретишь человека, которого полюбишь по-настоящему, а он – тебя, и тогда никакой боли не будет. Понимаешь? Уильям помотал головой. – Я же люблю тебя и Северуса, но совсем не хочу это делать. – Любовь может быть разной, – неожиданно сказал Северус. Уильям обернулся, ощутив, как осторожно сжалась рука на его плече, и недоверчиво взглянул на опекуна, продолжавшего: – Пока ты слишком молод, но, став старше, поймёшь эту разницу. Ты знаешь, что твоя любовь к Молли и любовь к ней Артура отличаются? – У них будет ребёнок, – кивнул Уильям. – Молли сказала, что это мой рождественский подарок, правда, я его не получу до самого лета. Но ты и Гарри не можете завести ребёнка. Он услышал, как Северус пробормотал что-то вроде «И слава богу!», а Гарри засмеялся. И смех чудесным образом подействовал: Уильям наконец понял что Гарри не страдает – наоборот, его друг был счастлив. Он ещё раз посмотрел на Гарри, прильнувшего к Северусу во время разговора, и решил, что в чём-то они были схожи с Артуром и Молли, пусть и без всяких детей. – Значит, однажды и я кого-нибудь вот так полюблю? – Когда будешь постарше, – улыбнулся Гарри. – Гораздо старше, – прибавил Северус. – Ну, лучше когда стану таким же, как Гарри, – заявил Уильям. – Не хочу ждать столько, сколько прождал ты. Это ужасно скучно. – Да, ужасно, – согласился Северус, улыбнувшись одной из тех редких улыбок, что заставляли его глаза сиять. Уильям оглядел их обоих и решил, что он тоже счастлив, раз они друг друга любят. Эти двое и впрямь не были похожи ни на кого из тех мужчин, каких он видел вместе. Им он готов был поверить, что это не причиняло ни вреда, ни боли. Когда у него в голове всё улеглось, как это обычно и бывает у детей, Уильям тут же вспомнил о деле, которое, собственно, и привело его в комнату Северуса. – А где мой подарок? – Так вот почему ты здесь! Жадный негодник! – Ну, Молли-то сделала мне подарок ещё вчера, – ответил он упрямо. – Но ты сам сказал, что не получишь его, пока не наступит лето! – Поэтому твой мне нужен сегодня! Гарри засмеялся, и Уильям расплылся в улыбке. Северус фыркнул и принялся заново устраиваться на перине. – Мой ты не получишь до завтрака, – заявил он. – А до тех пор тебе лучше вернуться к себе. Уходить Уильяму не хотелось, однако он не посмел перечить. Он уже сползал с кровати – весьма неохотно, но тут его остановила рука Гарри. На вопросительный взгляд друг ответил улыбкой и приподнял край одеяла. С радостным вскриком мальчик забрался под него, пропустив мимо ушей протестующий возглас Северуса. Когда все они улеглись, Уильям пристроил голову на плечо Гарри. За спиной слышалось мерное дыхание Северуса, а выдохи Гарри щекотали его лоб. Никто из мужчин не прикасался к нему, не удерживал его, и он успокоенно прикрыл глаза. Теперь он лучше понимал слова Северуса о том, что он не должен мириться с той болью, какую причиняли ему другие мужчины. Он не обязан терпеть боль, если ему не хочется, а когда-нибудь он сам полюбит, и это будет совсем не больно. Перед тем, как провалиться в сон, Уильям напоследок подумал: а Гарри тоже приготовил ему подарок?