Твой запах

Кровь у Мичизо была чёрная, не пахнувшая. Многие уже успели рассказать, что встретили своего соулмейта, что их кровь стала алой и приобрела свой запах. Одни завидовали этому, а другие восхищались такой быстрой находке своей второй половинки. Много шумихи было из-за этих соулмейтов, Тачихара помнил точно, хотя пробыл в корпусе от силы недели две. Что касается парня, то он не особо горел желанием находить свою пару, учитывая, что его нынешнее задание — это внедрение в Портовую Мафию и наблюдение за Мори Огаем – новым боссом, от которого неизвестно, что можно ожидать. Он был хитёр, расчётлив, мог предугадывать действия противника – истинный стратег, который и вправду смог поднять Мафию с того дна, на котором её оставил прошлый босс. Размышляя о том, что сержанту предстоит пройти, сколько придётся сделать изменений, чтобы никто даже не заподозрил, что он – шпион под прикрытием, думать о соулмейте не хотелось, в особенности, если он окажется одним из членов Портовой Мафии. Это было бы для Тачихары самым ужасным. Твоя вторая половинка – заклятый враг, которого может придётся убить. Хотя, у него проскальзывала надежда, что он встретит свою пару, но кто это, не узнает. В данном случае, это был отличный вариант. Никто не будет чувствовать вину, за содеянное друг другу, ведь не будет каких-то чувств, чтобы корить себя. “Да, лучше так, чем мучиться от любви друг другу, обречённую на провал”, – думал Мичизо, шагая по коридорам корпуса. Последние указания к длительному заданию ему дали, и сейчас парень должен поехать с одним из офицеров к одному из мест Мафии и начать играть свою роль. Намечается грандиозный спектакль.       Сержант смог внедриться в Портовую Мафию и сейчас, после минувшего времени, он стал одним из лейтенантов “Чёрных ящериц”. Маленькая группировка, состоявшая из трёх людей, включая него, была сильной. Он смог притвориться другим человеком, но иногда казалось, что он не притворствовал, а по-настоящему был им. По-настоящему был верен Мафии, по-настоящему был человеком без способности, по-настоящему имел бунтарский характер, по-настоящему любил тех людей, которые там были. Но такие мысли Тачихара пытался побыстрее отогнать. Нельзя забывать кто он на самом деле и для чего он тут. Но почему-то именно “тут” Мичизо встретил своего соулмейта. Какая-то ирония. В месте, где он больше всего не хотел встречать вторую половинку, его кровь стала алой и запахла корицей. Сам запах уже вызывал множество вопросов. Ведь корица пахла пряно, тепло, сладко, что в воздухе витал этот сильный аромат. Многие говорили парню, что любовь у него будет очень нежной и приятной, как запах корицы, на что шпион кривил лицо. Он и нежная любовь с каким-нибудь мафиози? Ха, смешно. Человек, который однажды должен раскрыть свою настоящую роль, будет наслаждаться уютными вечерами вдвоём под общим пледом, попивая какао, а потом направит дуло пистолета со словами: “Прости, так получилось”?       “Тут явно что-то попутали с запахом”, - именно так думал он, пока не решил попробовать корицу на вкус… Сладкая на запах пряность, оказалась ужасно жгучей на вкус: пекло язык и небо. Теперь всё стало понятнее. Обманчивый внешний вид, внутри которого пряталось что-то жгучее, отчего хотелось выплюнуть это и выпить залпом пару стаканов воды. Это точно можно сказать про Мичизо, но разве в Мафии есть люди, которые выглядят обманчиво? Задумавшись об этом, парень решил проверить некоторых мафиози, начиная с “Чёрных ящериц”       Первым, кого решил проверить лейтенант была Гин. Чем не вариант обманчивой внешности? Девушка, которая решила притвориться парнем, чтобы выжить в кругах Мафии. Поначалу, он вправду думал, что Гин – его соулмейт. От её ран также исходил какой-то сладкий аромат, но позже, Тачихара понял, что это не тот запах. Да, он тоже был сладким, но не таким пахучим. Словно говоря, что его нужно успеть уловить, втянуть побольше воздуха, чтобы почуять еле ощутимый, но такой приятный и нежный аромат, который застилал прочный слой корицы, пытающийся вытеснить другие ароматы. Как оказалось, от девушки пахло ванилью. Ваниль была прекрасна: нежный, иногда приторно-сладкий запах, как будто пробуждал тебя от чего-то, заставлял расслабиться. Пряность, которая на вкус и запах была одинаково сладкая, любимая в мороженом, печенье, да практически везде! На работе парень не видел в Гин ничего схожего с ванилью, даже наоборот, считал, что этот запах ей не подходит. Но однажды, он увидел её совсем в другом образе. В белом платье, мягко улыбающуюся. После этого случая Тачихара перестал сомневаться в схожести Гин и ванили.       Следующим был Рюро. Всегда лучше проверить людей, которые находятся с тобой чаще всего. Но если с Гин ещё могли быть какие-то подозрения, то тут они исчезли в миг, когда Хироцу поцарапала пуля и Тачихара увидел тёмно-красную кровь, от которой пахло дымом. Не сказать, что запах был приятным: сухой, горьковатый, смешанный с крупицами солоноватости, въедался в ноздри и пробирался к самым лёгким, заставляя кашлять и закрывать нос рукой, чтобы не чувствовать этот едкий аромат. На такие действия, мужчина лишь хмыкал и начинал закуривать сигарету, прикрывая глаза и возвращаясь к тем временам, когда его соулмейт был жив.       Иногда парня брал на задания Чуя, у которого запах из царапин был похлеще, чем у Рюро. Аромат тяжёлых сигарет. Сложно было сказать противен он тебе или нет. Все распространяющийся, едкий до тошноты, но к которому, со временем, ты начинаешь привыкать, вдыхать, словно его и не было. И привыкнув к тяжёлому запаху, немного отдающимся смолой, можно уловить еле чувствующуюся карамель. Такую странную и в какой-то мере удивительную особенность. Но уже в таком возрасте, у Накахары умер соулмейт. Для Мичизо это казалось интересным. Наверное, тот был непростым человеком, раз имел такой аромат. И всё-таки, когда любопытство взяло вверх, он спросил Чую про соулмейта. Мужчина не стал как-то избегать ответа или говорить, что это не его дело, ведь это не было чем-то настолько секретным, просто воспоминания, такие же тягучие, как смола и карамель. — Он... Был очень странным для мафиози. Никого не убивал, к повышению не стремился. Водился с тем очкариком и придурком Дазаем. Многое меня бесило в нём... Но он стал для меня тем человеком, которого я не смогу забыть, — рассказывал Чуя. На лице Накахары не было ни грустной улыбки, ни слёз. Но за всё время рассказа он ни разу не посмотрел на Тачихару и всё также сильно сжимал кулак. — Ну-ну, давай уже перестанем трепаться о грустных вещах. У тебя-то точно всё сложится хорошо, не переживай. На такое заявление Мичизо лишь неловко посмеялся, но внутри задумался о том, точно ли стоит знать личность своего соулмейта. Может, пусть всё пойдёт на самотёк и возможно к тому времени его половинка уже будет мертва.       Но судьба решила всё иначе.       Дальше Тачихара решил не проверять людей из мафии. Босс и Озаки-сан выпали из списка, так как про них ему рассказал Накахара. Низших мафиози Тачихара решил не рассматривать. Их было чересчур много, да и умирали они часто. Конечно из-за этого он не уменьшал возможности появления соулмейта именно там, но тогда для него это даже в плюсе. Ведь так будет труднее узнать кто это есть или был. Оставались лишь Рюноске и Хигучи, но что тут можно было проверять? Всегда вьющаяся как собачка девушка и холодный Акутагава, скорее всего, были соулмейтами, но не показывали это у всех на виду. Так он думал, пока ему вдруг не сказали, что у Акутагавы кровь чёрная, а у его помощницы – алая. Для начала Тачихара решил, что это чушь собачья, которую просто разнесли. Но позже прямо перед его носом Хироцу сам задал вопрос у Ичиё, чтобы полностью развеять сомнения Мичизо. Хигучи для начала засуетилась, но потом всё же сказала, что её кровь и правда алая. Тогда-то внутри него что-то засуетилось. Хигучи? И его соулмейт? Нет-нет, это какая-то ошибка. Она была довольно милой, умной, хорошо выполняющей приказы, но она определённо не имела ни скрытых ото всех тайн, ни жгучести, чтобы хоть как-то ассоциировалось у него с корицей. О какой схожести могла быть речь? Это он узнал, когда пытался остановить девушку от безумного поступка. Тогда Мичизо схватил её за запястье, говорил, что нужно подождать, но получил в ответ гневный взгляд, прожигающий его насквозь, говоря, что под пули сейчас и он может пойти. Тачихаре стало не по себе от такого взгляда. До этого Ичиё была такой же тёплой, приятной, как корица, а сейчас она показала свою “жгучую” сторону. И что-то в его голове начало складываться, но доказательств того, что они родственные души, всё ещё было мало. Да он нашёл какие-то ассоциации, да у неё тоже алая кровь, но сколько Тачихара видел людей с такой же кровью, да и какой запах у Хигучи он всё ещё не знал. Но почему он так рвался остановить её, ведь ничего не подтверждено. Даже если это окажется правдой, то... Не лучше ли это для Мичизо? Но какая-то его часть всё равно переживала за Ичиё. Не как за соулмейта, а как за товарища, которому нужна помощь. Пускай даже он ошибся, всё равно...       Чёрные ящерицы решили спасти Хигучи. Решили помочь этой самонадеянной девчонке, которую уже успели ранить. Куча запахов смешалось в одном помещении, но Тачихара уловил тот самый сладкий, пахучий аромат, который он сразу узнал. Что-то в нём похолодело и напряглось. Тачихара отдал приказ и сам вступил в бой с врагами, краем глаза смотря на то, как Хигучи шла к Акутагаве. Вся потрёпанная и израненная, но стремившаяся его увидеть и убедиться, что он жив. Мичизо всё ещё чувствовал свой же запах в воздухе, но от тел, которые лежали рядом или которые он убивал шёл совсем другой аромат. Напряжение всё больше росло, а сомнения лезли в голову, не давая полностью сосредоточиться. Ладно, скоро всё решится окончательно. Чёрные ящерицы стояли около входа в комнату, где держали Акутагаву, а около него стояла плачущая, улыбающаяся Хигучи, от ран которой веяло сильным запахом корицы. Что-то внутри Тачихары похолодело. Ха-ха, какая злая шутка от судьбы. "Нет, Хигучи точно не должна узнать об этом. Это только всё усложнит. Пусть лучше сохранить ещё один секрет. Да, ведь всё равно у нас нет друг к другу чувств, а соулмейтами может быть каждый. Это же не означает, что мы резко должны влюбиться друг в друга и устроить третьесортную мелодраму", — именно с такими мыслями Мичизо смотрел на милую картину, развернувшуюся между Акутагавой и Ичиё.